Дракон. Летает. Подумаешь, эка невидаль? Чего от серьёзных дел-то из-за него отвлекаться? Но отвлеклись. И даже прикрикнуть на них не получилось, так как я… то есть, Кащей в моём теле, тоже на эту рептилию как-то слишком внимательно залип. Подозрительно внимательно!
А потом ещё и заседание новообразованного «Госплана» раньше времени завершил, повелительным жестом «изгнав» всех из зала совещаний. После чего, походкой, быстрой настолько, что ещё чуть-чуть, и она перешла бы в бег, направился к главному, тронному залу, туда, где рядом с «монаршим креслом», на специальном постаменте, под колпаком из бронестекла под сигнализацией и присмотром десятка камер, хранилась Шапка Мономаха.
Я сразу-то даже не понял, но Кащей спешил, едва сохраняя видимость невозмутимости, именно к ней. Правда, чуть-чуть не успел. Если б плюнул на солидность и перешёл на бег, как ему того очень хотелось, успеть бы смог. А так — нет. Не успел: в тот же зал, одновременно с ним, но с другого входа ворвался, дерзко распахнув двустворчатые двери ногой какой-то самоуверенный китаец в красном, расшитом золотом «китайском халате», название которого я до сих пор не могу выучить — постоянно из головы моей вылетает.
Пришлось Кащею останавливать своё движение и направляться не к постаменту с вожделенной Шапкой, а к Трону, на который величаво и торжественно водружать мою монаршую задницу, ведь свидетелей этой сцены было много, и с каждой минутой они всё прибывали и прибывали. Причём, свидетели все, как на подбор: Бояре, нынешние Главы Провинций, их ближайшие помощники с заместителями, Князья, Богатыри, Паладины… они ведь все на сегодняшние Большой Государственный Совет вызваны были, и ещё не успели не то, что город, но даже дворец покинуть.
На глазах у настолько представительного собрания, нельзя суетиться и слабость выказывать — проблемы с дальнейшим управлением Империей будут.
Однако, удивительным было не наличие и качество свидетелей, а то, как этот китаец беспрепятственно дошёл до тронного зала? Дошёл, и его никто не попытался останавливать, никто не задержал: ни Бояре, ни Князья, ни Паладины, ни охрана дворца, набранная из Императорских Гвардейцев.
Единственные, кто заступил дорогу вторженцу, были отец и дед. Вот они шагнули наперерез без раздумий и размышлений, синхронным движением опустив ладони на свои мечи: Пётр Долгорукий — на прямой одноручный, а Ямато Кобаяси — на классическую японскую катану. Но и то, на их лицах читалась хмурая решимость обречённости.
А ведь китаец-то не один, понял я, присмотревшись. Из-за его спины, расходясь в стороны от дверей, выдвигались ещё люди с монголоидными чертами лица, в таких же халатах, как у первого, только менее ярких, с таким же, как у него, оружием и с похожими причёсками на головах.
— Я Хонг-ди! Красный Император! — уверенно заявил вошедший первым китаец в ярком красном халате. — И я прилетел, чтобы бросить тебе вызов, Скальный Демон Ю Рий!
— И что такого в этом «Красном императоре», что все так сразу забегали? — пытался добиться у Кащея вразумительного ответа я. Но он отмалчивался, зараза. Бледнел, паниковал, но изо всех сил старался сохранить лицо невозмутимым. И внешне, для сторонних наблюдателей, это у него получалось достаточно хорошо — не думаю, что кто-то что-то такое заметил, но меня-то, того, кто сидит внутри, не обманешь!
А, между тем, всё развивалось достаточно стремительно: после того нахального вызова со стороны залётного китайца и молчаливого ответного кивка Кащея (а он не мог не кивнуть и остаться, при этом, Императором — здесь такое не канает: ты либо — да, либо — нет. Если «нет», то пошёл на… с Трона, уступи тому, кто «да»), уже через полчаса десятки вертолётов несли десятки Одарённых прочь из Москвы, за её границы, туда, где есть достаточно просторный и пустынный полигон, на котором две Седьмых Ступени смогли бы выяснить отношения, не причиняя вреда населению и инфраструктуре… ну, по минимуму причиняя.
Однако, достаточно сюрреалистичное должно быть получалось зрелище: большой яркий красный дракон в голубом зимнем небе, рядом и позади него — люди на оставляющих яркие световые полосы-эффекты летающих мечах, чуть в стороне летучий корабль с распростёртыми огненными крыльями, на небольшом отдалении сзади и впереди которого летят люди на крылатых конях. И всё это замкнуто в плотный круг чёрных вертолётов.
Понятно, что не сюрреалистичнее, чем был «Великий Поход» на Южную Америку, но не так, чтобы сильно от него отставал в этом плане. Ведь чуть дальше, за кольцом стрекочущих винтами вертолётов, летели ещё Одарённые — «нейтральные» (хотя, я бы их лучше назвал «неопределившимися») и на коврах, и в «вихрях Ифритов», и даже несколько дамочек на мётлах мне удалось увидеть.
На Драккаре со мной, естественно, летел Хирд — тридцать три Богатыря. Их состав, раз от раза, немного менялся — какие-то Князья отбывали в свои земли по делам, какие-то отлучались для несения службы в армейских частях, какие-то, наоборот — из своих земель только пребывали. Но такая ротация оставалась не слишком принципиальной, ведь, в целом, их, всё равно, оставалось тридцать три — вот так и формируются на совершенно пустом месте традиции…
Ещё, со мной на корабль увязалась Борятинская, поднялся Кобаяси — куда уж без него. Отец — тоже, попробуй выгони! Матвей, в этот раз, остался дома, в городе. Зато, я краем глаза, заметил, как в один из вертолётов поднималась Алина Милютина.
В целом же, всё это не только выглядело круто, это и было — суперкруто! Ведь, чтобы собрать в одном месте такое нереальное число Одарённых высших Рангов со всех уголков света, происходить должно было что-то поистине невероятное.
И лица у всех были более, чем серьёзные — ни на одном не имелось и тени улыбки. Не звучало и шуточек. Все были собраны, мрачны и сосредоточены. Один я — не понимал, почему. Вообще не вдуплял, что же такое происходит?
И Кащей, зараза, отмалчивался. Ну, это он зря — с Бессмертным Ослом отмолчаться не получится, как бы кто этого не хотел. Пусть, зеркал поблизости не было, но тень-то имелась. Да и полёт — не мгновенная штука. До места назначения ещё долететь надо.
— Кто он такой?..
— Ну, кто он? Ну, кто он? Ну, кто он? Ну, кто он? Эй!! Ау! Ау! Земля вызывает Кащея! Ау! Есть, кто дома? Ау!!!.. — ну, и далее всё в таком же духе. Без паузы, перерыва и надежды на избавление. А, так как, всё это не было простым внешним мельтешением, а было завязано на ментальный Дар и силу внушения, просто отключить своё внимание от потока моих, бьющих сразу по всему восприятию сигналов, неравномерного, аритмичного потока, не имелось никакой даже теоретической возможности.
Минут через пять полёта, у реципиента нервно задёргался правый глаз. Через шесть, он уже не выдержал.
— Ну, чего тебе⁈ — отправил он мне мысленный стон-посыл, окончательно сдавшись.
— Кто такой этот «Красный», и чего все вдруг стали такие серьёзные? — покладисто задал я снова, в сотый, а может быть и в тысячный раз свой вопрос ему.
— Глава одной из старейших и сильнейших Сект Демонического Пути из горных районов Поднебесной, — пояснил он.
— Пфе! — презрительно хмыкнул я, ещё не окончательно выйдя из образа Бессмертного Осла. — Подумаешь, ещё один какой-то там «Демон»! И что с того?
— А того, что ему больше четырёх тысяч лет, и он является одним из двадцати пяти сыновей самого легендарного Хуан-ди, «Жёлтого Императора», того, кто в двадцать седьмом веке до нашей эры, первым объединил китайские племена, недостаточно? — с раздражением ответил мне Кащей.
— Четыре тысячи? — присвистнул я. — Серьёзный какой дядя, — после чего продолжил с прежней интонацией. — Ну, пусть, он старый, как говно мамонта, с чего ты-то занервничал? Ты ж, сам Великий Кащей! Тот, от чьего имени дёргалась сама Шальная Императрица! Да и остальные? С чего ему такой почёт и свободный проход аж к самому Императору? Без записи, без разрешения на аудиенцию? Почему, так никто, кроме Долгорукого и Кобаяси не дёрнулись?
— Там причин много, — поморщился Кащей. — И память о прежних войнах, и репутация, и двадцать Старших Учеников в Ранге «Сянь», то есть, «Бессмертный», его Секты, которые прибыли в Москву вместе с ним… сам понимаешь, что устраивать бой таких сил в центре столицы — решение, требующее санкции с самого-самого верха: никто не хотел брать на себя такую ответственность. Проще было пропустить и сопроводить непосредственно к Императору, чтобы бойню начинать уже не самочинно, а с его решения и прямого Приказа… Ну и самое главное: он прямо обозначил цель своего визита, а Вызов на Поединок — дело святое. Тем более, ты ведь сам публично объявил недавно о том, что готов принять любой Вызов, от кого угодно, в любое время, если вызывающий готов будет поставить на кон миллион рублей.
— И что?
— И он поставил. Казначей подтвердил поступление денег на счета, — вздохнул Кащей. — Сразу же перевёл нужную сумму, как приземлился перед Кремлём — теперь не отвертишься…
— Умничка какой! — радостно потёрла тень ручки друг об друга. — И денюжку мне занёс, и целых двадцать новых подданных-Одарённых привёл! Умеет же человек подлизываться! Ладно, так уж и быть, ты его не больно прибей, пусть сильно не мучается — заслужил.
Ответом мне стал неопределённо-скептический хмык, в котором как-то не читалось особой уверенности. И это удивляло.
— Эй, а ты чего такой кислый-то? Всё ж отлично: сплошной прибыток! — сместилась тень на палубе корабля, удивлённо-внимательно-заинтересованно «заглядывая» в лицо Кащея и даже перестав потирать ручки. — Так-так-так-так! Я чего-то не знаю? Ну как давай, выкладывай! В чём дело-то? Чего боится тот, кого прозвали Бессмертным?
— Ничего, отстань. Не мешай к бою готовиться, — и отвернулся.
Что самое интересное, после этого даже «Осёл» оказался бесполезен — мужик держался железно! Не отвечал вообще ни на что, ни на какие вопросы и провокации. Буквально замкнулся в себе.
Это было уже опасно: если Кащей научится так от меня замыкаться, то я проиграю не в «битве, но в войне»! Если моя тактика «Осла» утратит эффективность… настолько быстро, то дальше захватчик моего тела сможет игнорировать меня уже на постоянной основе, я лишусь главного своего рычага давления, а это уже фатально.
Поэтому, мне нужно было эту мою маленькую «битву» выиграть обязательно, просто «кровь из носу» как, но выиграть! Достать, доебать, дотрахать, задолбать, но вынудить его отреагировать и ответить! Тут ведь уже был вопрос принципа, вопрос стратегии, а не просто удовлетворения любопытства.
Но Кащей держался. Зубами скрипел, но держался. И ведь было, от чего скрипеть: я ж не только и не столько «вербально» на него воздействовал, сколько старался изо всех своих сил давить ментально, вкладываясь в нашу связь психически, максимально точно повторяя все свои действия и ощущения, которые испытывал раньше, когда ещё владел своим телом и применял в нём Дар Разума. Имитировал, вспоминал, давил, посылал и посылал сигнал, снова и снова, снова и снова. До той поры, когда уже начинало казаться, что вот-вот кровь из носа пойдёт, как во всем известных голливудских фильмах о перенапрягающихся телепатах. У тех ведь два режима «перегрева» имелось всегда: первый — это кровь из носа, а второй, предсмертный, это, когда кровь из глаз течёт.
Вот, до первого «уровня» я, по своим субъективным ощущениям, точно дошёл. До второго — нет. Пока нет.
Не потребовалось. Драккар успел долететь до полигона раньше. Начались организационные хлопоты, которые позволили Кащею отвлечься и получить временное облегчение и передышку от моих «Ослиных» атак.
От моих. Но не от атак того китайца! Ведь летели-то мы сюда не просто так, а для Поединка, увильнуть от которого, теперь уже было вовсе никак нельзя.
Быстро расчистили и огородили площадку, выгнали всех зрителей, судей, секундантов, свидетелей, медиков и прочих бесполезных людей за ограждение, перегнали вертолёты и иную технику на условно безопасное расстояние, отправили десяток летающих дронов с видеокамерами для документации предстоящего боя.
Не то, чтобы кто-то всерьёз надеялся, что в процессе схватки таких тяжеловесов, как «Красный Император» с «Императором Человечества», но хоть какие-то кадры успеть с них получить было бы неплохо. И даже эти единичные кадры будут стоить дороже тех самых дронов, которые погибнут, пытаясь их заснять, какими бы они навороченными не были.
«Красный» китаец вошёл в ритуально очерченный на песке круг и достал из ножен свой меч. Кащей, чей момент колебания заметил только я, тоже шагнул в этот круг и обнажил мой Артефактный дзянь, который тут же запылал белым пламенем, что выглядело, признаться, максимально эффектно и угрожающе.
Вот только, по сути, было не меньше, чем самым простейшим фокусом: Кащей лишь послал свою силу, с задействованным Огненным Даром через меч, как через максимально подходящий для этого проводник, ведь «пробуждённый» мной Артефакт и так был напитан моей силой «до краёв» — ещё одна порция, причём, совсем небольшая, скользнула по нему, не встречая ни малейшего сопротивления. При этом, Белое, самое мощное, самое горячее и самое разрушительное из видов Пламени, не причиняло клинку, который окутывало, ни малейшего вреда.
Фокус. Простой и безобидный. Хотя, конечно, если таким «пылающим мечом» кого-то коснуться, едва задеть или, ещё лучше, рубануть — то мало ему не покажется. Сомневаюсь, что даже «Стихийный покров» сможет долго выдерживать и сопротивляться такому воздействию, не говоря уж про «Волевой». Но! В том-то и дело, что по этому кому-то ещё попасть нужно! А меткости, силы или скорости этот зрелищный спецэффект мечу не добавляет. Даже больше того — уменьшает область видимости для самого владельца меча, того, кто его держит и этот эффект применяет.
Видимо, «Красный» китаец был действительно старым и опытным, потому что, едва глянув на этот запылавший клинок, он искривил губы в иронично-презрительной усмешке, явно показывая этим, что прекрасно понял суть применённого приёма.
Он, в отличие от Кащея, свой дзянь, чуть ли не как брат близнец, похожий на мой, поджигать не стал, хоть и мог бы — я своим «шестым чувством Артефактора» ощущал, что меч это не простой, и изготовлен он не простым мастером. Китаец поджёг всего себя.
То есть, окутался проявленным в визуальном спектре «Стихийным покровом» Огня. Мощным, ровным, максимально устойчивым и плотным, настолько равномерным, что только завидовать оставалось такой степени филигранного контроля над своей Стехией.
Его пламя было яркого, насыщенно красного цвета. Такого, каким бывает солнце на восходе и иногда, очень редко, на закате. Казалось, что это не огонь, который непрерывно пробегает по его телу, а шёлковая одежда, в которую он укутан от кончиков пальцев ног до кончиков пальцев рук и кончиков волос на голове.
Последним из виду скрылось в огненном скафандре его лицо. Я ещё глазами Кащея успел увидеть угрожающую улыбку на этом лице и недобрый предвкушающий блеск его глаз, прежде чем всё окончательно затянуло красное пламя.
Потом… потом огонь пополз по рукам вверх и затянул собой остававшийся до того свободным и видимым клинок меча.
Затем огонь сполз с ног китайца на землю и потянулся от него в стороны, расходясь, охватывающим Кащея с боков и окружающим его сзади непроглядным красным кольцом высотой метра в три.
Причём, за спиной Кащея оно сомкнулось меньше, чем в метре, заставив того сместиться на полшага вперёд и поморщиться от жара, неприязненно поведя плечами и лопатками.
Кощей покрепче перехватил свой пылающий меч и с безмерным удивлением уставился на клинок меча китайца, торчащий из его груди, проткнувший его насквозь, как бабочку. Клинок, вошедший в спину и вышедший из груди. «Красный», как оказалось, не просто так создавал огненное кольцо — он отвлекал внимание и прятался за ним, чтобы незамеченным пробраться за спину Кащея и проткнуть его, как то насекомое, на которое так любят охотиться филателисты.
— Блять… — тихо сорвалось с губ Кащее, лицо которого перекосилось от боли.