В сенном сарай

Я открыл глаза… Была глубокая летняя ночь, видимо, около трёх часов. В небольшое окошко уцелевшего от вчерашнего пожара сенного сарая, где я лежал на сеновале, с ночи забравшись сюда под душистое и немного пыльное сено, на меня смотрела большая круглая Луна.

«Полная» — как говорит мой дед Сим.

Говорил…

В голове пронеслись события двух последних недель. Вчерашний день, особенно вечер, был как во мгле. Тот, кто Имя, явно берег мою ещё неустойчивую детскую психику, сокрыв в дымке памяти детали совсем уж грязных и кровавых сцен. Я видел их как сквозь туман… Вот тело моего отца Миха, а рядом его голова с навеки закрытыми глазами. Вот моя мама Ани в домашнем платье и кровавой раной в груди…

Нет, я не хотел это вспоминать, а моей голове теперь нужно было думать за всех. Почему за всех? Все уже в могиле! Ну хотя бы за себя. А и за себя мне сейчас не думалось. Пустота!

Каково это, домашнему мальчишке четырнадцати лет, любящему родителей, отличнику, не драчуну, считай, за две недели принять на свою бедную детскую голову такое — упыри, «Кровавый понедельник» и вот… ка-та-стро-фу, полное фиаско и безнадёгу.

Один! Навсегда! Какие горькие и страшные слова.

Умом я понимал, что моих родных больше нет, ведь я сам закопал их вчера на нашем маленьком родовом кладбище за садом, рядом с могилкой бабушки Ули. А вот сердцем… По-моему к такому не привыкнуть никогда! А в голове уже метались подлые мысли:

«Какое кладбище, такой и род!» — похоже, что я сам это только что придумал. «Один живой и четверо покойников, вот и весь род. Был род, да весь вышел».

— Но ведь глава нашего рода мой дед Сим тоже когда-то был один, он же сирота, подкидыш. И как же ты смеешь так думать о нем… о них… негодный мальчишка! — вслух обругал я себя.

И я опять заплакал. Горько и безнадёжно, как только мог плакать голодный, грязный и оборванный ребёнок, у которого больше ничего не было — семьи, дома, одежды, еды, денег, родственников, будущего. И которого, вдобавок, ещё и ловили в столице неведомые убийцы. Так ведь вчера сказал этот, из свиты. И некуда мне было идти со своим горем!

Но ведь со мною оставалось моё молодое и здоровое тело, разум, память и одна моя сверхспособность, которая, я думаю, и привела смерть в мою семью. Будь оно неладно, это уменье видеть и отгонять нежить из «Тонкого мира»!

Да, ещё были знания и жизненный опыт профессора-химика из другого мира. Много это или мало? Хорошо или плохо? Пока я этого не знал.

Королевская кобра

Плакал я недолго, уже, видимо, просто было нечем, но снова впасть в сонное забытьё мне помешал какой-то тихий свистящий звук.

«Ш-ш-ш…» — на грани ультразвука послышалось совсем рядом.

Я повернул голову и застыл от ужаса открывшейся мне картины! Прямо передо мной покачивалась крупная, плоская, покрытая щитками голова змеи характерной формы. Капюшон, очки, тёмные немигающие глаза за прозрачной плёнкой, частые возвратные движения длинного раздвоенного языка… Гладкая. Блестящая.

По картинкам и описанию в учебнике я знал кто это… Это королевская кобра! Не самая ядовитая, но самая большая ядовитая змея в мире! Конкретно этот экземпляр — метра четыре-пять в длину. Да она просто огромная! Своё тело змея свернула кольцами, но с метр держала вертикально, как слегка покачивающуюся подставку для головы.

«Ну вот и всё! — обречённо подумал я, — Один бросок и конец роду Бести! Теперь уже окончательно. Только вот интересно, кто же похоронит меня?»

Но змея и не думала на меня бросаться. Просто лежала (или стояла?), покачивала головой и смотрела на меня в упор. А я смотрел на неё. И так продолжалось минут пять. А мне уже было и не страшно. Видимо уже отбоялся я своё. Ну и умру, ну и пусть, быстрее встречусь на Том Свете со своими родными.

Убить себя самому, я знал, это большой грех, Тот, кто Имя, не похвалит за это. Но тут-то всё по-честному. Клац! И нет больше Эколы Бести!

Оцепенение быстро прошло, а на его место явилось какое-то непонятное нервическое веселье. Я же тоже, типа, Кобра! Именно такое прозвище — Кобра, даже и не поняв этого, походя прилепила мне мама Ани, когда я, ещё маленький, хватанул пару глотков из бутылки с неразбавленным яблочным уксусом в случайно незакрытой лаборатории моего деда Сима.

— Ш-ш-ши! Ш-ши! Ши! — обратился я к змее, этим как бы смеясь над своей судьбой. Возможно, опрометчиво! Но кажется так дразнил меня, якобы, на змеином языке мой старший брат Эжен. А-ха-ха! Это ведь у него было на змеином:

— Здравствуйте!

* * *

— Здравсствуйте! — вдруг услышал я в голове тихий, но вполне отчётливый и вежливый женский голос с характерным произношением шипящих, — Не сстарайтессь, говорите по-человечесски, мы, змеи, хорошшо понимаем язык людей.

Это что, в моей голове говорит змея⁈ Как же она это делает? И она ли это говорит? Губами она при этом не двигает, да и не нет у неё никаких губ! Может я сплю или от горя сошёл с ума и мне всё это кажется? Немудрено…

— Мыссленно, — пояснил голос, — Мы, змеи, не можем говорить как люди, речевой аппарат не тот, только шшипим. Вот и научилиссь говорить сс людьми мыссленно, ментально.

— Вы что, слышите мои мысли? — удивился я.

— Конешшно, — отчётливо услышал я в голове ответ змеи, — Вссе змеи сслышшат мыссли людей. Возможно не полносстью понимают ссмысслы, но сслышшат вссе и вссё. Змеи жили и живут сс людьми вссегда, тыссячи лет. Проссто люди насс не замечают и вссегда пугаютсся, увидев живую змею. А напрассно, мы не враги людям. Мы же не падаем в обморок при виде живого человека…

Моё сознание куда-то уходило. Я был на грани сна и яви, уже не совсем понимая, где я и что со мной. Вот я видел змею, а вот прекрасную женщину в отблесках лунного света. Миг и опять змею. Что это за такие игры разума?

— Вы такая красивая, гладкая, блестящая, можно я вас поглажу? — совершенно обалдело спросил я, искренне любуясь, действительно, очень красивой змеёй. Или женщиной⁈ Она была само совершенство в обоих своих обличиях.

— Лучшше не надо, — спокойно ответила змея, — Ссами понимаете, одно неверное движение, один неоссознаный плевок… Это же у насс, змей, врождённые рефлекссы. Вы же ссами владеете этими движениями… недаром же васс прозвали Коброй, как я знаю.

— Это да, могу дёрнуть головой и при этом слегка приплюнуть, — согласился я, — Особенно, когда волнуюсь. Мой дед Сим говорит… говорил, что это тоже рефлекс, но приобретённый, уже на всю жизнь.

— Вашш дед Ссим был очень мудр. Он и вообщще всся Вашша ссемья были большшими друзьями змей, — сказала кобра, — Хотя они может быть и не знали и даже не догадывалиссь об этом. И поэтому я ссейчасс здессь, с вами. Мы, змеи Крассной Окумы, вссе оччень ссожалеем о сслучившшемся и хотим вам помочь. Ессли Вы, конешшно, захотите принять эту нашшу сскромную, но исскреннюю помощщь.

— Как я могу вас называть? — уже с надеждой спросил я змею, — Вы же видите, мне очень нужна помощь! Любая! Но я не помню, я не знал, что наш род дружил со змеями! Вряд ли бы от меня это скрывали.

Шуи Сисс

— Меня зовут Шшуи, Шшуи Ссисссс, ессли полносстью, — представилась змея, — я младшшая дочь змеиного князя Крассной Окумы Щщисса V из рода Ссисссс. Принцесссса по вашшему. Ксстати, магиня. У насс, змей, в отличие от людей, вссе маги — женщщины, что ссправедливо, я ссчитаю.

— А у людей все женщины итак ведьмы, — сказал я, — Так мне говорил мой дед Сим.

— Правильно говорил вашш дед Ссим, — поддержала меня змея, — Я расссскажу вам. До появления вашшего деда Ссима в Крассной Окуме жило множесство крысс. Они почти полносстью ссжирали нашши яйца. Вашш дед Ссим их вывел вссех и мы восспряли духом, у насс появилоссь будущщее. Вы шшто-нибудь слышшали о нападениях змей на человека в Крассной окуме поссле этого? Верно, не сслышшали! А потому что их никогда и не было. Мы, змеи, благодарные ссущщесства.

— А Вашш сстаршший брат Эжен, который немного знал змеиный язык, — продолжала кобра, — Он сспасс змею от ссмерти, когда её на дороге раздавило колессом телеги и вссе по ней ездили. И только Вашш брат Эжжен осстановилсся и на лопате отнесс умирающщую змею на обочину дороги в выссокую траву. Там я её и сспасла ссвоей лекарсской змеиной Магией.

— А Вашш отец Мих и мама Ани сами ещщё были малышшами, когда прогнали злую девочку на детсской площщадке, которая ссвоими твёрдыми ссандаликами топтала маленького ужика и кричала:

«Гадюка! Гадюка! Убить её!», — рассказала мне Шуи случаи из жизни моей семьи, о которых я и не знал и не слышал.

— Да вряд ли они об этом помнили, — сказал я с лёгкой улыбкой, — По крайней мере, они ничего мне об этом не рассказывали.

— А вот мы, змеи, помним! И вссегда будем помнить! — пафосно заявила змея, — И пришшла пора отплатить добром за добро! Но ссперва я ххочу, чтобы вы пообещщали… И давай на «ты», — сбилась с пафосного тона змея.

— Конечно, давай на «ты»! Мальчикам моего возраста не говорят «вы», им говорят «ты». А что я должен тебе пообещать? — спросил я.

— Ты ничего нам не должен, Экола, — грустно назвала меня по имени змея, — Это мы тебе должны, по памяти добрых дел твоего рода. Я проссто хочу, я прошшу тебя, мы вссе тебя проссим, чтобы ты когда-нибудь вернулсся в Крассную окуму и помог нам избавитьсся от крысс. Мы знаем, ссейчасс для насс насступают тяжжёлые времена. Твоего деда Ссима большше нет, фабрику ссожгли. Крыссы сскоро обязательно вернутсся. Но мы будем ждать тебя, князь Экола Бессти, приедешшь, поможешшь как ссможешшь?

— А я уже куда-то еду? Но раз так, я обязательно вернусь и помогу змеям Красной окумы избавиться от крыс. Змеям и людям! — торжественно пообещал я со слезами на глазах, — Если выживу.

— Ты обязан выжить и отомсстить, князь Экола Бессти, — ободрила меня кобра, — Ради ссебя, ради змей и ради людей, хотя посследнее возможно и лишшнее. Мессть! Какое ссладкое, гладкое и холодное сслово, как ссама змея! Но мне уже пора, поэтому, закрой глаза и проссто сслушай мои сслова.

И я закрыл глаза…

Инициация

— Именем великой Матери-Змеи! Я, принцесссса-кобра Шшуи из змеиного рода Ссисссс, что из Крассной окумы, повелеваю вам, древние духи ушшедшших змей! По делам праведным человечесского рода, за сспассение змей и в великой надежде, я нарекаю Коброй князя Эколу из рода Бессти! Примите это и поддержите! И пуссть это ссвершшитсся ссей же часс. Исстинно говорю я вам! — услышал я в голове торжественные слова магического змеиного заклятия.

— Отныне, Экола Бессти, ты Кобра и нашш брат, и ты будешшь уметь вссё, что умеет любая молодая кобра, — продолжила змея уже обычным голосом, — Сслышшать мыссли людей, мессмеризировать и мыссленно говорить с людьми и со змеями, заползать в любую щщель, убивать сслюной и укуссом. Отныне вссе змеи обязаны тебе помогать. И в знак принадлежности к нашему великому змеиному роду я дарую тебе нашш магичесский подвесс — Золотую Кобру! Носси его вссегда на шшее! Он ессть и магичесский ссвисточек. Подуй в него и вссе кто рядом из нашших, придут к тебе на помощщь. И пожалуйсста, отзывайсся теперь на Кобру. Не манкируй ссвоим вторым именем!

Шуи сделала паузу.

— Будь ссчасстлив и помни, что мы ждём тебя живого и ссильного, — закончила магический обряд кобра Шуи Сисс, — А теперь прощщай, князь Экола Бессти по прозвищщу Кобра! «Аки ессмь Кобра!» — так ты теперь должен предсставлятьсся незнакомым змеям. Это означает «Напротив тебя Кобра!» или «Я Кобра!»

Утро

Я проснулся и открыл глаза. Утро уже наступило и активно вступало в свои права. Солнце вовсю светило в окошко сенного сарая. Птицы щебетали и жизнь продолжалась несмотря ни на что. Ах-х, какой хороший сон я видел ночью! Ко мне приходила настоящая кобра и мы с ней говорили. А о чём же мы с ней говорили⁈ Жаль, что я никогда не запоминаю свои сны…

И вдруг…

Вспышка в голове. Я всё вспомнил! Повернув голову туда, где ночью была змея, я увидел, что на её месте на сене лежал изящный подвес в виде головы атакующей кобры на прочной цепочке с каким-то хитрым неснимаемым замком, как у меня на медном браслете — маг.

Тёмное золото? Похоже. Глаза у кобры были красные. Рубины? Красная эмалевая подложка в центре и ещё один крупный рубин висел внизу. Какая гармоничная, строгая и одновременно жуткая и реалистичная композиция! Этого не мог сделать ювелир-человек! И этого никогда не купить за деньги…

И я застегнул цепочку с золотым змеиным подвесом на своей худой и грязной шее!