Браслет мага
Избавится от своего замечательного браслета с большой буквой М посередине — маг, мечтали все маги Союза. И все уже ушедшие маги об этом тоже мечтали. Это я знал точно, родные рассказывали. А теперь уже и на своей шкуре я это всё прочувствовал. Кому же хочется гулять в строгом ошейнике и на коротком поводке у государства?
А ведь маги не только мечтали, а изобретали всё новые и новые способы и делали попытки их реализовать, чтобы избавиться от ненавистной обузы. Не буду перечислять все способы, их действительно было очень много, но в итоге всё оказалось тщетно, напрасно и бесполезно. Даже самый радикальный способ — отрубить кисть левой руки, снять с культи браслет, а после отрубленную кисть прирастить или вырастить новую, что, в принципе, было по силам даже «серебряным» магам. Да, кисть левой руки маги отрубали себе неоднократно, а дальше всё, уже ничего не могли, магические способности, попросту, исчезали. Даже если просили прирастить руку своих товарищей — магов.
Мораль — терпи-ка, юный Экола-маг, пока терпится, а там видно будет. Пока да, терплю, но уже с трудом.
Рынок
Сегодня суббота и в нашем Городе Без Названия с раннего утра начался яркий двухдневный праздник, который повторялся каждую неделю — на единственной площади города собирался рынок!
В ночь с пятницы на субботу на городскую площадь заезжали многочисленные конные фуры хуторян, забитые всевозможными продуктами — куры, гуси, поросята, овощи, фрукты, молоко и молочные продукты. Фурами управляли крепкие, загорелые и весёлые мужики — хуторяне. И всё у них на продажу было такое… прямо, такое — мытое, натёртое постным маслицем, аж сияло. Недорого!
Своих лошадей хуторяне выпрягали из фур и уводили на отстой в конюшни городских постоялых дворов, на свежую травку, овёс и водичку. А сами с раннего утра уже бойко расторговывались на рыночной площади, прямо, с колёс, громко зазывая городских хозяек, разбитных кухарок и горничных весёлыми скабрезными стишками собственного сочинения:
— А вот поросёнок, купите его! Для баб и бабёнок, кутак о-го-го!
Женщины хохотали и поросят у хуторян покупали. А ещё — домашний сыр, сладкий батат и много чего. Корзинки у городских хозяек были большие и медные денежки — герры, половинки, четвертачки, осьмушки и грошики, водились в потайных карманах длинных пышных юбок.
Также с раннего утра, на площадь рядами выставлялись длинные деревянные столы и маленькие столики. И людская толпа плыла вдоль них с одной стороны, пробуя, нюхая, ругаясь и покупая. А с другой стороны стояли продавцы, перед которыми на эти столы были выложены товары и они их громко расхваливали:
— А вот зелень-мелень, хлеб-млеб, перец-мерец! А вот ножи, кого зарезать, скажи! Покупаешь горький хрен и не будешь убиен! Семечки жареные, солёные, на хуторе произведённые! Покупайте! Покупайте! Покупайте!
Торговали всем — мужчины, женщины, юноши и девушки! Шум, визг, хохот, плач, проклятия и ор. Свитские патрули следили за порядком и не вынимая тяжёлых боевых мечей из ножен лупили ими по спинам самых наглых и зазевавшихся. Контролёры собирали положенную мзду с продавцов. Бродячие артисты представляли сцены. Уличные музыканты музицировали. Певцы пели. В общем было шумно и весело!
Но толкаться на рынке я не собирался, хотя мне было бы очень интересно посмотреть представление настоящего бродячего кукольного театра. Со стороны я отмечал, что высасывающей жизненную энергию нежити на людях в толпе хватало. Прилипалы, барабашки, москиты, обычный набор, все они были здесь и все были очень заняты. Рынок для жителей «Тонкого мира», это тоже праздник, людей и энергии много, эмоции лились через край, ай-й вку-у-усно! Но каких-то совсем уж жутких энергетических упырей, типа, монстров с крыльями, я не наблюдал. Ну и хорошо, сейчас не до них.
Фургоны-конфекционы
В сторонке, на специально выделенных для них местах стояли огромные фургоны-конфекционы на больших колёсах с рессорами. Настоящие передвижные дома-магазины! И здесь, слава Тому, кто Имя, не так громко орали. Хозяева фургонов — заезжие негоцианты из других окум, народ серьёзный и состоятельный.
Четвёрки гигантских геррских четырёхрогих буйволов, таскавщие эти фургоны-конфекционы по всей стране, сейчас вместе с их возничими и лошадьми хуторян находились в стойлах городских постоялых дворов. Буйволы отдыхали и лакомились сочной зелёной травой и осокой, которые без счёта задавали им в кормушки их возничие. Лето, и зелени в пойме много! А возничие своих буйволов любили и кормили от пуза!
Такой фургон — это, по сути, конфекцион-вагон, состоявший из трёх неравных частей. Меньшая часть — это, собственно, конфекцион (магазин). С торца фургона к нему вела откидная лесенка. Входная дверь из дуба с ярким наборным витражом и серебряным колокольчиком, лицо магазина.
Внутри красивый прилавок, два мягких кресла с низеньким круглым столиком для дорогих гостей-покупателей и примерочная со шторкой и большим зеркалом во весь рост.
Большая часть фургона — склад, где находился товар.
И ещё вполне комфортный жилой отсек на четверых, с небольшим холлом, двумя опочивальнями с двухярусными койками и малюсенькой кухонкой, с выходом с торца — на облук и скрепу буйволинной упряжки.
Туалета не было. Да и зачем он, когда в дороге вокруг один лес, да кусты. На боках фургона были надписи и рисунки — одежда, обувь, украшения, по профилю торговли. Название, имя владельца и город приписки. Всё как у хорошего речного судна.
Такой фургон был и сам дорог и, конечно, он служил магазином только для «чистой» публики с деньгами. Порядок был такой — покупатель восходил по приставной лесенке, открывал витражную дверь, внутри звякал колокольчик и чуткий внимательный хозяин тут же вставал за прилавок и делал всё, чтобы человек ушёл от него, именно, покупателем с покупками, а не праздно шатался по рынку, отрывая от дела занятых людей.
Обслуживали такой фургон, минимум, два человека — сам хозяин, он же продавец, и возничий, основная забота которого — буйволы. В дорогу, бывало, брали и охранников, но редко. В Союзе на дорогах шалили только свитские, а им деньги давай, да проезжай по их территории. К тому же и сами хозяева фургонов были не из робкого десятка и при оружии, случись разбой, отбивались. В обычные дни эти фургоны стояли на тихих улочках города, а по выходным их затаскивали на рыночную площадь. Приезжали такие фургоны в город не на один торг, а на сезон, а то и на два. И это всем было выгодно!
Конфекцион «Столичный шик»
И я зашёл в один такой фургон-конфекцион с названием «Столичный шик». По рисункам и надписям на боках было ясно, что фургон прибыл из столицы Союза города Мана и принадлежал негоцею Первой плеяды баричу Заи Орсс. И в нём торговали всем, что меня интересовало — модной одеждой, обувью и аксессуарами.
Увидев меня в лохмотьях, вышедший на звон колокольчика хозяин конфекциона барич Заи Орсс сперва немного скривился и напрягся, но увидев на прилавке выложенный мной серебряный герр, сразу выпрямился, расслабился, собрался с духом и начал работать.
А через два часа из конфекциона «Столичный шик» вышел я — немного усталый, но ужасно довольный и о-очень прилично одетый и обутый по последней столичной моде юный барич, в руках у которого был изящный новый ренцель (барсетка) и узел со старыми лохмотьями, который я тут же, попросту, выбросил в ближайший ящик для багасс (отходов). Ещё три больших сумки с разнообразной модной одеждой, обувью, головными уборами и ремнями для юного барича на любой случай и погоду остался ждать меня в фургоне.
Почему в фургоне?
А потому, что я — юный барич Ник Лучч только что купил «Столичный шик»! Весь! Вместе со всем товаром, буйволами и возничим, который сейчас находился с теми буйволами на постоялом дворе и ещё ничего не знал об этом. Но это шутка, люди у нас не продавались, рабства не было. Кстати недорого! Всего за пятьдесят золотых герр — в два раза больше, чем хотел выручить за свой фургон его хозяин барич Заи Орсс, который ещё и любезно согласился побыть со мною и поработать продавцом уже моего фургона-конфекциона, аж до прибытия оного в Ман.
Где я взял деньги на покупку? А мне их в гораздо большем количестве вчера вечером по одной монете в зубах откуда-то натаскали мои два ласковых змеиных солнышка, ужики-родственники Уси и Щус. Даже без вызова и просьбы с моей стороны:
— Как же ты нищщим на рынок пойдёшшь, брат Кобра? Сейчас натасскаем, пока наши ещё шшпионят, — неожиданно услышал я в голове под вечер и сразу посмотрел на дырку под умывальником.
— О привет, ребятишки!
И натаскали! И сейчас эти многочисленные, оставшиеся от покупки фургона золотые герры приятно позвякивали у меня в ренцеле. И пока уже бывший хозяин фургона барич Заи Орсс работал — обмеривал меня и подбирал вещи, я внимательно слушал его мысли.
Барич Заи Орсс
Странно, но в отношении себя я не услышал от барича Заи ни одного худой мысли. Вот что значит профессионал, он думал только по делу.
Заи было уже под шестьдесят. Он из Мана. В юности получил хорошее столичное образование. Тёртый, битый жизнью мужчина. Бывал в заварушках и переделках. Прекрасно владел тяжёлым боевым мечом и кинжалом-ронделем. Но при его работе по-другому было и нельзя. Работа ему нравилась, всегда в дороге, новые впечатления, новые люди. Так потихоньку он и скопил на собственный фургон-конфекцион, в котором сейчас жил и работал. Очень удобно, многие завидовали! Вот только в последнее время стало сдавать здоровье и уже пора было на покой. Но семью он так и не завёл.
Дети? Были наверное, много городов изъезжено, много дамочек одето и обуто. Раздето тоже. Но оставить дело было некому. Значит нужно его продавать. И он решил, что это всё, последний сезон! Приедет в Ман и продаст фургон. Будет просить за него сорок золотых герр, но если дадут хотя бы двадцать пять, он согласится.
С такими деньгами легко приобрести хороший уютный домик в провинции, где-нибудь на берегу речки. И в нём спокойно доживать свой одинокий век, рыбача на речке и копаясь в огороде. Красота! А может там и какая селянка прибьётся, всё не одному на старости куковать.
И вдруг… он услышал от незнакомого мальчишки-оборванца, которого сейчас одевал в новое и самое лучшее, потому что у того были деньги:
— Уважаемый барич Заи! Я хотел бы обсудить…
Юный барич, а его звали Ник Лучч, уже давно ушёл. Полностью рассчитался с до крайности удивлённым Заи, подписал наскоро составленную купчую, этого было достаточно для последующего оформления сделки властями, оставил в уже собственном фургоне купленные им вещи и сказал, что до завтра его не будет и пока пусть всё остаётся, как всегда. И вообще общее правило такое — если он задерживался, то нужно стоять и ждать его на месте, значит он позже, но точно появится.
А барич Заи Орсс всё сидел и сидел на облуче только что проданного им фургона-конфекциона. Он глупо улыбался и бормотал, пытаясь возблагодарить Того, кто Имя, за случившееся с ним чудо:
— О Тот кто Имя… о Тот, кто Имя…
Но не знал барич Заи молитвенных слов, не учил их с детства, полагая, что всегда и во всём нужно рассчитывать только на себя, свою крепкую руку, свои деньги, меч и кинжал. И только огромное чувство искренней благодарности в душе… Похоже, что Тот кто Имя, услышал его и помог.
«У тётушки Бло»
А я пошёл в гостиницу, уже споро переименованную в «У тётушки Бло». До завтра ещё поживу здесь.
Я действительно был очень рад своим приобретениям. Наконец-то я превратился в приличного юного барича, одетого по последней столичной моде и в моём новом ренцеле звенели золотые герры. И что сейчас удачно купил себе отличный дом и, одновременно, прекрасное средство передвижения по стране. Что познакомился и сговорился о поездке в Ман с приличным и опытным человеком — баричем Заи Орсс, кладезем нужной мне информации о столичных нравах и конкретных персоналиях. Что на небе светит солнце, а я теперь Экола Бести, Ник Лучч и ещё Кобра! А денег мне не жаль, змеи ещё натаскают, сколько мне будет нужно.
И ещё у меня здесь появилось одно важное дело. Ужики-шпионы уже сообщили мне массу интересного. Из этого сумбура, подслушанного змеями в свитских казармах, потихоньку начали вырисовываться контуры цельной картины произошедшего с моей семьёй. До всей картины, полагаю, ещё было далеко, но одно уже ясно, княжескую свиту можно кончать. Всю! Больше она не нужна. И сделаю я это сегодня вечером! Конечно можно было бы поручить умерщвление пятидесяти здоровенных и вооружённых до зубов воинов змеям… Понятно, что справятся, змеи же, но я это сделаю сам, ибо это моя месть!
А мой медный браслет с большой буквой М посередине на левом запястье свербел и стрелял разрядами уже совсем ощутимо, боль в руке только усиливалась, и с этим тоже уже нужно было что-то делать.
Долго я так не выдержу!