Борис Владимирович Геруа – русский военный деятель, генерал-майор (1916). Также занимался научной деятельностью в области военного искусства.

Он родился 9 марта 1876 года в семье генерал-майора В.А. Геруа. Учился в 1-м кадетском корпусе в Петербурге, откуда был переведен в Пажеский корпус, который окончил в 1895 году. Служил в лейб-гвардии Егерском полку: подпоручик, с 1899-го – поручик. В этот период начал увлекаться живописью, посещал рисовальную школу Общества поощрения художеств в Петербурге.

Осенью 1901 года поступил в Николаевскую академию Генерального штаба. Окончил академию в 1904 году. По окончании академии он изъявил желание отправиться на театр военных действий в Маньчжурию, где шла Русско-японская война 1904–1905 годов. Там Геруа был назначен на должность старшего адъютанта 2-го армейского корпуса. После сражения у Лаояна в чине капитана занял должность обер-офицера для поручений в разведывательном отделении при главнокомандующем на Дальнем Востоке.

После войны, в 1906 году, стал старшим адъютантом штаба 42-й пехотной дивизии. Штаб дивизии находился в Киеве. Преподавал в Киевском военном училище. В 1909 году был произведён в подполковники и назначен на должность помощника делопроизводителя Главного управления Генерального штаба в Петербурге. Он работал в разведывательном отделе.

В 1912 году Б.В. Геруа производится в полковники и в качестве экстраординарного профессора тактики ведёт занятия в Николаевской военной академии. С 1913-го – ординарный профессор по кафедре военного искусства в той же академии. Входил в неформальную группу военных учёных – сторонников реформирования системы подготовки офицеров Генштаба, возглавлявшуюся Н.Н. Головиным. В предвоенные годы активно выступал в военной печати. В частности, одним из первых в России обратил внимание на большую потенциальную роль авиации в будущей войне. В области военного искусства Б.В. Геруа опубликовал следующие работы: «Маневр как средство боя» (1912), «Пехота. Лекции по тактике» (1913), «Пехота в Великую войну» (1939) и др.

В начале Первой мировой войны назначен командующим 123-м Козловским пехотным полком, с которым участвовал в Галицийском сражении и в боях на Дунайце. Награждён Георгиевским оружием – за оборону города Ясло 3–4 октября 1914 года.

Портрет генерал-майора Б.В. Геруа. 1916 г.

С апреля 1915 года Геруа возглавил штаб 31-й пехотной дивизии, с которой отошёл из Галиции во время майского наступления 9-й германской армии генерала Макензена. В конце 1915 года назначен командующим лейб-гвардии Измайловским полком. С ним он участвовал в отражении наступления германской гвардии в боях у Холма и Красностава.

Во время Львовского (Брусиловского) прорыва Юго-Западного фронта Геруа был генерал-квартирмейстером штаба особой армии.

1 мая 1917 года возглавил штаб 11-й армии при командующем генерале Эрдели. Поддержал Корниловское выступление. По приказанию Керенского был арестован за участие в выступлении генерала Корнилова. Был доставлен в Бердичев, где к тому времени уже находились в заключении генералы Деникин и Марков. Освобождён за отсутствием доказательств. В штаб армии не вернулся, а отбыл в Петроград под видом, что отозван в академию на должность профессора.

В 1918 году отказался от предложения начальника военной академии Андогского выехать вместе с академией в Казань и нелегально перешёл в Финляндию, куда уже ранее переехала его семья. Позднее выехал в Англию и принял должность председателя особой военной миссии по оказанию материальной помощи армиям русских генералов, возглавляющих белые армии, – Миллеру, Юденичу, Деникину и адмиралу Колчаку.

Он считался «специалистом по большевикам». Записку о Красной армии и в целом о ситуации в России Б.В. Геруа создал ещё в начале 1919 года, как только бежал от красных. Так что она представляет особую ценность: это не мемуаристика о событиях двадцати – тридцатилетней давности, это описание противника, составленное «по горячим следам».

Ясно, что для белого офицера Красная армия представлялась абсолютно недружественной силой. Борис Владимирович называл её «авангардом Мировой революции», составленной на классовой основе и не являвшейся «русской». По его словам, сами большевики выступали против вариантов названий новой армии – русской или народной. Рабоче-крестьянская и Красная – и точка.

Но уже в 1918 году большевики сделали очень много для создания массовой регулярной армии. Хотя работы было ещё много, войска оставались «сырыми» и не особо хорошо укомплектованными. Геруа писал: «К началу 1919 года в армии вместо полагающегося миллиона состояло не более 500 000 человек, из них настоящего боевого элемента около 300 000… Организация продолжает носить незаконченный характер. Штаты не заполнены… Кавалерии почти не существует: нет лошадей…»

Однако через год-полтора у Красной армии появится массовая кавалерия, превосходящая белых (у которых изначально было преимущество в коннице, но создать что-то похожее на Первую Конную белые офицеры и казаки так и не смогли. Численность же РККА возрастет до 3–5 миллионов, при 800 тысячах – 1,2 миллиона на фронте (этого оказалось более чем достаточно).

Обо всем этом рассказывает в своем докладе Геруа. Да, РККА ещё очень «сырая», но менее чем за год произошел удивительный прогресс. Массовое использование военспецов и насаждение суровой дисциплины приносят плоды: «Отбор верных и обработка неверных вручена большевистским ячейкам, установленным в каждой боевой части; эти ячейки получили название «военных партийных коллективов» и по существу являются, как уже отмечалось, отделениями, чрезвычайно вкрапленными в войска…»

В красной «военной машине», в отличие от белогвардейских, наблюдалась централизация и политический контроль за войсками. В результате, как полагал Геруа, массовый переход красноармейцев на сторону белых затруднялся.

Одновременно контролировались военспецы и ненадежные «полевые командиры», чего у белых представить просто невозможно. Офицеры и казаки подчинялись высшему руководству только «в оперативном отношении».

То есть к 1919 году управляемость красных фронта и тыла была уже в разы выше, чем у белых, не говоря про агитацию или резервы.

Вот к таким выводам, крайне мрачным для белых, бывший генерал Б.В. Геруа и приходит ещё в начале 1919 года, еще до «Похода на Москву». Он писал в заключение: «В общем итоге о боевой надежности армии можно сказать, что за год достигнуто в этом смысле много: главное, переход к единоначалию, повышение дисциплины, некоторое подобие внутреннего порядка, освежение младшего командного состава… За первый год строительства она (Красная Армия) получила некоторую определенную форму, не считаться с которой было бы опрометчиво. Уже теперь нужно стремиться бить эту армию регулярством, то есть качеством. Пройдёт ещё год – понадобится не только стройная организованность действий, но и превосходные силы…» Это был отличный и правдивый анализ!

С окончанием белого сопротивления и деятельности миссии в 1920 году Геруа с семьей окончательно поселился в Лондоне. Руководил лондонским кружком высшего военного самообразования, заочно преподавал на курсах генерала Головина. Состоял в объединении лейб-гвардейского егерского полка. В Лондоне стал заниматься живописью. Продолжил своё художественное образование в школах Челси и Слейда.

Позже переселился в Пейнтон. Участвовал в выставках Королевского общества художников-портретистов. В 1931 году состоял членом комитета Высших военно-научных курсов в Париже.

Геруа написал воспоминания, опубликованные в Париже в 1969 году. Был также автором многочисленных статей, публиковавшихся в изданиях по военному искусству. Вот некоторые из его статей: «О кавалерийской доктрине» (№ 2, 1929), «Боязнь пространства» (№ 5, 1930), «Творчество доктринёрства» (№ 20(4), 1933).

Скончался Б.В. Геруа в марте 1942 года в Культон-Сент-Мэри (Девон). Похоронен на местном кладбище.