Чихнув от набившейся в носоглотку радиоактивной пыли, я погладил лежащую нимфу по спине, на что она злобно заворчала, а после хлопнул пониже, потому что нефиг ворчать, когда ты днями напролет едешь на чужой шее, а потом спишь как сурок!

— Ты невыносим! — поставила диагноз тоскливо потягивающаяся Тамарис, — Дед невыносим. Это место — невыносимо! А вы — особенно невыносимы!

Последнее относилось к зедам, заглядывающим в нашу тесную пещерку снаружи. Их оранжево-красные глаза поблескивали, облизывая взглядами вкусную и почти доступную девушку, путь к которой преграждала моя туша. Иссушенные мутанты, невесть как и на чем живущие в этой местности, были поражены красотой прекрасной девы, отчетливо желая оставить кусочек на память себе… ну или даже сохранить внутри.

Угнетенно ворча, Тамарис приняла от меня колбу со съедобной дрянью, начав отхлебывать её мелкими глотками. Лежащий на полу Абрахим молчал, он со вчера с нами не разговаривал. Быстро перекусив, мы собрались, Тамара снова села мне за шею, устроив дипломат с бывшим отшельником на спине, после чего я шагнул к выходу из пещерки. Светало, зеды быстро рассасывались по скальным щелям и трещинам, спасаясь от солнечного света.

Над горами всходило солнце.

За пять дней мы тут прошли расстояние меньшее, чем скарабей пробегает за пару часов. Скалы, горы, искаженный рельеф местности, расплавленный столетия назад камень в виде сложнопреодолимых преград, ветер и зеды, всё это мешало само по себе, а еще ведь приходилось проверять любое (!) мало-мальски ровное место, на котором могли уцелеть мины или еще какие-нибудь пакости. Парочка таких гадостей в начале пути едва не оставила меня без ног.

В общем, крайне недружелюбное место с полностью отсутствующим биоценозом. То есть, сколько я не приглядывался и не принюхивался, никак не мог определить, что именно жрут местные зеды. Тонкие и ломкие фигуры, черные и паукообразные, таились, казалось, в каждой щели, сверкая оттуда огненными глазами. В каждой! А мы не в старой заброшенной церкви, мы, блин, в горной местности!

Естественным подобное быть не могло ни на крошку, от чего я, скользя ботинками по очередной чересчур гладкой каменной поверхности, мысленно аплодировал даосам, когда-то создавшим из подручной хрени тут настоящую зону смерти. А как иначе-то сказать? На всём белом свете (хотя какой он, к черту, белый), есть только одно существо, которое зеды не могут разодрать в клочья за считанные секунды. Это я. Точнее, могут, но не хотят. Всё остальное эти милые гуманоиды расчесывают запросто, включая силовые доспехи!

Они, кстати, и послужили причиной молчания нашего бывшего отшельника. Абрахим, понявший, что злобные гадкие твари выполняют точно такую же функцию, как и его духовно богатые соплеменники, проникся моими откровениями на всю кору головного мозга, а теперь страдал в горести и печали нежелательного прозрения. Ну, то есть, а как ему было возмутиться? Безымянные Боги натурально спасли его народ, дали возможность стать полноценными, очистили родные земли, всё такое. Подумаешь, всё построили так, чтобы дети пустыни стали первым барьером для тех, кто захочет покопаться в каких-то странных, никому не нужных, горах, да? А теперь вон, видит кучу черных убийственных монстров, зырящих на нас отовсюду, и понимает, что никто электротатар за людей и не держал.

Да и не собирался.

— Сами дурни, — со вздохом резюмировал я, взойдя на очередной пик, — Могли бы развиваться, обогащаться культурно, развивать промыслы. Творить всякую такую цивилизационную херню и прочую дипломатию. А вы что? Столетиями бегали по пустыне, сливали излишки населения в набегах, а потом… снова бегали по пустыне. Даже зеды умнее вас.

— Почему они умнее? — озадачилась нимфа, скучающая на моем загривке.

— Потому что мозгов нет, проблем нет, а все горы — их! Да и достижений столько же.

Ну а чем еще заниматься, когда ты то вверх лезешь, то вниз, то обходишь очередной кусок когда-то наполовину расплавленной породы, торчащий из земли, на которой почти нет ровных мест? Только разговаривать. Опасностей-то тут нет, только зеды и гравитация!

Контрольный центр, к которому мы направлялись, был когда-то мелким КПП, которому сильно повезло оказаться не разрушенным, а просто поднятым вместе с солидным куском скалы так, что каким-то чудом выжили даже сетевые коммуникации, соединяющие этот небольшой пункт с основной сетью ОПЛОТ-а. Когда я добрался до нужного места, то понял, почему оно вообще уцелело — небольшой бетонный домик был прикрыт неслабым скальным козырьком, нависающим сверху, а еще забит вековой грязью так, что разглядеть КПП, не зная, что ты ищешь, было почти невозможно.

Добраться до этой будки было сложно, я чуть ли не полтора часа потратил за закидывание крюка-кошки, никак не хотевшей цепляться, но, в конечном итоге, мы-таки залезли в эту хибару, а затем кое-как расположились в ней, с тоской обозревая фронт работ. Он, так-то, был пустяковым, всего лишь камеры и сканеры протереть, только вот попробуй это сделать, если у тебя тупо пол наклонен под сорок градусов…

Ничего, справились. У меня был чемодан с отшельником, чтобы поставить себе под ноги, а еще довольно высокая нимфа, выполнившая сначала роль танцовщицы на шесте (канделябре), а затем и швабры, пока я удерживал тот самый шест. Компьютер, поморгав сканерами, определил меня как главнокомандующего, поканючил уничтожить «враждебного биоробота и неликвидный элемент защиты», но затем сдался, присвоив нимфе и отшельнику статус «сопровождающих врио главнокомандующего». После того, как электронная хреновина нас отсканировала, нам показали карту, показывающую путь к следующему пункту нашего назначения.

…самая опасная часть пути.

— Серьезно? Мы пойдем вниз…? — уныло пробормотала Тамарис, с прищуром рассматривающая картинку на еле живом мониторе, — Там же зедов должны быть тысячи!

— Вряд ли, — подумав, откликнулся я, — Не знаю, что они жрут здесь, но что-то жрут. В технических коридорах им вообще нечего жрать. К тому же, у нас другого варианта нет, дорогая… если я правильно понимаю эти значки. Ну-ка нажми на тот, красный…

Нимфа вывела на экран сначала текстовую сноску, а потом даже видеофайл, пусть и искаженный помехами, но явно показывающий, как здоровенный воздушный корабль, размерами чуть ли не с корабль-храм церкви Звездного Света, удирает от горной гряды, откуда по нему долбит плазма и какие-то черно-фиолетовые лучи. Подпалины и пробоины на днище и бортах судна показывали, что у гор есть здоровенные зубы!

— Случилось это час назад, — кивнул я своим мыслям, — Сомневаюсь, что это совпадение, ребята. Кто-то сюда рвётся, а может быть, даже рвётся за нами. Видите, от гор по дронам палят? На низкой высоте эти хрени свободно будут летать здесь, между пиками и провалами. Нам лучше уйти под землю.

— Мой народ не успел покинуть пустыню, как тут же прилетела какая-то мерзость! — грустно крякнул бывший отшельник, — Чужак, идём скорее! Может, у тебя получится её сбить… тогда мы надолго будем обеспечены отличным металлом! Когда люди вернутся…

— Какого деда эта пустыня потеряла! — с чувством промолвил я, ловя сползшую по шесту нимфу, — Мужик! Патриот! Правдоруб! Искатель истины!

— А то! — с самодовольством откликнулся чемодан.

— Вот потому-то тебя и уделали, — ухмыльнулся я, — Не хрен было отсвечивать. Ваша задача патрули гонять была, а не выяснять, что это такое. Всё, господа и дамы, чешем вниз. А то…

Тут земля ощутимо вздрогнула так, что мы повалились в одну кучу, хватаясь друг за друга и громко молясь матом, чтобы тот козырек, что прикрывает КПП, сейчас не обломился, сделав из нас кашу… но затем, спустя минуту содрогания, поверхность успокоилась. Я всё-таки рискнул, вновь загнав нимфу к монитору, где мы увидели, что корабль, вжухнувший по горам какой-то здоровенной бомбой, вновь идёт в атаку.

И… удирает, потому что по нему палят уже с совершенно других мест, так еще и ракета вдогонку пошла, которую еле сбили.

— А, нет, не сбили, — хмыкнула Тамарис, тыча пальцем в экран, — Она разделилась! Подбили корабль! Вон, дымит, снижается!

Это было хорошо, но у нас были дела. У местного компьютера не было доступа ко всем модулям связи ОПЛОТ-а, а мне нужно было срочно связаться с моими цвергами, так что я, в очередной раз поймав нимфу за мягкое, принялся вызволять нас из нагнувшегося домика, отправляя на новое приключение.

И вот оно получилось… неприятным.

Добраться до нужного провала, даже не провала, а пролома, ведущего на полуразрушенный бункерный уровень базы, было несложно. Пять часов прыжков, забросов троса, недовольного бормотания женщины — и мы уже на месте. А вот затем пришлось спускаться вниз на десятки и десятки метров. Это было куда сложнее, чем в той ракетной шахте, предоставлявшей хоть какие-то упоры для пальцев на одинаковом друг от друга расстоянии! И это я молчу про зедов! Черных, страшных и сильных, но очень и очень легких! Там, где я, сопя и мучаясь, выверял каждый шаг, гадкие огненноглазые твари чуть ли не ползали мухами! А канделябр? Он так-то весит более полусотни кило!

Зеды, впрочем, были напряжнее. Они смотрели, они шуршали, они перемещались…

И каждый из них пытался отцапать себе кусочек нимфятины! Тамарис дёргалась, лягалась, материлась, плакала… привлекая к себе всё больше и больше внимания. Быстро дошло до того, что один из зедов, не выдержав, прыгнул прямо мне на спину, точнее, на сидящую на спине женщину. Мне удалось его рефлекторно поймать рукой, что породило некоторую мизансцену, совмещенную с очень сильными переживаниями. Всё-таки, сжимать мутанта среди сотен его насторожившихся собратьев, да еще и под землей, да еще и в подобном пространстве…

Вертящийся у меня в руке зед напоминал куклу, сделанную из обгоревшего дерева. Он был легким, твердым и… довольно-таки сильным, хоть эту силу и быстро прекратил показывать, поняв, что я ему не врежу. Под сдавленные рыдания спутницы и кашель отшельника, я повесил одного из самых опасных мутантов планеты на подходящую поверхность, а затем принялся спускаться дальше, зорко охраняя свою «принцессу».

Тамарис за этот спуск определенно получила множество душевных травм. Спускаясь в пробитую и изломанную коммуникацию, представляющую из себя вход в полуразрушенный туннель, я даже порадовался, что нимфа не настоящая женщина. У той бы точно выкидыш был, а вот эта фиг расстанется с несомым! И да, пройти сюда с цвергами нечего было даже и думать. Местное «население», ползающее вокруг пыхтящего меня, было очень активным, а некоторые из зедов настолько прошарены и чутки, что пытались украсть чемодан с кусками Абрахима!

Тем не менее, мои выводы оказались в конце концов верными. Чем ниже мы опускались в глубины разломанной скалы, тем реже нам попадались черные человекоподобные монстры. Зеды уже не висели на вертикали и не выглядывали из разломов и пещер, а лишь спускались туда, куда направлялся я, либо наоборот, поднимались снизу.

Тайну этого движения мы узнали, когда уже виден был конец спуска. Зацепившись за большую трещину, я оказался привлечен светом, мелькнувшим в ней, так что, подтянувшись, стал наблюдателем, как из огромной лужи светящейся зеленой жижи, известной всему миру как «крайтекс» сотни зедов, рассевшихся по её берегам, неторопливо пьют эту самую противную жидкость.

— Вот они чего, — озадаченно поведал я миру умную вещь, — Вот они как. Эва как!

— Аа… ведь это открытие мирового у-уровня! — дрожащим голосом поведала Тамарис, у которой, кажется, появилось несколько седых волосков, — Е-если они пи-питаются крайтексом, то могут быть частью… нет, они его сдерживают, Кри-индж! Он же растёт бесконтрольно, хоть и медленно! Е-если они его на постоянной основе…

— Конечно, на постоянной, — удивленно моргнул я, продолжая осматривать небольшое светящееся озерцо и десятки приникших ко мерцающей влаге смертельно опасных мутантов, — Мы уже как глубоко спустились, а тут ни мха, ни плесени, ни насекомых каких-то. Банально нет другого источника жратвы и питья для этих милашек!

«Милашки», оторванные звуками от еды, тревожно зашевелились, от чего мы и решили срочно продолжить наше погружение. Абрахим уже вопил нимфе по радиосвязи через заныканную женщиной гарнитуру о том, как он глубоко жалеет, что связался с такими отбитыми существами как мы! Причем, кажется, самые ближайшие к нам монстрики слышали его жалобы…

Постоянно забываю, что все монстры, мутанты, лупоглазы, нимфы, люди и прочая гадость, включая меня самого, является продуктом чьего-то сумрачного разума. Вот, казалось, зеды, да? Черные скелетообразные люди, немые и очень тихие, боящиеся открытого света, с их оранжево светящимися в темноте глазами и пальцами, способными раздирать кевлар и сталь? Напоминают нечто из фильма ужаса, да? Сознание просто не дает тебе возможность подумать мозгом о том, что эта лютая херня, вон, хлебающая зеленую мерцающую жижу, тоже кем-то для чего-то спроектирована. И вот, продолжая ползти вниз с женщиной, скрипящей о том, как она устала, ты не можешь отказаться от мысли, что эти гребаные зеды были сделаны людьми, которые по утрам вставали, целовали жену, а потом делали эдак ручкой, вопя «Хайль, Оплот!».

Ну а какие еще варианты?

Впрочем, не знаю, что бы я сам делал на месте организации, которая более ста лет боролась с инопланетными агентами. Тут так можно озвереть, что станешь хуже любого зеда, цыгана или риэлтора.

Наша точка назначения выглядела как провал в провале, который мы нашли в провале. Причем, почти на ощупь, света здесь не было даже для моего крутого зрения. Кое-как впихнувшись в совсем невеликий пролом в обнимку с нимфой, боящейся зедов как снаружи, так и внутри, я оказался в перекошенной тесной комнатушке, наполовину засыпанной слежавшейся пылью. Однако, из неё шёл другой выход через дверной проем, в котором мы и обнаружили еще один терминал, напоминающий тот же, что и на брошенном КПП. С некоторым трудом его запустив, я с неудовольствием обнаружил, что это не то, что нам искусственный разум ОПЛОТ-а обещал, а всего лишь дистанционный открыватель чего-то. Отдав команду открыть это «чего-то», мы добились жужжания, кряхтения и вжиканья, с которым часть пола превратилась в откинувшийся солидный люк.

— Да вы издеваетесь… — заглянув в люк, я обнаружил в нем то, что видел теперь исключительно в гробу и белых тапочках — длинную лестницу вниз, ведущую во тьму.

— Там нет зедов! — жизнелюбиво просипела нимфа, потирая себя руками, — Лезем туда!

Устами женщины глаголит истина. Поразившись очередному выверту абсурдности своих приключений, я полез в дыру, порадовавшись увиденному механизму закрывания люка. Пока спускались, а это было долго и печально, удивлялся наличию в этой шахте кислорода, а заодно слушал завывания бывшего отшельника на тему того, что мы спускаемся в глубины ада. Аргументы нимфы о том, что глубины ада остались выше, населенные вполне существующими чертями, разбивались о глубинную убежденность человека-дипломата в том, что истинный ужас не может заключаться в банальном разрывании на куски зедами, он должен быть более метафизичен!

— Накаркал, сукин сын! — тоскливо вздохнул я в абсолютной темноте, ощущая, что под ногами уже не бесконечные перекладины лестницы, а твердая перекошенная под углом почва, — Тут сдвиг пласта был, мы застряли!

— Сначала мы съедим Абрахима! — истерично и чересчур быстро заявила Тамарис, явно много думавшая на эту тему, — Сначала его!

— Говорил же я, что ты озвереешь с их питательной слизи… — я начал водить руками по сторонам, пытаясь нащупать края колодца, по которому мы спускались, — Вот и началось. А мы её еще не доели.

— Дурная баба… — неодобрительно, но с пониманием, проворчал отшельник, — Вы подняться сможете часов за десять!

— А куда⁈ — злобно взвизгнула в ответ Тамара, — Там тоже жрать нечего!

— Всё бы тебе жрать… — с этими словами я, окончательно поняв, что мы-таки не застряли, а спустились, принялся аккуратно отходить от лестницы, поводя руками. Вокруг было пустое пространство.

Выключателя нащупать не удалось, терминала тоже, но что-то вроде двери обнаружено было. Отогнав девушку с чемоданом к лестнице, я приступил к тому, для чего, казалось, был создан — к превращению неподатливых поверхностей в выпуклости и впуклости во имя торжества свободы, воли и надежды. Первая пара ударов плечом была пристрелочными, а потом я, правильно устаканившись, влупил так, что преграда на моем пути кокетливо вмялась и, видимо от мощности тыка, кокетливо показала нам лучик света, бьющий из появившейся щели!

Слабый, тонкий, но…

Ух как нас это раззадорило. Повинуясь ободряющим воплям женщины из-за спины, я принялся увечить бедную дверь во всю мощь. Та, как оказалось, не просто так стояла, а была еще заставлена разными стеллажами, ящиками, да прочим хламом порядочного веса, но меня уже было не остановить. Я шатал и дверь, и стеллажи, и всё остальное, рвясь к компьютеру, который должен был нам дать доступ ко всей сети давным-давно умершей организации. Дело было даже не в том, что весь этот спуск среди монстров меня как-то особо поколебал, нет…

Меня колебала вся эта пустыня, все эти горы, все эти кочевники, и вся эта леди Полундра с неубиваемой Микаэллой, идущие по нашим стопам! Блин, ну сколько можно-то, господа⁈ Раньше хоть интересно было, хоть люди встречались по дороге, пусть они и хотели меня убить! А тут сплошные пустоши и мутанты, слизь вместо жратвы, да нимфа, которой только жаловаться и трахаться хочется!

Вломившись, я расшвырял всё зацепившееся, озирая всё оставшееся налившимися кровью глазами. Оставшееся благоразумно не отсвечивало, а лежало и стояло, куда отшвырнули. Компьютера в этой кладовой не было, зато светила тусклая лампочка, в свете которой было пронзительно очевидно, что это помещение не посещалось разумными последние две сотни лет. Зато из него вела еще одна дверь!

Воинственно фыркнув, я пошёл на неё. Продержалась эта засранка меньше, чем первая, так как ничего ей с той стороны не помогало. Свет очередной лампочки придал мне сил, так что, смяв и отшвырнув металлическую дверь, я лишь враждебно зарычал на следующую, бывшую мало того, что издевательски круглой, так еще и куда монументальнее! Нет, сейчас кто-то огребет…

— Криндж, стой! Её изнутри можно открыть! — ворвался под свод моего возмущенного разума голос нимфы.

…и та, куда только смотрят законы природы, снова была права. На двери был натуральный вентиль, которым она отпиралась. Точно отпиралась, я такие на подводной лодке видел!

Криндж одерживает убедительную победу против жалко стонущего вентиля и наша компания из мужика, женщины и чемодана с дедом вываливается… в полутемный длинный коридор, железный и технологичный, слегка освещенный, с нормальным содержанием воздуха, но безо всяких признаков нужного компьютера. Вполне приличный, на мой взгляд, коридор, по которому нужно идти, заглядывать в разные двери и искать нужную нам электронную гадость, скажу я вам, но это сделать сразу не выходит, потому что в конце коридора, под самой яркой лампочкой, стоит натуральная человеческая фигура, пучащая на нашу пыльную троицу натуральные человеческие глаза!

А еще она орёт!

— Тревога! Вторжение! Запустить режим обороны! — сорванным голосом орал встреченный нами в глубинах совершенно точно безлюдной территории, находящейся под совершенно безлюдной территорией… за совершенно безлюдной (одни киборги!) пустыней… человек.

Ну обосраться теперь!