Она наблюдала ещё несколько минут и вздохнула, испытывая искушение, но её решимость

устояла. Они понятия не имели, насколько универсальны эти танцы Доминионитов, и у

команды было достаточно проблем и без совершения легко предотвратимых ошибок.

Росс понял, какие соображения двигали ею, и опустил глаза. Ему было жаль ее, и он

чувствовал себя немного виноватым, словно был в чем-то виноват.

Он снова поднёс чашку к губам, но остановился, заметив, что её руки пусты. — Из меня

никудышный муж. Я принесу тебе кубок.

Специалист по оружию подняла руку, останавливая его. — С меня хватит.

Она взглянула на жидкость в его собственном кубке. «Тон Гурнион отправил с Луроком запас своего вина. Он был

так любезен, что открыл его по этому случаю. Не хотите ли немного? Это домашнее пиво довольно скверное».

Мёрдок покачал головой. «Нет, спасибо. Выпью ещё — и захмелею. Если наши друзья из

Кондор-Холла начнут неприятности. .»

«Корвин справится. Если ты на пределе, лучше предоставь битву ему», — спокойно сказала она ему.

— К тому же это торжество в твою честь, и нам бы очень не хотелось, чтобы ты уехал с него.

Она не стала настаивать, когда он снова покачал головой, а лишь устроилась

поудобнее рядом с ним.

Они погрузились в дружеское молчание.

Военачальник изучал Ивлин из-под полуприкрытых век.

Её волосы были замысловато уложены, высоко подняты и переплетены косой из бледно-жёлтой

ленты. Её мягко скроенная блузка была того же жёлтого оттенка и искусно расшита нитью в тон.

Вырез был ровно настолько низким, чтобы едва касаться начала её маленькой, упругой груди.

Слабый, чистый аромат трав, которыми она себя надушила, донесся до него, когда он

приблизился к ней.

Росс никогда ещё не был так остро сознателен красоты Эвелин Риордан, и его наполняло чувство удивления от того, что он. .

. .смог завоевать её. Он и Гордон, возможно, были единственными мужчинами во Владении

Вирджин, способными оценить её красоту, но на Терре это, очевидно, было не так. Он, конечно, не предпринял никаких шагов, чтобы завоевать её расположение там; он был слишком большим

болваном, чтобы понять, что хочет этого. Его удивляло, что его удача держалась так долго.

«Ты звучал так уверенно, когда принял меня, — внезапно сказал он. — Меня пробудило

только падение бедняги Кометы, но когда. .»

Женщина улыбнулась. «Вскоре после нашей встречи, как только я начала узнавать

человека, стоящего за этой историей с обожженной рукой».

Мердок уставился на нее. «Ты никогда ничего не говорила и не делала никаких шагов».

Эвелин рассмеялась. — У меня есть гордость, Росс Мердок! Я не собиралась предлагать то, что не

будет принято. Я нравилась тебе, но ты видел во мне лишь способного инструктора и товарища, приятного в общении. Если бы ты подозревал, где лежат мои интересы, ты бы сразу побежал к

первому же кораблю Балди, какой смог найти, и подписался бы в долгое плавание куда угодно.

— Ты ещё и мысли читаешь? — прорычал он.

Ее улыбка, ее глаза смягчились. «Я любила тебя, Огненная Рука. Я замечала нюансы в твоей

реакции на меня».

Она взглянула в сторону Тона и Гордона. — Не присоединиться ли нам к ним? — предложила

она. — Если ты будешь сидеть здесь еще слишком долго, они начнут думать, что что-то не так.

В последней фразе прозвучал легкий вопрос, но Росс покачал головой. — Я просто хотел

немного тишины и понаблюдать за всем.

Он встал на ноги и протянул ей руку. «Пойдёмте составим компанию нашему хозяину, лейтенант.»

21

Росс остался в лагере на следующий день, но на другой вернулся на войну.

С ним ехали одиннадцать партизан, двое его главных лейтенантов, Гордон Эш и ещё восемь человек.

Каждый нёс с собой трёхнедельный запас провизии, так как они могли отсутствовать и столько времени, хотя обычная продолжительность этих разведывательных миссий была чуть меньше половины этого срока.

Чтобы просто добраться до места, где должны были начаться их исследования, потребуется почти два

полных дня тяжелой верховой езды, — несколько мрачно подумал Агент Времени, — а оказавшись там, они, скорее всего, будут заняты.

Целью его отряда была Воронка — область, образующая подступ к Коридору. Это была чрезвычайно суровая

местность, расположенная рядом с одним из самых непроходимых участков великого барьерного нагорья и

местами едва ли более проходимая, чем оно само, поскольку состояла из высоких холмов, усеянных

утесами, названных так лишь в сравнении с гигантами, возвышающимися по обе стороны от них. В любой

другой обстановке их тоже назвали бы горами. Они были лишь слегка покрыты лесом, но большинство из

них заросли густым кустарником и в остальном были настолько пересеченными, что представляли собой

приемлемое поле для партизанской деятельности, в отличие от более открытого самого Коридора, что было

счастливым обстоятельством для Держателей Сапфиров перед лицом необычайного количества

активности, характерной для этой области.

Весь транспорт, идущий на юг, начинал стекаться сюда. Партизаны знали это и часто приходили сюда в

надежде захватить добычу.

Чтобы противодействовать им или, по крайней мере, препятствовать дальнейшим опустошениям, захватчики постоянно патрулировали регион. Воронка была слишком большой территорией и предлагала

слишком хорошее укрытие, чтобы ее можно было охранять так же, как Коридор; ее удаленность от армии

помешала бы этому даже без трудностей рельефа. Однако концентрация врага была аномально высокой, и две силы часто сталкивались там, обычно в условиях, полностью выбранных воинами Сапфирхолда.

Именно он должен был проследить, чтобы последнее оставалось в силе, если они встретятся во время этой миссии.

Последствия любой неудачи в этом отношении могли стать катастрофическими для его маленького отряда.

Как и каждый раз, когда он думал о Коридоре и его ближайших окрестностях без немедленной

необходимости подгонять его, землянин страстно желал, чтобы Конфедерация смогла действовать

достаточно быстро, чтобы помешать Зантору захватить над ним контроль. Если бы они смогли

завладеть хотя бы самим проходом или, что еще лучше, частью ведущей к нему территории, жизнь его маленького отряда стала бы намного легче, если бы война уже не закончилась.

Росс тогда вздохнул и переключил мысли на более продуктивную работу. Они могли многое

узнать по признакам самого недавнего движения, которые непременно обнаружат, как

только доберутся до Воронки и начнут её осматривать, даже если им посчастливится не

увидеть вообще ничего из самих врагов. Ему стоило сосредоточиться на предстоящей задаче, а не тратить это время на сожаления о неудаче, давно запечатанной в истории.

Партизаны покинули высокогорье рано утром, и хотя земля, по которой они путешествовали, все еще давала

им довольно хорошее укрытие и еще не была известна интенсивной вражеской активностью, с которой они

столкнутся позже, благоразумие заставляло их держать все более бдительную охрану по мере продвижения

вглубь. Росс остановился на ночлег рано, чтобы им не пришлось отдыхать в самой Воронке, но они встали с

рассветом и быстро, молча, скользнули в беспокойный регион, где должна была начаться их работа.

Признаки вражеской активности не были редкостью для тех, кто умел их находить, и сердца

всех немного упали, несмотря на предвидение, что так и должно быть. Поскольку Зантор И

Йорок так усердно готовил свою армию к зиме и следующей весне, партизаны понимали, что

воины и припасы пробиваются к его линиям, но все же они были поражены и обескуражены

количеством материалов, которые, судя по следам, ускользали от них.

Их предводитель был не более застрахован от этого уныния, чем его спутники. Теперь стало

очевидно, что захватчики, вероятно, будут значительно лучше подготовлены к вызовам следующего

боевого сезона, чем предполагали лидеры Конфедерации. Его союзников необходимо было поставить

в известность об их реальной силе, и он торопил свою группу выяснить её полный масштаб.

Отряд Сапфирового Зала пробирался по всей длине Воронки почти до самого устья Коридора, прежде чем Мёрдок наконец узнал всё, что мог, о том, что хотел знать, и отдал приказ

поворачивать домой.

Это был приказ, который все они с радостью услышали. Хотя местность все еще давала

некоторое укрытие, она становилась все больше похожей на Коридор, все менее способной

защитить их от глаз врагов, если бы таковые оказались поблизости, чтобы досаждать им.

Все они надеялись, что удача не изменит им в этом отношении и никакие патрули не наткнутся на

них. Имея при себе важные сведения, сейчас было бы нехорошо ввязываться в какой-либо конфликт.

Росс продолжал вести свой отряд быстрым шагом до конца того дня. Он всегда ненавидел миссии, которые призывали его самого или кого-либо из его солдат в это место, где им был закрыт

свободный доступ к горам, и никогда не жалел, что выбрался оттуда. Теперь ответственность за

разведданные, которые он нёс, тяготила его вместе с вечным страхом оказаться здесь в ловушке.

Всадники Сапфира скакали без остановки до наступления темноты. Они прервали путь, когда опустилась полная тьма, и

возобновил его с первым бледным светом зари.

Они ехали уже около четырёх часов, когда партизаны заметили проблеск движения далеко на севере.

Они укрылись, исчезнув, словно их никогда и не было, и стали ждать.

Прошло пятнадцать минут, прежде чем тишина сцены снова была нарушена. На этот раз

сомнений не было. Оленелюди. Они направлялись на юг, скача быстро, не перегружая своих

скакунов. Отряд был небольшим, всего шесть человек, и нервным. Несмотря на всю свою

видимую спешку, они хорошо использовали укрытие, которое давала пересечённая местность.

Командир несколько минут наблюдал за ними, пока они петляли и сворачивали с курса, чтобы оставаться под наилучшей доступной им защитой.

Значит, они были ветеранами этой войны. Наёмники, поступившие на службу в Кондор-Холл

совсем недавно, не двигались бы так хорошо. Только случай выдал их, и будь они на

несколько миль севернее, где могли бы найти лучшее укрытие, их бы вовсе не обнаружили.

Росс подал знак Аллрану и ещё троим. — Проверьте их.

Этот небольшой отряд был заманчивой целью, возможно, слишком заманчивой. Такие уже устраивали ему ловушку

раньше, хотя и никогда так далеко на юге. Ему не хотелось бы налететь на них, только чтобы самому оказаться

застигнутым врасплох вторым, более крупным отрядом, который двигался, лучше скрываясь, как тень первого.

Четверо разведчиков отсутствовали некоторое время, прежде чем наконец вернуться с

известием, что захватчики действительно были одни.

Терранин задумался на мгновение. Его первым побуждением было отпустить их, но Зантор

часто посылал гонцов такими небольшими, высокомобильными группами, и он не мог

рисковать тем, что эти не несут никаких распоряжений, интересных ему или его союзникам.

— Аллран, Гордон, возьмите половину наших и зайдите им в тыл. Эвелин и я пойдем с

остальными. Мы сможем обойти их, если будем двигаться достаточно быстро.

Партизаны текли, словно воды спокойного прилива, по пересечённой местности, пока не

достигли места, где ехали их враги.

Росс отсчитывал секунды, пока не убедился, что его люди все на местах, затем отдал приказ

наступать.

Вид Сапфировых Стражей, появившихся словно из-под земли с оружием наготове, готовых убивать, был достаточен, чтобы устрашить их превосходящих числом врагов, и

наёмники из Зала Кондора сдались, не пытаясь обнажить клинки.

Военачальник приказал им бросить оружие, а затем спешиться. Они немедленно

повиновались. Партизаны также покинули седла, и Мердок повернулся, чтобы допросить

сержанта, который, казалось, был предводителем пленных.

Проклятие, резкое и горькое!

Он резко повернул голову, когда Аллран бросился к одному из пленных с мечом наготове, готовый нанести удар.

Росс бросился вперед, врезавшись в своего лейтенанта и повалив его на землю.

Сопротивления не было. Эш и один из остальных разняли двух мужчин и обезоружили Аллрана, пока их товарищи смыкались вокруг пленников, чтобы те не вздумали воспользоваться

суматохой и вырваться на свободу.

Агент Времени снова был на ногах. Его ярость была открытой и необузданной, когда он стоял перед

офицером-Доминионитом, так что даже их спутники содрогнулись в душе, видя это. «Как ты смеешь?» — прошептал он

медленно, тщательно выговаривая каждое слово. «Как ты смеешь обнажать оружие против человека, который сдался нам?»

— Это тот, кто сразил моего отца!

Мердок взял свой гнев под уздцы. «Твой отец был солдатом по профессии, командующим

гарнизоном Сапфировой Цитадели, и он встретил свою смерть в открытой войне».

Лицо Аллрана вспыхнуло от ярости. — Вы, наёмники, любите воображать, что можете цивилизовать войну!

Вы не можете, и у вас нет никаких притязаний на плащ праведности! Мы, владетельные люди, можем

нанимать вас раз в поколение или в несколько поколений, когда нужда войны омрачает наш обычно

мирный образ жизни, но вы сами — вампиры, упыри, вечно питающиеся свежей кровью и плотью мёртвых. .

Эвелин сильно ударила его по губам. «Заткнись, дурак!»

Мужчина напрягся, но затем склонил голову. — Прошу прощения, капитан. Я был крайне

непочтителен и принимаю как заслуженное любое наказание, которое вы на меня наложите.

— Твой гнев лучше было выпустить, болтая языком, а не каким-то смертельным для нашей

чести или жизни способом. Остынь и возвращайся к своим обязанностям.