День 32

Часть десятая

И снова вперед. На этот раз уже точно к четвертой группе островков. А уже на обратном пути встретились со второй частью команды. И услышали их историю.

Так как от только что оставленного нами Острова в Тумане до четвертого микро-архипелага оставалось всего с пару километров, то и прошли мы их за считанные минуты. Несмотря на ставшие уже привычными скально-рифовые пояса, что стояли почти сплошной полосой вокруг них, канал вовнутрь был найден достаточно быстро. Хотя, после внимательного и осторожного его преодоления мы поняли, что если смотреть на него сверху, то напоминал бы он очень увеличенную английскую букву Z. Только с чуть — чуть отогнутыми горизонтальными палочками и закругленными внутренними углами, и шириной порядка тридцати — сорока метров. На входе в этот канал по уже приобретенной за сегодня привычке быстро выложили из камней пирамидки, чтобы при повторном входе не искать его снова. И, как оказалось чуть дальше, на всех внутренних поворотах самой природой были поставлены естественные более высокие скалы. Да и дальше они были неплохо заметны.

Первый, условно пригодный для жизни участок суши запирал собой вход — выход из канала, оставляя с обеих сторон проходы не более пары десятков метров. Но был он голой и безжизненной скалой, с остатками старого костра на песчано-каменном берегу с внутренней стороны. И людей на нем мы не нашли. За ней, слева и справа, чуть дальше, метров на триста, может быть четыреста, лежало два небольших песчаных острова, с берегами, на которых вольготно расположились уже знакомые нам крокодилы — переростки. Но судя по тому, что они, не земноводные, а островки, просматривались насквозь — людей там тоже не было.

Следующий уже был дальше в глубине — километрах в трех от песчаной приманки для бронеходов, а по обе стороны от него было ещё два, тоже зеленых, но в разы меньше. Этот же, по мере приближения к нему, вырастал в своих размерах солидно так. Примерную его ширину мы, посовещавшись по радио, оценили не более чем пятьсот — шестьсот метров, а когда обошли его с двух сторон, добравшись к дальнему краю, сошлись в мнении — что в длине тут порядка полутора километров. Там же была обнаружена и небольшая бухточка с каменными берегами и небольшой скалой за ней, высотой метров в тридцать, а одно это означало, что гигантских земноводных тут нет. Кстати. В процессе кругового осмотра стало понятно, что это или одна большая, но неровная скала, за века покрытая грунтом. Или же две — три поменьше, так как по длине он был разбит на несколько условных секций, с сильным уменьшением между ними по высоте.

Высоко на берегу бухты лежало три лодки. Надувные. Когда причалили уже сами, то присмотревшись, разобрались — что две из них примерно одинаковые, всего на два или три пассажира. А вот большая имела три банки — сидения, и по идее могла вместить не менее четырех, но не более шести человек. Все они были чисто вёсельными — так как ни на мачты, ни тем более на паруса даже намека не было. Но и людей возле них тоже не заметно — хотя обе маленьких были влажными, и это означало, что они совсем недавно вернулись. Скорее всего с промысла. А куда еще на таких скорлупках можно ходить? Выйти в открытое море, а там нарваться на большую волну и ещё получить в придачу риск побывать в роли закуски у акульей стаи? Не более. Но и не менее.

— Ну что? — задаю всем риторический вопрос, — как, думаете, привлечем к себе внимание выстрелом в воздух? Или сами пойдем искать, где стоянка местных?

— Не получилось бы ответки, что в том, что в том случае, — высказывают свое мнение сразу двое, продолжая уже по очереди, — на наш выстрел их в упор, из-за кустов… А искателей может подстеречь караул — ведь не могут местные быть настолько непредусмотрительными.

На что, в ответ и правда, со стороны ближних скал раздался в ответ чуть хрипловатый мужской голос:

— Ну стрелять в каждого встречного поперечного никто не станет. Разве что только с испугу. А вот незваных поисковиков встретить дробью — бекасинкой да по ногам вполне реально.

— И кто это там такой смелый? — по-любому, никто из них не знает, что в катерах пулеметчики сидят наготове с самого начала, как только мы прошли входной канал.

— А оно тебе нужно, кто? Вас сюда никто не звал, да и в гости не приглашал. Так что — вы пришлые, и незваные да нежеланные. Да еще и неизвестные — так как не представившиеся. Потому и почета с уважением нет.

— Хмык. А кому мы представляться обязаны? Рыбам в море? Или крабам в прибрежных камнях? А может быть вот этим надувнушкам? Прежде чем такое требовать — нужно хотя-бы самим показаться, — вот нутром чую, что их тут не один, и даже не два. А минимум три — четыре, да все с оружием, его запах смазки выдает, и боятся, тут оттенки речи даже на расстоянии предают говорившего.

— Ну смотрите — чуть что, и будем стрелять.

— Да и вы… поосторожнее там, и с словами и со своим оружием. А то мы и ответку дать можем… очень горячую. Как бы горло кому не обжечь ею.

— Ну разве так, — и с разных участков прибрежных зарослей вышло почти что одновременно… не четверо, а пятеро. Трое молодых парней возрастом лет так чуть за двадцать, и двое мужчин. Отвечавший мне, уже в годах, под пятьдесят если не старше. И второй, с дальней стороны бухты, которого я из-за чуть более приличного расстояния не засек. Все с оружием — три винтовки и два отечественных охотничьих карабина, реплики с АК и ПК. Что, что, и их запоминающиеся силуэты ни один житель бывшего союза тем более ни с чем не спутает.

Но в ответ на эту явно нарочитую демонстрацию, из катеров вышли остальные члены рейд-группы — два с пулеметами в руках, один с ПП-шкой и пара с винтовками. А я, пока шла эта демонстрация сил, снял с плеча свой дробовик. Но ни они, ни мы — стволы ни на кого не направляли, держа их опущенными к земле. Как говорится — береженого Бог бережет, а не береженого конвой стережет. И нарываться на неприятности не хотели ни мы, ни тем более они — ведь преимущество в огневой мощи все равно было на нашей стороне…

— И чьи же вы такие резкие будете? — первым вопросом к местным был именно он.

— Но ведь вы — пришлые. То-есть — гости. Хоть и не званные, — не удержался от явного желания воткнуть шпильку старший у местных, — вот вам первым и следует представляться.

— Ладно. Но только чтобы прекратить эти бестолковые пререкания — кто кого главнее. Мы шестеро — состав рейд-группы сообщества Независимость, обследуем новые для нас земли, выискивая тех, кто хочет сменить одиночное плавание в мире этого эксперимента на жизнь в составе большого и при этом дружного коллектива.

— Даже так. А мы сгоряча решили, что вы передовой отряд охотников за рабами, наслушавшись рассказов одного из нас, что развлекает тут всех разговорными книгами. Ведь бумажных нет и не предвидится. А откуда да чьи? Ответ на второй вопрос будет таким — свои и только свои. А на первый? Ставропольские мы.

— Все?

— Да. Все двадцать четыре человека. Только не из города, а станичники мы, земледельцы. Правда, хоть все и из одного края, но никто друг друга до того как не знал. Уже тут знакомились да притирались друг к дружке.

— И в основном в горизонтальной плоскости.

— Ну не только, но часто густо они заканчивались именно так.

— Ну а как посмотрите на предложение перебраться в другое, намного более цивилизованное место?

— Даже и не скажу ничего конкретного — настолько глобальный вопрос нужно обсуждать всем вместе. Но, скорее всего, на него согласятся женщины — заскучали они тут, и сильно. И часть мужчин, точнее молодых парней. Эти тоже себе места так особо и не нашли — им бы только гульки до утра, да в соцсетях посидеть, себя показать да покрасоваться, да заодно на других посмотреть. Тут же с этим напряженка.

— И как это обсуждение организовать?

— Вот сейчас в гости к дому сходим — передадите нашему Главе все свои предложения. А народ все равно рядом кучкуется — кто рыбу со свежего улова готовит, а кто на грядках хлопочет над урожаем. А вот интересно, ваша эта Независимость хоть не меньше нашего Ипатьево? К сведению, это мы так назвали этот остров, в честь нашего, самого близкого — районного городка, там, дома. Мы все из его района.

— Намного. Его ширина больше четырнадцати километров, а вся длина — двадцати одного.

— Солидно, солидно. И сколько вас? Хоть чуть больше, чем нас?

— Ага. Совсем немножко. Почти полтысячи было на вчерашний день. А с вами наверное будет уже ближе к шести сотням. Точно не знаю — не мой уровень.

— Это совсем прекрасно. Если при всех так сказать — то и колеблющихся не будет.

Вот таким образом разговаривая, мы в сопровождении шли к месту их местного проживания. Хоть и было у меня ощущение, такое себе, положительно — успокаивающее, но двоих на охране катеров я оставил, одного с карабином, а второго пулеметчика. Они, не смотря на острое желание ближе познакомится с новым вероятным пополнением, даже не протестовали, прекрасно понимая всю необходимость этого шага… И тут, на этом очередной земле с обязательным складом, устроенном Небесниками, он, как и многие другие, был расположен за основной самой высокой точкой этого острова. Да и вид у него был совсем не таким, чем совсем недавно найденный на Туманном, как я вот только что, просто для удобства и сокращения названия переименовал его мысленно, а меньше, и солидно.

Его левая часть — была жилой, с входной дверью и сбоку продолговатым небольшим окном. А правая — ранее складской, так как в торце, со стороны, откуда мы подходили, были ворота, но в половину меньше виденных ранее. За постройкой, выстроившись в линеечку, было установлено три палатки — большой кемпер, и две существенно меньше, скорее всего двух или как максимум трех — местные.

Напротив этой импровизированной улицы они устроили большой прямоугольный навес, использовав для этого очень удобно росшие деревья. Закрепив на их стволах только нужные перемычки — и скорее всего не гвоздями, а примотав их чем-то, и накрыли широкими пальмовыми листьями. В начале его, с нашей стороны, высилась самодельная печь на несколько отверстий — для одновременной готовки, с высокой трубой, сложенной в виде сужающейся вверх узкой пирамиды. Для неё они на берегу моря явно подбирали уже более плоскую гальку. А в данный момент тут было примерно половину населения — человек восемь или девять, и все занятые разной работой по хозяйству…

— Ну мы их и решили привести. Чисто для знакомства, — такими словами старший их группы закончил докладывать ситуацию своему Главе, Василию Александровичу Мятову, чье имя мы узнали в процессе представления.

— То, что мне сказали о вас и вашем сообществе — правда? — немного, совсем немного потратив на обдумывание, неожиданно спросил он, — или обычный треп?

— А смысл нам врать? Ну ни малейшего, честное слово.

— Что, и то, что там у вас есть больница — правда? И врачи в ней есть? Настоящие? И то, что освещение везде постоянное, а не изредка, только когда генератор запускаете?

— И даже то, что у нас отдельная большая кухня со столовой на две с лишним сотни человек в одну смену. И то, что основная масса живет в Доме, большом и каменном, — делаю голосовое ударение на этом слове, — и даже то, что у нас есть свой кинотеатр с огромной фильмотекой и сборниками концертов, песен, спектаклей. Много есть, очень много. Конечно не столько, как было в той жизни, но мы стремимся к её удобствам.

— И работают у вас все, по желанию, а не по приказу?

— А как ещё можно? Из почти полутысячи населения любой найдет работу или занятие по душе, или по специальности. Вот Глава буквально вчера или позавчера объявила — что в течении недели — двух начинает работать школа. Это обязательно. Потом она планирует колледж, но основываясь на своем собственном опыте — считает, что лучше распараллелить учебу. Сделав ПТУ для рабочих специальностей, которых нам нужно очень много, и техникум, что будет готовить уже специальные кадры.

— Неужели у вас есть производство?

— Небольшое — да, уже начали делать. А в планах его развивать.

— А питаетесь вы что, только с канала поставки?

— В основном, уже с неделю — полторы как перешли на подножный корм. На многих островах, тех, что чуть покрупнее — часто встречаются дикоросы зерновых. Наши агрономы за ними следят, и как только, так сразу идут бригады на уборку. Неужели у вас не так?

— Почти. Но не совсем.

— Ну а почему вы до сих пор не вышли в открытое море? Транспорт ведь есть. С соседями связались. Большой общиной все равно жить легче.

— У нас с самого старта этого проклятого проекта проблемы, которые просто преследуют по пятам. Я вот, сюда влетел после того, как отметился в травме. Гонщик — мажор подрезал моего пикапчика, когда я возвращался с рынка из города домой в станицу. И как результат — машине хоть бы хны, моей. Он то даже не заметил, наверное, что вильнув задом, сбросил меня в кювет. Ну если честно, это я сам слетел, уходя от столкновения. А то с этими детками богатеев проблем будет столько, что и не разгребешь потом. Машине — практически ничего, только стекло боковое вылетело. Ну и его осколками ногу порубило… слов нет для выражений, — приподняв штанину, показывает полностью перебинтованное бедро — от паха и до колена, — вот и живу… так… практически постоянно сидя, — закончил он свой рассказ.

И девочки, пятеро, с подарками пришли, — чуть помолчав, снова продолжил, — троим уже рожать через месяц — полтора. А у двоих сроки по шесть месяцев. Практически одинаковые. Тоже с медициной забот море. А лодки… Не транспорт это, которому можно доверять, а только название. С одной малой рыбачок сюда попал. Вторую получили как поощрение. А самую большую в складе нашли. И, пока собирали сюда людей, обе малые не по разу пробивали. Вот и рисковать никто не хотел. Был бы я ходячим, то повел за собой…, а так. Основная масса у нас, отличные исполнители, а не командиры. Вот и живем тут… ожидая с моря погоды…

— Так давайте мы вас к себе заберем? Там и вас подлечат, и с беременными вашими разберутся. У нас буквально на днях одна уже рожала.

— Сам я такое не решаю. Вот сейчас с огородов придут все остальные, и будем совет держать. Только рассказывать вам придется о себе еще раз…

Снова распевался соловьем, расписывая станичникам нашу жизнь. И, скорее всего ничего у нас не вышло, если бы у одной беремчатой не начались боли, и она не застонала сквозь зубы тихонько. Только вот это и сломило их упертость и инертность. Прямо при нас посовещались, но вежливо, без ора и криков, и под давлением пятерки прекрасного пола девчата сказали свое я, хоть и подумав немножко, но быстро. И парни, те, что помоложе, почти сразу согласились. А вот средний возраст… все мялся, пережевывал свою жвачку, как те коровы, боясь перемен и страшась их. И особенно общей жизни с незнакомыми им людьми. Бирюки, одно слово, хуторские бирюки. Но уже последней каплей на весах выбора было то, что я сказал в конце — концов:

— Тут недавно у нас земли нашли… под поля приказано их занимать. Поставят вам там домики — и будете себе спокойно фермерствовать. Ни с кем не видясь, и ни кого не зная.

— А хоть сколько её там у вас? Небось гектар или два, всего?

— Сколько этот ваш гектар есть, я не знаю. А под поля определили полтора или два десятка.

— Чего? Гектар? Или соток?

— Да достали вы со своими долбаными гектарами. Километров. Квадратных.

— Ого! — запели они почти в один голос, — а сколько же их в вашем островке тогда?

— Больше двухсот… километров, — и именно это сломало хребет неверия и недоверия.

Решившись в конце — концов на переезд, мгновения до того инертная толпа завертелась, что тот водоворот, собирая свои манатки.

— А есть куда все это сложить? Бросать как-то жалко…

— Спускайте свои надувнушки на воду, оставляйте в них место для одного рулевого. Чисто на всякий случай. И грузите, грузите, грузите…

— А домик как забрать?

— За ним через пару дней придет эвакуационная бригада трофейщиков — они сами и разберут его, и на своем транспорте все перевезут…

Управились они, на удивление, по сравнению с тем, как жевали сопли на совете, очень быстро. И уже скоро катера, взяв на буксир их груженый транспорт, на самом малом ходу полезли через повороты канала на чистую воду. А там, понемногу разогнавшись и поднимая небольшие пенные усы, расходящиеся далеко в стороны, двинулись на встречу с второй частью нашей группы, которая должна была уже давным давно управиться со своими делами. Не то, что мы, копуши. И все равно, немного беспокоясь об оригинальной тройке сестричек, проходя мимо двойки, то есть Кургана, вызвал Батина. Но в этот раз он ответил практически сразу — видно был невдалеке от рации:

— Снова ты. Мои парни выражают огромную благодарочку за такие кадры. Все они просто шикарные, как на вид. И не бойся — они пообещали за такой подгон твоих подопечных и пальцем не тронуть. А вот ни катер, ни их яхта — нам и даром не нужны. Может заберешь, пока рядом?

— Батя, мы тут вывозим людей с четверки, они её назвали Ипатово. Можешь себе забрать его. Правда мы отметили все его островки под себя.

— Да нахрен он нам нужен? На своем бы ладу дать.

— А ты подумай. Никто и никого в шею не гонит. Да вполне может быть такое, что еще кому мы будем не по нраву — снова тебе достанутся. У твоих-то, бойцов, как я понял, не забалуешь. Так что думай.

— Ладно. Черт с тобой, золотая рыбка. Заберешь девочек дня через три — они обещали моих поднатаскать на катере рулить под моторами. А среди этих, заднеприводных, оказывается пятеро умеют ходить под парусами. И именно вот эту посудину знают прекрасно — она ведь прокатная там была.

— Не знал. Не посвятили в такое. Ну ничего, легче будет с таким хорошо сработанным экипажем. Они там у тебя не бунтовали хоть?

— Ты что? Все почти сразу получили удовольствие, и шуршат, что те игрушки заведенные. Тут у нас все тип — топ.

— Ну тогда до встречи. Тем более мы после обеда снова сюда пойдем.

— Не стоит. У Вояки после ранения чуйка открылась — и он на вечер аж заливается, но запрещает выходить в море. Говорит, что будет что серьезное, и начнется почти сразу, как солнце зайдет за горизонт. Так что — сиди сегодня дома, отдыхай. Нам вот тоже проблема — спрятать этих так, чтобы не промокли. А потом разберем их домик и к себе перетащим — сделав улицу.

— Ну раз так — то благодарю…

А уже на подходе к первому, идя головным и вызывая своих, снова увидел впереди по курсу второе за это утро туманное марево со всё теми же воздушными вихрями внутри. Оглянувшись на пассажиров, понимаю, что им не показывается из вот этого — ничего. Сразу набрал своих, и сказал всего одно слово:

— Обходим, — потом чуть вильнул рулем и пропустил это нечто по борту — оставив разгребать его богатства на более позднее время. Сейчас в основных планах было только одно — успеть вернуться так, чтобы Оксана Ивановна смогла принять всех новеньких…

— Второй на связи, — чуть только отошел от увиденного, как прозвучал вызов по рации дальней связи, — вы где? Тут? Или уже дома?

— Фух… — выдохнул в микрофон, и ответил ему, — не ожидал так сразу тебя. Подходим — осталось всего минут пять — семь. А у вас там как?

— Да мы тоже уже подтягиваемся на выход. Если что, пару минут подожди — вместе пойдем, — и уже на его последних словах замечаю, как из прохода идут один за другим его катер и моторные лодки. Но не они одни — как и у нас, за ними на буксире тянутся еще. Один, два, три… четыре. Ну нихрена себе — и что он нашел там такого ценного?..

— Интересна история о приведении под наше влияние этих земель? Ну пока мы в пути, и свободного времени впереди минимум пару часов, то слушай, — оба, по обоюдному согласованию, надели гарнитуры индивидуальной связи — нечего остальным слушать информацию, скорее всего идущую под грифом ДСП*.

*ДСП — для служебного пользования.

— Одним из самых сложных моментов в этой операции было преодоление скального защитного пояса — и почти сразу я вспомнил обещание механиков порта об установке на катере электронного эхолота. Потому что эта полоса была шириной более полукилометра, и проход в ней имел бы вид при съемке сверху, как мы все думаем, двух, идущих одна за другой, перевернутых букв W. С переходом на внутреннюю лагуну еще одним, более узким, примерно как еще одна буковка — Z, с отогнутой вниз нижней палочкой. То есть, только на его первичную разведку и преодоление было потрачено более полутора часов. И это только благодаря тому, что мой катер шел головным, своими веслами проверяя не только расстояние до береговых скал, но и глубину самого его фарватера. Но могли определять только глубину — на это весла хватало, а вот почувствовать ими боковые помехи, уже нет.

Этим делом все время поиска занимались экипажи лодок, идущих всего чуть сзади. Зная, что все наши весла были из запасов Голландца, и имели одну и ту же длину — три и девять десятых метра, определять все нужное было хоть и нудно, но не особо сложно. В итоге по всей своей длине ширина канала была практически одинаковой — двадцать метров. Глубина — не более трех, но местами повышалась и до полутора. К нашему сожалению, основная масса скал охранного пояса была подводной, хотя и скрывалась под морской поверхностью минимум на ладонь, и как-то отметить его границы мы не смогли. Это когда шли ещё туда.

— А почему не выложили на их вершинах пирамидки из подходящего камня? Его ведь на дне просто море?

— Мы тоже так подумали. Но были три причины, которые не позволили все это сделать. Глубина у краев канала была не менее двух метров. Но это можно было пережить — поныряли. Но! Сколько было видно вглубь поля — все скалы стояли там с острыми вершинами. Ну и это не смертельно. Нашли бы что подходящее. Так там проходы между ними были такими, что местные, небольшие акулы, метра полтора длиной, шастали по ним как электровеники. А заводить с ними тесные знакомства никто не захотел. Несмотря на все это выход мы все равно нашли — как смогли заметить все в лодках, почти во многих ближних скалах было множество трещин и разных ращелин. И вот, нарезав там, на найденном чуть позже населенном острове полуметровых ровных веток с палец толщиной, во время выхода и набили в них. Получилось очень даже прилично — как для нашей местности.

Пройдя внутрь, даже немного растерялись. Напротив выхода, метрах в ста, расположилась единственная в той лагуне большая скала — что как древний форт собой защищала все остальное. Невдалеке за ней стоит два островка, почти круглых, метров… ну сто, может быть полтораста — полностью песчаные, на каждом из которых пригрелось по несколько десяткой огромных крокодилов. За ними, примерно в полукилометре, лежит еще два, но с сильно скалистыми берегами, узкой прибрежной полосой и высокими, относительно конечно, берегами. Оба зеленые, но деревьев в нашем понятии там мало, больше разных пальм и кустарника. На одном из них у местных в природных неглубоких ямах целая ферма из диких кролей, и корраль — то есть загородка из колючих веток, где они держат десяток коз.

А второй? Ну на нем им досталось поле дикой пшеницы — она растет там, где повыше и посуше, и риса. Это чудо экспериментаторы высеяли вблизи родника, сток которого чуть заболотился, и там создалась нужная для этого влаголюбивого растения экосистема.

— И где ты таких умных слов набрался?

— Их Глава, пока шли сборы, немного позудел над ухом, радуясь, что у них получилось найти земли с цивилизацией, хоть и местной. И их туда позвали.

— Сообразил. А что будет с их живностью? Ведь, как я понял, ушли с тобой все?

— Не совсем. Остался парень — он там и охотник, и рыбак, и вообще мастер на все руки. И две мадамы, лет по двадцать — одна из них его зазноба.

— И где же они станут там жить? И есть что?

— При заключении договора был поднят вопрос — что наша Глава найдет устроивший всех выход, и решит, что со всем тем делать. А жить? Там, как ты понимаешь, стоит склад — домик, и почти все продукты остались там. Несколько дней вполне переживут. Там еще одна лодка осталась — личная рыбачка, будет на чем передвигаться. За этой парой их основной стоит — названный после общего голосования Гирей. Это поселок, из-под которого они все и вышли, живя в разных, не связанных друг с другом хуторах и станицах. Километра два в ширину и на три, три с половиной в длину. И за ним еще два, тоже зеленых, с водой — где они нашли часть дикоросов, а частью свободные площади засеяв своим.

— А чего они тогда сорвались с места, если оно такое хорошее?

— Неужели я не сказал? Никто из них переезжать и не собирается. Все едут, так сказать, на экскурсию и шопинг в большой город. А дня через два, сказали, сами вернуться назад. Там у них все более или менее налаживается — и их, в основном конечно, все устраивает.

— А плиты?

— Никто и ничего не брал. Оставшаяся там вторая девочка — их оператор. И график со списком заказов ей оставлен.

— Так они?..

— Со мной заключили соглашение о вхождении в наш состав, но без переезда и перемещения терминала.

— С Оксаной Ивановной согласовывал?

— Конечно. Она сама дала на это добро, но обещала еще подумать над условиями.

— И с каких они краев?

— Краснодарский край, поселок Гирей. Из этого района все и попали. Да. Они — фермеры, или работали у фермеров. То есть — привычные к земле с самого детства. По словам их Главы, или как он шутит — председателя колхоза, туда бы еще столько же добавить людей — и на всех четырех малых он с удовольствием организует небольшие, на три — пять — семь человек хутора.

— А кто он там?

— Русский с давними немецкими корнями, агроном по специальности Павел Карлович Хромов, сорока восьми лет от роду.

— Но если они не переселяются, то что ты тащишь в буксируемых лодках?

— Их вклад в наше развитие.

— Что это?

— Кирпич — сырец, но уже высушенный. У них на Гирее шикарный выход подходящей для этого глины…, но не на чем обжигать. Вот нам и отдали половину того, что еще не было задействовано в работе. Они из него строят дома, на глиняном растворе, и ставят все это на камни. Мы смотрели на них, и на уже готовые, и в неоконченном состоянии — выходит очень даже неплохо. А у тебя как рейд прошел?

Наступила моя очередь рассказывать об этом дне. Вот только о Туманном, и втором его проявлении тут, в самом начале, почему-то промолчал. Решив — что не мое дело об этом распространятся. Но вначале связался с НП Большой, и в очень сжатом виде пересказал основные события этого рейда — так как Глава по-любому должна иметь запас по времени для обдумывания всего, и выработки по ним своих решений…