Часть 17.

Кадр — генрал-полковник в отставке с прозвищем Дракон. Дед и Штиглиц. Разговор с Оксаной. Доклад Хайнца Грунке.

Но, несмотря ни на что, наша жизнь и развитие шли неостановимой ничем волной событий. Малых, и нет. Серьезных, и не очень. Важных, и так себе. В этот же день, привычным всем дневным рейсом катера, было привезено с Базы несколько очень интересных личностей. Трое молодых мужчин, все примерно моих лет — то есть, от двадцати шести и до тридцати лет, это те, о ком Дробов говорил, что они занимались там монтажом интернет-сетей. Молодая девчонка — вроде как доморощенный хакер. И, кроме них, уже ранее упомянутый Штиглиц, и ещё один персонаж, такой себе невысокий старичок-боровичок. Как он тогда представился нам, просто и без изысков:

— Я — Петр Семенович Горбатенко. Мне уже восемьдесят восемь лет — хоть и стар по возрасту, но в некоторых вещах фору дам многим молодым. Судя по родне, и ближней и дальней, в которой все мужчины дожили до ста и более, не думаю, что проживу намного меньше.

Мы, все присутствовавшие в тот момент в кабинете, ставшие обычной за последнее время компашкой, это я сам — Стас, Маша — как моя уже вполне состоявшаяся жена и начальник СБ сообщества. Дед — Василий Федорович Злоков, наш признанный военспец, и его лепший дружбан, а у нас, надеюсь сильно на это, будущий лекарь человеческих душ, православный батюшка там, дома, отец Александр, или просто батеня, от этого спитча просто обалдели.

— А что? И вот это — это всё о вас? — не удержалась от небольшой шпильки Маша.

— Мало? Да, понимаю, прекрасно вас всех понимаю, что представление вот такого рода — совершенно недостаточно для нормального знакомства. Но! Но я пока что ни об этом обществе, ни, тем более, о его руководителях — я ведь правильно понял, вы четверо и есть официальное и не очень начальство для этих людей? Правительство здешнее, так? Так вот — ни о них, ни, тем более, о вас — я совершенно ничего не знаю. И, пока, более или менее, нормально тут не обустроюсь и не освоюсь, с полной уверенностью могу сказать — даже вот этого вполне достаточно. Что с почти столетнего деда взять? Ну, кроме анализов? Ничего. Но и те могут быть плохими. Правильно?

— Согласны, — в этот раз открыл свой рот Дед, — никто вас ни за язык тянуть не станет, ни, тем более, пытать. Надумаете раскрыть тайну своей жизни — любой из нас всегда готов её выслушать.

— Я тоже так считаю, и не рассчитываю сохранять свое инкогнито очень уж долго. Но всему свое время…

— Ну и дедулька? Много лет уже с такими меня судьба не сталкивала, — дождавшись, пока этот интересный гость нас покинет, прокомментировал произошедшее чуть охреневший Федорович.

— Дед, ты чего? Какой он для тебя «дедулька»? Это нам он — память прошлой эпохи, — задохнулась от удивления после его слов Маша, — ты ведь и сам не намного и моложе.

— Да нихрена! Мне ведь только полста семь, а ему уже без дюжины сотка. У нас разницы — тридцать один год. Ты что нас так сравнивать принялась?.

— А я считала, тебе намного больше, — продолжала издеваться мелкая язва.

— Ну ладно, — смеясь глазами, ответил тот, — я тебе это ещё не раз вспомню. Какой я — старый? Мужчина в расцвете сил и в самом соку. Помнишь ведь, кто это сказал?

— Конечно. Карлсон, который живет на крыше. Один из моих любимых мультиков в детстве.

— Блин, — после минутной паузы вновь он отозвался, — ну вот мусолит что-то в памяти, но никак не могу сообразить — что именно. Какая-то ассоциация на фамилию Горбатенко сработала. Понять бы хоть — какая именно.

И только поздней-поздней ночью, уже после всех реверансов с нашими ранеными офицерами, Дед, сидя за рюмкой чая в дальнем уголке столовой вместе с Штиглицем, вскользь упомянул о так поразившем его дедульке. Точнее — о его краткости в своём представлении, и столь почтенном возрасте. На что очень даже неожиданно услышал в ответ:

— Неужели ты о нем забыл? Он же в свое время вышел из разведупра?

— А где я, и где они? Неужели забыл, что меня просто прикомандировали к ним для особо пачкающихся дел?

— Ты прав. За все прошедшие годы с последней встречи вылетело из головы.

— Я так тебе и поверил. Так кто он?

— Только всего жизненной дороги этого человека я не знаю.

— Да хоть что, но скажи, не мусоль словами.

— Начинал он свой путь, как я уже и сказал, в разведупре при министре обороны. Потом, но какая это веха в его жизненном пути, не скажу. Он был уже у летучих мышеев, но кем — не в курсе. Дальше, но уже в середине восьмидесятых, в самой управе грушек, и в девяностом, или около того, за очень неуживчивый характер, и нежелание понимать, кого нужно лизнуть, а на кого гавкнуть, отправлен в отставку. Уже в звании генерал-лейтенанта. Но на вольные хлеба такого волчару не отпустили, присвоив уже генерал-полковника, и, как бы в поощрение, переведя того начальником, ну или ректором, не скажу даже, кем точно, в их собственное высшее училище.

— Нехило так его потрепало.

— А я о чём? Но и оттуда его убрали за ярое нежелание понимать, что есть все, а есть детки денежных мешков, ну или их военной крыши. И уже после девяносто пятого, но когда именно, не знаю, выбросили и из того кресла, оставив простым замом. Который, несмотря на всё, вел очень даже не простые темы.

— И долго он там брюки протирал?

— Он? Брюки? Да не смеши меня. Просто не знаю о всём последующем его пути ничего. Помню только одно — в тех стенах его назвали Драконом, и все говорили, что вполне заслуженно.

— И что с ним делать?

— Ты смотри, чтобы он сам ничего с вами не утворил. Несмотря на его очень даже почтенный возраст, кадр ещё тот. А самый лучший вариант был, поверь мне, если бы он или сам предложил организовать военную вышку, под своим руководством, или согласился с предложенным вариантом. Ну, ты меня понял.

— И как всеё это узнать? Что он хочет, а что нет?

— Никак. Совершенно. Ждите, пока созреет.

— Обрадовал…

А во время беседы Деда с давним другом, меня вызвала соседка, Оксана:

— Привет. Или доброй ночи? Как лучше?

— Да судя по времени и темноте за окном — явно с доброй ночью. Ты — просто так, потрещать? Или проблемы какие?

— Да я ведь тебе обещала рассказать, что мне сегодня досталось от Экспериментаторов.

— Хоть только хорошее?

— И то, и то. Ну слушай, — и быстро пробежалась и по своим достижениям, сразу скажу, не малым, и по плюшкам. Вначале только по хорошим, как я понял чуть позже. Больше всего меня обрадовало известие о том, что не зажали те Устроители топливную проблему. Дождались, пока не наберется пять больших увеличений, то есть, пока не станет двести сорок человек, и выдали им и скважину, и сам завод по переработке, вместе с танками для хранения. И, хотя, не привычную нам по всем новостным и техническим источникам, нефтяную, а газо-конденсатную, но и то уже прогресс. Да ещё какой! А я всё думал, и не мог понять: будет как-то решен этот вопрос? И как? На уровне самих Устроителей этого бардака? Или придётся самим, потом и кровью, искать эти подземные залежи нефти, а дальше искать варианты, как её вытащить наружу, и потом из сырья сделать и бензин, и все остальное. А тут, вот оно как решилось. Шикарно!

— А у тебя есть кому этим делом заниматься? А то мне недавно дивчина попалась, с техникумом и тремя высшими, и именно по нефтепереработке. Вроде даже в списках лаборанты проскакивали, что на НПЗ работали.

— Есть. Есть свои. Хоть и кустарщики, но с высшими образованиями, и, даже, технолог с опытом, и лаборант уже есть.

— Ну и хорошо. А чем ещё обрадуешь?

— А вот теперь новости плохие. Не радостные, совсем, — и вслед за этим было сказано о том весовом ограничении по поставке, которым ей сегодня обрадовали. Охренеть. И если она не получала за этот месяц ни единого раза бонусы в граммах, то нам они прилетали. И теперь её предел — двести шестьдесят семь человек, а у нас всего двести сорок три.

— Прикольно. И что теперь делать? — задал я ей ответный вопрос, одновременно вызвав в кабинет Машу — поделится такими новостями.

— Есть вариант. Но вот не знаю, выгорит он на одном и том же острове, или нет? — и, чуть подождав, пока прибежит подруга, рассказала, буквально всё разжевав, и, даже, разложив по полочкам.

— Ну что? По идее — вполне может прокатить. Нам, правда, пока не с кем этим заниматься, но попробовать нужно обязательно.

— Как это — не с кем? А сколько вас сейчас?

— Пока. Именно на этот вечер, приписанных к этому терминалу всего двести тридцать восемь. Ну это не считая тех, кто вошел чисто номинально, не переезжая, и не перевозя свои плиты. А у тебя?

— Ой как мало. У нас уже четыреста шестьдесят четыре. Ну и Русь, но она полностью отдельное государство.

— Раскажи, чисто обзорно, об остальных своих новостях, а потом, если можно, о Руси.

— Без разговоров. Секретов тут нет, — и досказала вначале об остальных полученных бонусах, краем — о находках, своем решении на завтра, в отдельном форте попробовать свою идею. И, если, она выгорит, то усиленно развивать её, — все равно туда нужно выделять людей в гарнизон. А так — и одно дело сделаем, и второе. Сильно надеюсь, что все получится.

— Удачи тебе!

— Спасибо, — и быстренько о развитии нового сообщества. Поразило всё — и найденные постройки, и пароход, и куча стоявших на якорях лодок. А особенно — прогресс в людях. Это же надо — за один только день найти перспективные группы, и переселить к себе в крепость… что это? шесть десятков человек. И в плюсе ещё одно большое сообщество, но только привязанное к старому месту своими ранеными в стычке с уголовниками людьми.

— Здорово твой Ярослав рванул вперед.

— Так те места явно ждали только того, чтобы пришли легальные хозяева. Вот таким макаром программа и отвечает на это.

— Ну что можно сказать и пожелать? Только успехов.

— Вот завтра сам лично скажешь. Правда не ему, а заму, уже назначенному безопаснику. А с ним можно будет пообщаться, как и со мной — по рации, прямо из твоего кабинета.

— Кстати — а что там за крепость?

— Заинтересовало? Меня тоже поразило в первый раз, как услышала да увидела фотки. Завтра все привезу, увидите своими глазами. А словами? Шести или восьми угольные высокие стены, угловые башни, как на них говорят — контрфорсы, посредине, но сильно назад, сама башня крепости, или её ещё называют донжоном. Чуть в стороне высится небольшой храм, казармы гарнизона, вдоль стен — всякие жилые и хозяйственные постройки. В общем — очень даже шикарная штука.

— Повезло Ярославу.

— А то… Чуть не забыла. Мои спрашивали, можно ли есть этих крокоидолов?

— Не можно, а нужно, — и уже сам рассказал о наших сегодняшних экспериментах с ними и результатах, добавив, что очень вкусно, и есть возможность хранить его очень долго. Ну и о предложении построить тут большую морозильную камеру.

— Спасибо за новость. Пойду по вашим следам…

— Ну и как тебе её прогресс? — завершив разговор, спросил мнение у Маши.

— Впечатляет. Но больше всего — выдержка, как Главы, самой девочки. Это же какая сила воли должна быть у человека?..

— Ну как тебе, — задал Дед вопрос Стасу после своего доклада о прошедшем разговоре с Штиглицем, — новый «кадр»?

— А что? Судя по отзывам, дедушка не прожигатель жизни, а патриот своей страны. Нам нужно сказать Экспериментаторам огромное спасибо за такого человека. А если он перенесет свою верность с прошлой страны да на нас, в нынешнем проявлении как Руси, так и России — так вообще все станет тут прекрасно. И да, предложение Генриха в тему, мы, как раз, с Оксаной и говорили по поводу подготовки отрядов самообороны и спецов нужного профиля. Ну, правда, это все в будущем. Скорее всего в близком, но будущем — сам знаешь, все пока в стадии становления и организации.

— Так на неё уже три налета было…

— Не три, а четыре. И при том при всеём все их она выиграла. И врагов тех переиграла — с разгромным счётом. С потерями, да, не без того, но победа во всех случаях была за ней. А трофеев сколько было взято, ты, Дед, даже и не представляешь.

— Почему? Представляю, и, даже, очень хорошо — сам ведь знаешь, я воевал почти столько, сколько ты на свете живешь. И трофеями никогда не брезговал.

— Согласен. Но ей тоже привалило шикарно.

— Что? Так много? Или такое все хорошее да ценное?

— И то, и другое. Чертова куча катеров и лодок. Но не малышей, а солидных — шести-восьми, а то и десяти местные. Паровой бот, древний, да, но не парусный, да не на веслах. Память первой мировой — три сторожевика да миноноска, хоть и больше ста лет все это железо прожило, но шикарно модернизировано, перестроено, и в полном порядке.

— Ну тогда — ой! Повезло девочке.

— Ну и! Туча стрелковки, от наганов и маузеров, до пп-шек, автоматов, пулемётов. И с двух сообществ налётчиков стрясла их рабов…

— Что, неужели и до такого докатились? И кто же это?

— Мусульмане, кто ж ещё-то — арабы и чеченско-кавказская сборная.

— Ну да, тогда всё понятно — эти не брезгуют подобным баловаться. И по многу людей там взяли?

— С Ичкерийцев семьдесят два, и с арабов, первых напавших, около тридцати.

— Солидно, ничего не скажешь, солидно. И сколько же у неё сейчас в сообществе?

— Вот именно, что солидно. Если я правильно запомнил, что она вечером говорила, то четыреста шестьдесят четыре человека.

— Ну нихрена она рванула!

— И в плюсе больше сотни детей всех возрастов, но среднего и старшего больше всего.

— Нда. Тут ей нужно делать и школу, и вскорости технарь с училищем организовывать. А если ещё придут…

— В том-то и все дело. Мы и об этом немного говорили, и если школа там уже начинает свою работу, то с остальным пока…

— Нет преподов?

— Места для этого нет. А учителя всех рангов есть, хоть и не вся нужная линейка, но есть.

— А отправить к ней наших, кому те специальности приглянутся, а у неё взять на обучение к нашим медичкам — они ведь предлагали такой вариант?

— Думал об этом, думал. У нас самих та же проблема — где делать учебный класс? Не подскажешь?

— А в новом подвальном помещении? Там места даже с избытком, на все хватит.

— Прохладно внизу. Не холодно, а просто прохладно, детвора после горячего воздуха снаружи болеть может.

— Ну это да. Ты прав. Но варианты нужно искать.

— Тут ещё идея появилась — можно брать на курсы не только наших, да и от остальных дружественных сообществ стоит позвать претендентов. Но и через время кинуть приглашение к чужакам, например можно тем же ирландцам из Хибернии. Не за даром, конечно, но и не за деньги — пусть своих просто обеспечат питанием, и то хорошо будет.

— Тут ты полностью прав. Тем более эти курсы будут с дальним прицелом — всем желающим нужно подсказать учить русский. Так как врачи наши, мол, знают только его. И назначать в обучение только русскоязычных.

— А то! Вариант вырисовывается шикарный. Поучатся тут, почувствуют наш дух и настрой, и будут у себя агентами влияния.

— Молодец какой. Додумался до первого слоя «зомбирования». Но их, в этом случае, может быть просто море. Поверь. А когда ты успел с этой Оксаной переговорить? Только на встрече?

— Почему? Вот только что закончили общаться по связи.

— Телефонной, — стебается тот?

— Нет. Радио…

Вслед за ним немножко неожиданно появился Хайнц Грунке:

— Что случилось? — только увидев парня, сразу почему-то встревожился, и спросил, как у того дела.

— Gute Nacht. Mr. Head*. Ничего. Всё нормально. Пришел доложить обо всём том, что сегодня было мною и моей бригадой выполнено.

*Доброй ночи, господин Глава.

— Извини, Хайнц, я вообще за всеми хлопотами этого длинного дня забыл, а чем вообще ты занимался?

— Мы все так и поняли, когда вы за всё время так и не поинтересовались нашим прогрессом, хотя и вчера, и, тем более, сегодня считали эту работу очень важной для всех.

— И всё-таки?

— Я почти весь день занимался наладкой и настройкой сервера, а мои помощники монтировали везде, где это нужно, и линейные усилители, и коробки соединения, и модемы с роуторами. Всё то, что вы выдали утром, и добавили в обед.

— Вспомнил… Наконец-то! Ну и — как успехи?

— Начну с себя, так как эту работу контролировал от и до. То есть — железом стойки и её программным модулем. Так как сама начинка немного отличалась от той, под которую писался весь пакет программ, то пришлось уже во время их загрузки частично переделывать. Буквально на ходу. Но, в конце концов, всё заработало так, как и было должно.

— Значит, как только нам привезут оптокабель, и его уложат, то можно будет пользоваться без проблем?

— И да, и нет. Хоть и вся начинка очень хорошая, самая совершенная из тех, которые я знаю, но одной стойки достаточно мало.

— Да ты что? Мы такую ставили на контору с офисом, где работало больше полутысячи человек. Неужели нам — мало?

— Вы хотите, как я понимаю, в наших условиях, честно, пока достаточно скромных, иметь основную часть мировой паутины? А для этого очень мало.

— И что ты предлагаешь?

— Сюда, для основной части, минимум три, а желательно четыре-пять таких-же. И на Базу не менее двух.

— И этого тогда точно на всё хватит?

— Вот именно. И, даже, с запасом — под будущее развитие.

— Хоть и жалко тратить вес поставки, но ради благого дела чем не пожертвуешь.

— К ним нужны будут батареи резервного электропитания…

— Так я же тебе утром выдал всё, что было в резерве. Неужели тех пяти штук мало на всё?

— Очень. Я все уже подключил и поставил на зарядку — их примерно должно хватить на полтора-два суток. Чуть не правильно произнес фразу, извините. Но это же только для одной стойки. А они нужны для всех тех, что ещё тут будут.

— Ох ты-ж. Засада прям. Ну ладно, ничего не поделаешь, не за один раз, но возьму всё то, что ты рекомендуешь…

— Но и это не всё, что я хотел бы доложить.

— Неужели ещё новости есть?

— И какие! Я утром повстречался совершенно случайно с молодой женщиной…

— Уже нашел себе новую, устал от тех подруг из земли обетованной?

— Не смешно…

— Так что ты хотел сказать?

— Вчера сюда, на Победу, была привезена женщина, Ярьина — сибирачка, она сама, увидев, чем мы занимаемся, подошла и начала разговор. Мне он очень понравился. И, уже во второй половине дня она вторично пришла, и не сама, а с четырьмя спутниками — тремя мужчинами, и молодой девушкой, примерно моих лет. Она и в первый раз начала интересный разговор об интернет-связи, а уже во второй продолжила. С дополнениями и уточнениями. Которые объясняли её спутники.

— И что такого нового и интересного можно придумать в таком деле?

— В том-то и всё дело, что её предложение было совершенно не связано с той работой.

— А что же она придумала такого?

— И она, и те мужчины, все они дома работали… не знаю, как сказать… в общем, все занимались передачей интернет-сигнала не по проводам, или кабелю, а при помощи направленного радиолуча. Мне тяжело это объяснять на чужом языке.

— Так пусть сами обратятся. Я ведь не кусаюсь?

— Они и хотели, но видя всё то движение в Доме, не рискнули, и попросили меня о том, чтобы я… как это? А! Замолвил словечко. Правильно?

— Правильно-правильно, Хайнц. Передай — пусть не боятся и приходят, когда у меня будет свободное время. Или оставят запрос, что они пришли, у секретаря, и Марина мне доложит. А та девчонка, кто она?

— Hacker, computerdieb… Она назвалась хакером — это компьютерный вор, правильно? — увидев мой кивок, парень продолжил, — она сказала, что дома занималась работой с разными, часто verboten запрещёнными программами. Она вам, как специалист, нужна?

— А вот завтра встречуть и с ней и тобой, проверим её уровень знаний и опыта. Если, как она хвастается, такая хорошая, то после проверки займет твое место, если ты, конечно, не пртив этого. А сам уйдешь на Базу.

— Bubgeld, хорошо. Я и сам этого хочу, и девушки меня там zug, тренируют.

— Ну тогда до завтра. Утром встретимся…

Эта познавательная беседа, с далёкими перспективами, прошла уже перед самым сном, почти в полночь. А ведь до неё у нас позади был ещё целый день…