День 32

Часть пятнадцатая

Освоение Руси продолжается. Медленно, неуверенными шажками, но все равно оно идет. Первый день в пока еще безжизненном поселке, или городке, Порт. Никита Зотов о своем новом сообществе.

Как только Меркурий причалил к ближнему… нет, не борту, а кожуху гребного колеса стоящего пришвартованным у пирса парохода, как к нему сразу же подошел один из находившихся на палубе парней.

— Спасибо, что так быстро отреагировали на наш крик о помощи. Ситуация тут сложилась, по словам местного посланца, очень сложная, срочная, и нашими скромными силами практически нерешаемая, — представившись, он кратко и быстро все объяснил.

— Мы это поняли сразу, как только узнали и произошедшем, — ответил я ему заранее вышедший к фальшборту собственной персоной, — и пришли с хорошо вооруженными бойцами.

Хотя и прекрасно понимал, что эти, набранные с бору по сосенке в звено зачистки парни могут называться бойцами очень условно. И именно ему предстоит сделать, нет, не их, а тех, кто будет в составе его вновь создаваемого сообщества — нормальными, сработанными и тренированными отделениями и взводами.

Но до этого еще, ох как и долго — ведь на данный момент в нем, этом сообществе, заранее получившем наименование Порт, кроме него нет больше ни одного, ни единого человека. Но также он понимал, что набрать их не будет проблемой. А проблемой может стать только одно — их нежелание бросать свою пока что вольную жизнь, меняя её на жизнь под конкретным руководителем. Который от них будет требовать подчинения и выполнения определенных, нужных всем, распоряжений. И именно вот это может стать огромной проблемой…

Ну и еще одно, не мало важное препятствие. В напутственных словах Ярослава было одно, очень… такое неоднозначное определение. Когда я его услышал, то в первый момент даже не осознал, о чем это он. Потом, чуть позже, после того, как все выслушав, задумался о правильности сказанного… Признал его правоту. Хоть сказанное и смахивает очень сильно на банальный расизм, но вспоминая, что творят в обычных городах, а не военных, как наш Калининград, эти трудовые мигранты… Понаехавшие к нам на заработки со своих, страшно обнищавших стран….

Его обозначение для таких людей, признаюсь, очень жесткое, скорее даже жестокое — генетический цивилизационный мусор. Тем более я прекрасно знаю, что произошло с подобными уже тут, на Руси. Пока Томские уркаганы держали над ними свою власть, то никто, скорее всего, даже не дергался протестовать, чувствуя над собой силу, и понимая, что владельцы её при малейшем неповиновении применят жесткие меры. И даже то, что их землячек неоднозначно использовали, их слезы и боль, не позволили поднять голову. А как только тех не стало… и пришли привычные, мягкие, добрые, российские… то тут уже можно и в отказ пойти, захотев жить своей жизнью.

И тот совет состоял только из одного:

— При формировании своего нового сообщества учти одно — наши, русские, там должны быть в большинстве. Это и пресловутый этнформат в условиях эксперимента, хотя я сам не до конца понимаю, что же это такое, и твоя поддержка во всех критических и не только ситуациях. И, если будут у тебя иноверцы, то любыми средствами постарайся им не позволять создавать землячества. Иначе беды не оберешься. Не будет такое получатся в масштабах твоей группы, будем ими менятся — распределяя по всем остальным.

Да — да! Не удивляйся так сильно. Я уже после первого дня сообразил, что людей тут набросано устроителями много, и это очень слабо сказано. Так что будем создавать отдельные, локальные поселения, но только под общим руководством, еще не один раз. Просто поверь мне на слово…

А вообще, если такое будет получатся — не бери к себе чужих. По крайней мере тех, кто раньше был в составе союза, а потом заделался независимым. Гонора у них всех море, а толка нет и не будет ни какого. По крайней мене молодого и среднего возраста, кто вырос при нынешних властях и порядках. А вот европейцев, ну кроме там всякох хорватов с боснийцами, да поляков с румынскими цыганами — оставляю на твое усмотрение. Но сразу ставлю в известность — они есть и у нас, на Независимости, и у соседей на Победе. Что, не понимаешь — кто это? Будет свободное время — расскажу все, что сам о них знаю.

И вот сейчас, отправив все три привезенные с собой группы по отдельным для каждой маршрутам, стою у лееров, и размышляю — чем же закончится этот, самый первый в свою бытность новым Главой, поиск. И если с пятеркой огневой поддержки и зачистки относительно все было понятно — цель есть, противник определен, осталось только его отправить в места иные, точнее просто на тот свет. И с этим делом, я так считаю, они справятся нормально. То какие результаты будут у тех троек, что пошли вдоль берега на запад и восток — предугадать не может никто.

— Никита Сергеевич, — чей-то голос вдруг вырвал меня из плена мыслей, — а что дальше у вас по плану? — оглядываюсь, и вижу подходящую ко мне Викторию, капитана этой шхуны, со все еще перебинтованной рукой, но уже висящей поперек тела на перевязи.

— Вика — можно к тебе так обращаться? А меня называй просто по имени — Никита, и на ты, безо всяких политесов.

— Да не удобно как-то. Вы ведь старше меня почти в два раза.

— Неудобно стоя и на потолке. А все остальное — в пределах дозволенного. Хотя в чем-то ты и права. Моей старшей практически двадцать шесть. А твой вопрос о планах на сегодня? Очень хочется обследовать все постройки на берегу, но самому, без сопровождения, это делать категорически нельзя. Тем более мне.

— Да я это уже знаю — Яр… Ярослав, — наверняка она хотела назвать его уменьшенным, ласкательным словом, но решила не высказывать свою предрасположенность при постороннем человеке. Хотя о их отношениях не знал только глухой и слепой, — мне уже сказал, что тут тоже будет свое, почти отдельное сообщество с вами… с тобой во главе.

— Да. Ты права. Хоть я и не хотел для себя такого, но согласился с этим предложением, выслушав все его доводы — они мне, с высоты собственного, весьма малого опыта в этом эксперименте, показались здравыми.

— Так как это придумала Оксана — то оно по любому правильно. За все те две с лишним недели нашего знакомства она в своих предсказаниях, планах, или идеях — не ошибалась еще ни разу. Так что? Пройдемся на берег?

— А охрану где взять? Был бы простым человеком, уже бы там ковырялся. А так…

— Я возьму пятерых парней из экипажа, а оставлю для возможной обороны Меркурия кроме механика и рулевого — им риск заказан навсегда, боцмана и двоих пулеметчиков… — и рассмотрев на моем лице удивление, добавила, — А вы что? Не знали, что мы вооружены? Неужели?

— Да что я могу о вас всех знать? Я вижу вот это даже неполные сутки… Ну если так обставляешь этот выход, то конечно согласен…

Пройдя через палубу парохода, по трапу спустились на пирс. Ну что? Впечатление от него очень даже неординарное. Стоя тут, на твердой земле, точнее камне, и осмотревшись, я не понимаю, почему Вика пришвартовалась таким образом. Ведь в обе стороны от стоящей тут нашей небольшой группы расстояние до края не менее чем в сто, или даже полтораста метров. Солидно, очень солидно, когда видишь это рядом, а не со стороны. Таких пароходов, как мы только что прошли, поместится минимум штук по пять — и там, и там. Так что в роли торгового порта этой бухте, да и этим постройкам — быть. А вот чтобы тут был грузовой, нужно будет со временем строить краны. Не знаю, как они называются — те, что идут для погрузки — разгрузки судов. Но об этом не то, что думать, но даже и мечтать пока рано…

— Ну и как впечатление, — поднимаясь по широкой мощеной дороге с чуть небольшим уклоном вверх — это так, просто для уточнения, спросила Виктория.

— Я хоть и читал у Ярослава ваш доклад об этой находке, но слова на бумаге не передают всех впечатлений, как увиденное своими глазами. В условиях этих Забытых Островов — просто шикарно.

— И это ты, — сделала она ударение, — Никита, еще не осмотрел все те постройки, что тут есть.

— Скорее всего, ты, — смиряюсь в конце концов с её непонятным желанием разговаривать без официальщины, — Вика, полностью права…

Так оно и оказалось. Добравшись до площади, повернули налево, как все мужики, и начали свой осмотр развалин с самого начала… Хотя это и не развалины вообще… Наружные стены — в порядке. В полном. Тут, что очень удивительно, даже выпавших из них камней нет. Внутренние — тоже. Лестничных маршей на бывшие верхние этажи — даже воспоминаний не осталось. И это значит только одно, они, как и перекрытия с крышей, были из дерева, которое за года или века просто разрушилось, превратившись в труху.

Правда у каждой отдельной постройки был свой собственный подвал, и перекрытие между ним и первым этажом было каменным полом — но проверять, что там внизу, не решился никто. Между каждыми двумя постройками остались проходы внутрь, но не широкие — всего в шаг, может быть чуть больше. И так все десять с одной стороны, и со второй — хоть внутренняя компоновка и отличалась, но очень незначительно. Впечатление такое — что их строил один и тот же мастер, и по одному чертежу.

Осмотрев их, решили пройтись вдоль складов… А там вид… мрачный — мрачный. Есть только внешние стены с внутренними перегородками, четыре входных проема под ворота в каждой ячейке, высотой… примерно в полтора человеческих роста… И все. Ну кроме вездесущей трухи от перекрытий и крыш.

— Ну что тут было — понятно и без слов, склады под разный товар, или разных хозяев, — не выдержала игры в молчанку Вика, — а что будет?

— Да кто его знает? Хранить в таких огромных помещениях вроде как нечего…

— Это только пока, — оборвала та.

— Вот именно. Пока. А вообще — даже и не соображу, к чему же их можно приспособить?

— Как в подобных случаях говорит Оксана:

— А мы что, только на подачках и поставках этих устроителей жить станем? И ничего, совершенно ничегошеньки не будем делать сами?

— Не понял? К чему это?

— И еще одно её выражение. Хотя оно возникло давным давно, даже и памяти нет, когда:

— У военных, кадровых военных, в девяноста девять случаях из ста извилина в голове только одна. И та от фуражки.

— Мне уже обижаться?

— Почему это? Неужели на то, что сказали правду, можно, или нужно, сердится?

— А где тут правда?

— Хмык. Даже я, далекая от ваших Главских проблем и забот, поняла без ремарок и объяснений сказанное тогда, и сразу сообразила, к чему можно приспособить вот эти частичные развалины сейчас.

— Ну и под что их можно применить? Хоть примерно? Подскажешь?

— Только в приблизительном виде. Первое. Высота стен, ну ориентировочно, метров пять с половиной, но скорее всего шесть. Если их поделить пополам по высоте, то получатся отличные двухэтажные жилые помещения. А если учесть, что этих складских развалин целых четыре штуки, ориентировочно размером внутри восемь в ширину и десять в длину — то сколько человек, или семей, в будущем, поместится в таких квартирках?

Второе.

Именно этот вариант напрямую относится к тому выражению Главы Независимости. Там где было сказано о подачках да поставках. Производство любого типа и вида. Начиная от шитья обуви, одежды, плетения корзин, летних пляжных, или квартирных, шлепок из лозы или бросовых обрезков кожи, той же пляжной мебели. Да, я понимаю, что одним отдыхом у моря сыт не будешь. Но взять вот те же легкие, плетеные из лозы кресла и столики — очень неплохая и бюджетная мебель на первое время.

— Да где их взять-то, специалистов таких? Они ведь в эти времена редкость огромная.

— Оксана недавно сказала, что если задуматься о каким-то деле, не бросовом, а реально нужном всем — то в самом ближайшем времени программа, которая следит за всеми нами у небесников, подкинет тех, кто для этого требуется.

— Да ну его! Не верю в такое. Бред.

— Понимаю. Но пока сам не столкнешься с подобным, ни за что не поверишь в эти слова. Что еще можно? Ну например… В обоих левых и одном правом складских блоках сделать только жилье — оно очень скоро понадобится, и в большом количестве. Последнее отвести частично под склады, частично — внизу под распиловку бревна и сушку доски, а вверху под столярный и плотничий цеха.

— Откуда такие необычные познания у девушки?

— Принимала непосредственное участие в строительстве моего красавца.

— Так ты что? Не просто его капитан, но и владелица?

— К сожалению, только кэп, — и Вика рассказала всю историю, и свою биографию вместе со службой, и как строили шхуну, и для чего она была предназначена. И, конечно, всю трагедию с их попаданием в Мир Забытых Островов и этот эксперимент, — так что после гибели его полноправного хозяина, Меркурий стал достоянием сообщества Независимости, так как именно их люди помогли нам спастись и приняли к себе как родных.

— Понимаю. Нас вот тоже Ярослав позвал к себе, даже не раздумывая и ничего не зная ни о ком.

— Не переживай. Со своим следующим рейсом привезу сюда начальника службы безопасности, к тому же с огромным опытом работы в этой службе. Пришлось познакомится с её методами — впечатлили.

— Вот это очень хорошо…

— Но она в основном будет заниматься людьми Ярика — а за вами только приглядывать да помогать в особых случаях.

— Так СБ-шник — женщина?

— Ага. Капитан, бывший начальник городского отдела Службы Безопасности Украины.

— Но почему не наш? Наша… Не русская?

— Кто попался, того и взяли. Но женщина с умом и благоразумием. Наводить тень на плетень, а тем более мутить воду — гарантированно не станет. И я верю мнению Ксюши. Она пока ни разу не ошибалась в людях.

— Ладно. Обо всем этом позже будем разговаривать. Хотя и интересно о той вашей Независимости с её Главой больше узнать. Если, как ты говоришь, основную массу этих помещений сделать жилыми, складскими и остальным, то куда посадить твоих обувщиков, плетельщиков, вязальщиков да швей — мотористок?

— А именно им вот те домики вокруг площади и пойдут. В самые ближние от пирса найти и посадить самых шумных мастеров — по мелкой металлической посуде, кузнецов или медников. Уже забыла, как они правильно зовутся. Дальше — гончаров, потом обувщиков, вязальщиков — плетельщиков… А дальше — сам разберешься. Но самыми последними, у большого здания, должны быть только ювелиры…

— Неужели ты думаешь, что они тут понадобятся?

— Пока есть женщины, то будет их красота и любовь к украшениям. А материал для них найдете — ведь это вам, мужчинам, придется нас ублажать и дарить цацки. Поверь — не скоро, но это будет…

И её слова заставили меня задуматься. Но пока все эти мысли временно были отложены в дальний уголок памяти, до лучших времен. А мы с Викой занялись остальными постройками…

Здание в торце площади поражало своими размерами — оно полностью перекрывало все её ширину, то есть было стометровым с тремя входами внутрь. И как мы смогли его рассмотреть — состояло из отдельных секций. Центральной, шагов в двадцать шириной, и равных по размерам боковых крыльев. Парадный вход со всего парой ступенек, он и был парадным. С небольшим козырьком, опирающимся на квадратные, сложенные из все того же камня колоннами. Большой, относительно, комнатой за дверью — вот не знаю, как она должна была называться в старину. Фойе? Это уже из новых веяний. Тамбур? Не подходит — он обычно небольшой. Подъезд? Тем более. Хотя лестница наверх, притом каменная, есть.

Пол, или полы. Точнее — перекрытия над подвальными помещениями, куда вела отдельная лестница, и этажами, было каменным. А если точнее, то бетонированным, с ровным слоем отходов от почивших во времени деревянных перекрытий. А дальше, именно тут, в этой секции, есть и входная дверь, и в боковые короткие коридоры с несколькими кабинетами и небольшими залами. И отсюда же берет начало лестничный марш и в подземелье, и на второй этаж, светящийся своим отсутствием потолка и крыши, и ведущий в центральную башню, на все её три яруса, заканчивающиеся на самом верху оголовком маяка. А тут, на самом низу, по совету все той же Виктории, мы нашли достаточно удобное помещение под будущий зал терминала поставки. Не знаю, зачем именно такое большое, но она сказала, что подобное посоветовала сама Глава Независимости.

Осмотрев боковые крылья, увидели почти что одно и тоже. То-есть, вход внутрь, но попроще, только с одной дверью без крыльца, но с козырьком. Небольшое помещение за ней, боковые коридоры и каменная лестница наверх и вниз. И только тут мы оба осознали — ведь двери-то есть. Тут — есть. А во всем остальном, нами осмотренном, не было. Но присмотревшись к ним, по крайней мере я стал догадываться — что это или дуб, или еще что попрочнее. Потому что даже укол лезвием ножа, который привычно был в карманчике камуфляжа на предплечье, не оставил даже маленькой отметки…

Последнее здание на этой площади было чуть меньше, чем предыдущее, и правда вначале похоже на наше современное кафе или небольшой ресторан, но с кабинетами на втором этаже. И только походив по нему внутри, при этом осмотрев внимательно, насколько это было возможно — слова впервые его увидевших сами собой всплыли в моей голове:

— Старинная корчма, а не современная забегаловка для моряков.

И это скорее всего было правдой. Хотя? Да фиг его знает, как мог этот общепит называться в те времена. Может быть корчма? Не знаю. Но судя по предварительному осмотру, тут есть центральный зал, метров в шесть глубиной, и десятка полтора — два шириной, но вместо мебели — только труха на полу. Посредине у задней стены каменная стойка высотой почти по грудь, с проходом за неё только с одной стороны. Тут же, совсем рядом с ним, вход в заднее помещение — кухню, но не с привычной печью с чугунной плитой, а с очагом на пять отверстий разного размера. Как сказала Вика — это под большие котлы, готовить на солидную толпу едоков. В конце его нашли дверь, снова, как и входная, на удивление практически целая, что вела скорее всего в склад продуктов.

И в правом дальнем углу зала — шаговой ширины лестница на второй этаж, опять-таки без потолка и крыши. Но только оказавшись там, я окончательно убедился, что это — память старины далекой. Это помещение было не с кабинетами для отдельных групп посетителей. Тут оказались жилые комнаты, по сторонам от центрального прохода, на всю его длину, и туда, и туда, были видны только открытые двери, одна за одной. И зайдя в самую первую, что попалась по пути, все мы убедились в древности этой постройки. Не было ни привычных нам дверных ручек, и обычных последнюю сотню лет на земле, ни замков — ничего знакомого. Проушины снаружи, для навесного замка, и железный засов изнутри, размером в половину ладони, и почти в полпальца толщиной.

О том, что это жилье для, так сказать, бюджетных жителей. Или может быть постояльцев? Я догадался только тогда, когда нашел удобства… в торце прохода, с каждой его стороны, был раньше отгорожен деревянной стенкой закуток, с дыркой в полу в одном углу. Над ней, в стенной нише стояла дубовая бочка литров на сто, примерно, с дубовым же краником — пробкой, смотрящим в ту же… бездну для человеческих отходов. А в другом углу бочка, все еще живая и целая, спустя прошедшие множество лет, была уже посолиднее. Объем её даже примерно не скажу, но при моем росте в метр семьдесят восемь она высилась мне чуть пониже груди, и судя по диаметру, вполне могла вместить в своих внутренностях двоих таких же, а то и троих.

— Вот это, — тыкает Виктория пальцем вниз, — в прошлом веке, я имею ввиду девятнадцатом, ещё в его начале — было отхожим местом. И ночлежки с такими удобствами считались престижными. В основном в те времена все это было на заднем дворе. И да, я не историк, просто любила в последние годы читать про старые времена, но не древние, а примерно с семнадцатого — восемнадцатого и позднее.

— А любовные, слезливые романы? Ведь в основном все девушки от них балдеют и фанатеют?

— Не. Это не мое. Служба офицером на флоте, тем более командиром корабля, совсем не способствует розовым соплям. Вот попаданство — это да. Даже магию в современном изложении приветствую лучше, чем этот бред.

— Согласен. А тогда что это за бочки? И куда все это… извини за уточнение, дерьмо должно деваться?

— По идее, но утверждать не берусь, в тех книжках на таких подробностях внимание не акцентировалось, должно сбегать по каменному желобу в наружный сборник, откуда уже золотарь его вывозил. Куда? Ну например сливал в отдалении в море, если оно было близко, как тут. Или… ну не знаю. Там — не знаю. А тут — и тем более. Меньшая емкость с примитивным краном — это рыльно — мыльник, то есть умывальник. А большая — купальня. Туда горячую и холодную воду за отдельную денюжку прислуга носила ведрами.

— Круто. И там можно было помыться?

— Это еще и шиком было. В основном, те, кто мог себе позволить жить в такой дыре, обмывались или у колодца за домом, или в реке — море…

Учитывая то, что общая длина этой постройки была шагов, ну или метров, в девяносто, а эта забегаловка занимала не более двадцати, мы принялись искать вход в оставшиеся помещения. И, при последующем осмотре, они были найдены в торцах здания. Как и раньше, тут и нижнее и верхнее перекрытие было каменно — бетонным, с остатками балочек и прогнивших досок пола. Вся эта часть и выглядела, и была, фактически — условно целой. Верхняя — только с полом, перегородками и дверьми, но вообще без крыши.

— Вот тебе, на первое время, как приведете все тут в относительный порядок, и будет жилье для будущего пополнения сообщества, — выйдя наружу и отряхиваясь от вездесущей пыли и паутины обрадовала Вика меня своим прогнозом.

— Не думаю, что оно будет настолько взрывным, как у Крепости.

— А зачем думать? Дождись возвращения отправленных групп, а потом будешь делать прогнозы…

— А пока все то не отремонтировали, где жить?

— Не поняла? А пароход?

— Да я хоть и увидел, что он пассажирский, но подумал, что просто прогулочный.

— Нет. Это именно грузо — пассажирский речной пароход малого и среднего радиуса действия. Если я правильно помню его название, это Великая княжна Ольга.

Когда недавно при отражении нападения чеченцев на Независимость взяли в трофеях паровой баркас, то Роман, тоже наш крымский парень, рассказывал о его истории. И показывая фотографии о нем, упомянул место бывшей службы — Амударьинская флотилия конца тысяча восьмисотых начала тысяча девятисотых годов. Вот там был этот, или такой же, колесник — но тут он совсем не кажется старым, а как будто только что прошел свои ходовые испытания и стал у причальной стенки. Но тут хоть есть на что свернуть — очередной выбрык программы эксперимента. Правда кают там совсем немного — они рассчитаны на двадцать пять пассажиров, и там было примерно два десятка матросов и офицеров в команде.

— И ты считаешь, что его хватит для жизни?

— На пару — тройку дней? Вполне. Тем более я с Меркурием пока тут буду — а в мои кубрики свободно поместится полторы сотни человек. Мы должны были ходить в учебные рейсы с курсантами и гардемаринами, так что наш Казаров заранее сделал в трюме жилой отсек солидного размера…

Первыми вернулись посланцы с востока, приведя с собой, точнее не приведя, а сопровождая и идя сзади, гомонящую и шумящую так, как будто это волны прибоя, стайку из молодых девчат и нескольких парней чуть постарше на вид. Но только на вид. Все они, как мы с Викторией, которая вызвалась мне помогать в этом нелегком деле, выяснили во время знакомства с расспросами и заполнением анкеты — оказались одногодками. Студентами и студентками нескольких Курских институтов и колледжей в одних и тех же годах — двадцатилетние.

Их было два десятка женского пола, и всего четыре мужского, которые, на удивление, держали весь этот цветник в ежовых рукавицах правил и повиновений. Тут были и гуманитарии, но в меньшем количестве, чем производственники и даже немного военных специалистов. Один из парней учился в военно-техническом лицее на курсе электротехника, туда же две девчонки пошли на радиотехников. Еще один парень готовился к окончанию военного авиационного лицея, и должен был заниматься обслуживанием и ремонтом авиатехники. Он же был у них главой. А вот оператором работала целый месяц девушка — юрист.

Согласились они все на воссоединение с большим сообществом даже не раздумывая, по словам, вычлененным в процессе собеседования, молодежь — существо стайное. И жить в маленьком замкнутом мирке без общения с другими они не смогли — последнее время от скуки дело шло к внутреннему взрыву.

Через час наконец-то нарисовались поисковики с запада, принеся с собой весьма неприятные новости о звере — охраннике и каннибале. Когда они у первого найденного склада изничтожили мишку — переростка, то осматривая поляну с постройкой, нашли на одной из её сторон вырытую им солидную яму, под самый верх полную костей. И не животных, а людей — так как разглядели несколько черепов. Находку обследовать не стали, а пройдя еще несколько километров, напоролись на следующую, но уже обитаемую, и чудом избежали обстрела местных.

— Мы решили, что это все те же черно…ые кавказцы, что приходили первый раз декаду назад — обкладывать данью. Но получив отпор, вооруженный, тогда они ретировались, не солоно хлебавши. И с тех пор каждый второй день пытаются застать внезапно, хорошо, что они пока не стреляют — из разговора в первый день мы поняли, что им не нужны ни трупы ни рабы, а только данники, — рассказывал их Глава.

Они оказались фанатами — реконструкторами одного из сражений периода Русско — Японской войны. Тут были и девушки — молодые женщины, но всего четверо, и парни — мужчины, остальные два десятка, многие в форме русской армии того периода, и с оружием. Но не боевым, а ММГ* — винтовки и карабины Мосина и револьверы.

*ММГ — Макет массо — габаритный. То-есть обычная винтовка, но приведенная к невозможности стрелять боевыми патронами.

И только у одного из них был левый, личный, боевой ствол — автомат Федорова, из которого он и смог не только убить своего мишку охранника, но и отстреливаться от наглых любителей халявной дани. Вот с ними, парнями, у моих посланцев были небольшие проблемы — если их слабый пол сразу согласился на смену места жительства и подчинения другому Главе, то сильный… пытался выторговать себе особые условия. Но через время поплыл и согласился на все, поняв, что тут не то место, и тем более не то время, чтобы торговаться. Эта группа была знакома друг с другом еще там, дома, и вся жила в славном городе Калининград — то есть была моими земляками.

И самыми последними привел харьковчан отряд огневой поддержки — и эти, пережив несколько дней ужаса, не колебались в своем выборе. Все три анклава, перебираясь на новое место, помня лишения начальных дней, не забыли ни свои вещи, ни свои продуктовые запасы. Что оказалось огромной помощью в этот, самый первый день объединения. Переговорив со всеми тремя Главами, после создания моего сообщества Порт, отправил к их бывшим местам жизни по тройке вооруженных охранников. Как вчера сделал Ярослав — чтобы они их посторожили до тех пор, пока мы не разберем там все, чтобы перевезти поближе к этому небольшому городку.

На первое время решил сделать терминальную на пароходе, в каюте капитана — она подходит и для этого, и для моего собственного отдыха — пока не приведем хоть в относительный порядок контору порта.

Создав сообщество, принимал первых людей так же, как и советовал Яр — три, потом двенадцать, двадцать четыре и сорок восемь. За каждый раз получая небольшие, но но полезные и приятные бонусы. А за семьдесят два, как и было сказано — не дали ничего.

— А ты сомневался, — подначивает меня Вика сидя на камбузе княжны Ольги за обедом, — не думал он… А тут раз — и вас стало семьдесят три человека. И ты знаешь, что если люди тут погибают, то им на смену приходят заместители? Так их Оксана называет. И то, что Ярик решил сегодня идти по трем линиям — невдалеке от берега первая линия. Через три километра вторая. И еще через три последняя, считая что везде могут быть склады — постройки с людьми.

— Ну и на старуху бывает проруха. Ошибся. С кем не бывает. Тут вот проблемы… намечаются. А о таком я и подавно не слышал, — но заметил краем глаза, что парни из поиска, которые сидели рядом, услышав её слова, переглянулись между собой.

— Что там у тебя ещё такого?

— Завхоз нужен. Зам по общим вопросам. Безопасник совсем не помешает.

— Люди есть? Есть. Вот читай анкеты, пока впечатления свежие, и выбирай того, кто по твоему мнению потянет эту ношу.

— Да и сам это думал. Просить помощь у Ярослава не очень порядочно.

Быстро поев, и обе тройки, и звено поддержки, добавив в свой состав утреннего посланца, спросив разрешения, ушли во второй рейд. А мы только встали — как прозвучал вызов:

— Вика, — узнал голос только что упомянутого Яра, — мне тут устроители подкинули весовую халяву, и я взял в заказе пилораму — а Зотову она нужна. Прискоч на пару минут, забери её туда.

— Вот тебе, Никита, и первая серьезная польза.

— Ты надолго?

— Нет. Часа через три вернусь…

И правда вернулась, только не через три, а четыре. Всей дружной толпою разгрузили палубу шхуны от ценных железок, и перенесли от греха, точнее морской, непредсказуемой погоды, подальше. Спрятав все в трюм Ольги и тщательно задраив люки.

А еще позже вернулись мои искатели, принеся новости… и хорошие и плохие. Они, разделившись, пошли по первой линии дальше, по второй назад, и зацепили третью. У тех, что были на востоке, по первой линии оба следующих места под жизнь дальше за курскими было с могильниками. Зверей они не атаковали, просто у домиков не было ни кого.

По второй линии, последние, третьи — молдаване из Приднестровья. Переселятся не отказались, но попросили время на раздумья. Следующие. Брянские, из области. Там тех и тех, то-есть мужчин и женщин — поровну. Часть военные, часть рабочие, часть земледельцы. После разъяснения ситуации согласились на смену и места и подчинения.

Последняя, или первая с начала — заселена киргизами. Тут тоже пятьдесят на пятьдесят, и женщин и мужчин, и точно так же и по возрасту. Их Глава, почти семидесятилетний представительный аксакал, точнее, по словам разговаривавших с ним, выглядит пожилым человеком не старше пятидесяти семи — шестидесяти лет. Сам — по его словам, сейчас охотник с уклоном в нечастое браконьерство, попал сюда, имея в руках карабин Сайгу, а за спиной Тигр, переделанный в боевую снайперку. Перебираться он отказался, объяснив это тем, что и так устроились прекрасно. Но войти в состав без переезда и переноса терминала согласился. Этот вариант подсказал ему один из командировочных.

Шедшие примерно по третьей линии напоролись на большой, очень большой склад, который разглядели в центре поляны. Но рисковать и связываться с очень сильно ревущим зверем побоялись. За что я их только поблагодарил, решив отправить туда с самого утра усиленную группу.

А вот западникам не повезло снова. Третье подходящее место было занято. И занято данниками кавказцев, которые берут треть с заказа, заранее давая список — что им нужно в этот раз. Тут жили латыши. Которым и жалко было столько отдавать, и не было особого желания идти к кровавым угнетателям из России в подчинение. И было просто страшно — как рассказал их самый старший, шестидесяти пятилетний пенсионер, в прошлом инженер со знаменитого Рижского радиозавода, только с которым они и общались:

— Придя сюда, они, грузины вроде, ничего не спрашивая, сильно отлупили всех молодых, сказав, что это только профилактика. Сломив у них всю волю к сопротивлению. Так что и спрашивать там нечего — откажутся.

Проверив вторую линию, с конца — вновь напоролись на два могильника, не став трогать их охранников. И только у последнего склада нашли людей, которых и привели с собой. Это были относительно неплохо говорящие на русском чехи. Делением почти равным — мужчин четырнадцать, а женщин десять. В основном все молодого возраста — от двадцати и до тридцати пяти.

Некоторое количество было студентов, военных и служащих. В основной массе — рабочие и инженеры с завода Шкода и его профильных станций техобслуживания. Несколько человек там работали на заводе электронной промышленности — нужно будет все уточнить. Три женщины трудились на производстве медикаментов — технолог, мастер производства и контроль качества. И четверо мужчин работали на заводах Česká zbrojovka «Ческа Збройовка». Инженер — конструктор, инженер производства и два каких-то станочника. Нам такие — пока что не нужны. А в будущем? Кто его знает.

А прошедшая группа по третьей линии тоже напоролась на склад, и как предыдущие, не стала сама связываться со зверем — охранником. Приведя пополнение, западники, успевшие с утра пристрелить своего каннибала, ушли караулить заместителей. А тем временем снаружи начинало темнеть, и поднимался ветер. И буквально через десяток — два минут во всю свою природную ширь развернулся шторм, и с неба полились просто потоки воды, а не дождь…