Николай Яковлевич Агнивцев – русский поэт и драматург Серебряного века, также известен как автор книг для детей. Сейчас мало кому известен этот блистательный «русский Беранже». А ведь стихи Агнивцева, один раз услышав, запоминали навсегда.

Николай родился в Москве в дворянской семье, отец его был известный юрист. Вместе с отцом он объездил весь Дальний Восток, в гимназии учился в Благовещенске. В университет поступил в Петербурге, но не окончил его, увлекшись театром и сочинением стихов. Поэзия у него была особенная, он складывал легкие, воздушные строки, которые так и хотелось напевать.

Богема начала XX века много времени проводила в литературно-артистических кафе, где наслаждалась не только напитками и едой, но и забавными представлениями и песенками, исполняемыми с эстрады. Сегодня от тех великолепных заведений остались лишь названия – «Вена», «Бродячая собака», «Летучая мышь», а тогда без подобных культурно-«злачных» мест нельзя было представить ни «блистательный» Санкт-Петербург, ни купеческую Москву.

Н.Я. Агнивцев. 1930-е гг.

В ряду этих заведений достойно смотрелся «Би-ба-бо», созданный и «раскрученный» Николаем Агнивцевым и его приятелем актером Федором Курихиным. Газеты того времени выходили с положительными рецензиями на представления в этом заведении, отражая все детали действа. Например, такую: «В заключение присутствующий среди публики футурист Маяковский читал свои нелепые стихи, чем сильно испортил впечатление от интересной программы».

Знаменитый театральный деятель Эммануил Краснянский в своих мемуарах пишет: «Би-ба-бо» имел все признаки кабаре. В его зрительном зале стояли столики, работал ресторан, и зрители, ужиная, смотрели программу. Своим призванием «Би-ба-бо» считал шутку и немного лирики. Литературной главой всего репертуара был Н.Я. Агнивцев».

Имя Агнивцева было широко известно читателям юмористических журналов и в литературных кругах. Его колоритная внешность, несколько курьезная, привлекала всеобщее внимание. Очень высокий, с чересчур длинной шеей, с прической «а-ля художник», в широком пиджаке-блузе и клетчатых брюках-клеш на длинных ногах. «Богемный поэт» (так кто-то его прозвал) был по складу характера скромным, застенчивым, с добрым взглядом и мягким и отзывчивым сердцем. Он был окружен теплым отношением товарищей, но грустинка «одиночества» не покидала его».

Наступали революционные времена. Интеллигенция стремилась уехать из России, кто-то выбирал дальнее зарубежье, а кто-то и более близкий юг бывшей империи. Переименовав свое детище в «Кривого Джимми», Агнивцев с небольшой труппой уезжают на гастроли и покоряют своим талантом и весельем Киев, Харьков, Тифлис.

Алексей Каплер, известный советский киносценарист, вспоминал о том, что «труппа «Джимми» составляла коллектив в настоящем смысле слова. Все делали всё…У театра был один-единственный автор – Н. Агнивцев. Он писал решительно все, весь репертуар. Пьесы, песенки, монологи, тексты танцевальных номеров и тексты для «Хора братьев Зайцевых» – все, все, все».

Портрет Агнивцева был нарисован Каплером такой: «Очень высокий, с длинными «поповскими» волосами, в черной бархатной блузе и клетчатых брюках, в руке дорогая трость с массивным набалдашником. На запястье браслет в виде толстенной цепи из огромных стальных звеньев. На полтуловища буквально выше всех окружающих он проходил по улицам Киева, как инородное существо, как пришелец из другого мира. Человекожираф. С огромным бантом на шее. При этом своем богемном виде Агнивцев был безотказным работягой, что как-то не вязалось ни с его внешностью, ни с поразительно ленивой походкой».

В 1921 году поэт принимает решение уехать из страны. Его душевное состояние было уже неспокойным. В воспоминаниях А.Н. Вертинского «Дорогой длинною» читаем: «Поэт Николай Агнивцев – худой, долговязый, с длинными немытыми волосами, шагал по городу (Севастополю) с крымским двурогим посохом, усеянным серебряными монограммами – сувенирами друзей, и читал свои последние душераздирающие стихи о России:

Но именно там, в эмиграции, во Франции, поэт создал уникальную книгу, может быть, лучшую – о своем любимом Петербурге. Книга называется «Блистательный Санкт-Петербург». Вышла она в берлинском издательстве И.П. Ладыжникова в 1923 году, того самого Ладыжникова, который издавал Горького. В русской литературе не было такого прецедента, чтобы целая книга стихов была посвящена городу, который поэт боготворит, которым живет и дышит, которому поклоняется, как любимой женщине. Это чувство многократно усиливалось отдаленностью от города его юности.

Несмотря на огромное количество ностальгических стихов у эмигрантских поэтов, Агнивцеву безоговорочно следует отдать пальму первенства в этом жанре:

Его «Рассеянного короля» с успехом исполнял Вертинский. Это песенка о французской революции. Стихи Агнивцева очень подходили для сценического исполнения: их читали на различных эстрадных концертах, часто не называя (а может, и не зная) имени автора. Недаром сборник Агнивцева «Мои песенки», вышедший в Берлине, имеет ироническое посвящение: «Всем, сценически обокравшим меня, стоически посвящаю».

Сил пожить на чужбине хватило лишь на два года, и в 1923 году Агнивцев вернулся на родину. Литератор Вадим Федоров пишет: «С удивлением и уважительным изумлением читаешь строки «послеэмигрантского» Агнивцева. Это даже не стихи, это крик, простите, щенячий визг, визг восторга, который возможен только в очень молодом и оттого счастливом возрасте»:

Но восторги поэта были преждевременны. Новой России он оказался не очень-то нужен. Он сотрудничал в многочисленных тогда «Смехачах», «Бегемотах», пытался сочинять «злободневные» стихи о беспризорниках, о Моссельпроме, о трамваях и примусах, но все это носило натужный, неестественный характер, он срывал на этом остатки голоса. Писал скетчи, сценарии проведения различных праздников, но все это не приносило ему ни удовлетворения, ни достатка.

В результате сотрудничества с молодым композитором И. Дунаевским родилась песня – танго «Дымок от папиросы», которая завоевала бешеную популярность:

В 1926 году выходит последняя прижизненная книжка Агнивцева под характерным названием «От пудры до грузовика». Название-бомба! Но эта бомба уже не «взрывается» и никого не цепляет. В новой России нет места поэту Агнивцеву. Там гремит «горлан-главарь» Маяковский да вгрызается в «нетрудовой элемент» поэт Демьян Бедный.

Уже вскоре Агнивцев вынужден был осознать, что в новом общественном укладе нет места богеме. Он умирает одиноким, бедным и всеми забытым. Как поэт умер, почему так рано – в 44 года, неизвестно. Указаний на насильственную смерть в источниках нет. В послесловии к репринтному изданию В. Федоров неопределенно пишет: «В 1932 году жизнь поэта трагически оборвалась»