— Ну что, как она?

Варя и Жак, как два любопытных суриката, дружно вытягивали шеи, пытаясь заглянуть мне за спину. Но я плотно закрыл дверь нашего с Радой купе.

— Ей нужно отдохнуть. Подежурьте здесь, ладно? Вдруг ей что-то понадобится. И никого к ней не пускайте!

Я зыркнул на Дарину, стоявшую у самого выхода.

Стылых мы здорово потрепали и отбросили к реке. На новый штурм они вроде бы не собирались — пока я возился с Радой, я не забывал время от времени поглядывать на поле боя через ближайшее Око. Но всё могло измениться в любую минуту. Эти твари уже доказали, что руководствуются собственной, не вполне понятной людям логикой. Так что я спешил вернуться на стену.

Я бы, конечно, предпочёл остаться с Радой. Но сейчас я объективно был ей не нужен — целебной эдрой я её накачал, а дальше уже дело времени.

— Всё будет хорошо, Варя о ней позаботится, — отозвался француз. — А я… Можно я пойду с тобой?

— Не сейчас, Жак. Там ещё может быть опасно.

— Ну и что? Я и так отсиживался всё сражение тут, с женщинами и стариками! Дай мне хотя бы собрать образцы.

— Какие ещё образцы?

— Фрагменты тел Стылых. Для изучения. Мы с профессором Коржинской хотели бы с ними поработать… — он тоже покосился на Дарину. — Те, которые принёс с собой мсье Кречет, зачем-то сожгли. А ведь это такой ценный материал!

— Это опасно! — тут же вмешалась мать. — Тела Стылых — это даже не совсем живые организмы. Скорее конструкты, подпитываемые эдрой. И во многом они управляются извне, с помощью Резонатора. Кто знает, может, они могут сохранять связь с Резонатором даже после смерти?

— Даже порубленные на куски? — скептично отозвался я.

— Мы не знаем, как именно устроена эта связь. Был случай. Одно из племён Беловодья отбилось от нападения орды Стылых. И вождь распорядился расставить вокруг поселения колья с их отрубленными головами. А потом через эти головы хозяин орды наблюдал за посёлком. И выжидал подходящий момент…

— Ну, мы ведь не будем такими глупостями заниматься! — воскликнул Полиньяк. — Наоборот. Как раз выясним, на что именно способны Стылые. Ну вы сами подумайте — многие годы про них слышали только всякие байки. А тут у нас в руках — живые образцы… то есть мёртвые, конечно, но… В общем, это же настоящие сокровища!

Варя, слушая восторженные рассуждения жениха, лишь неодобрительно качала головой. Но Полиньяка, когда его обуревает жажда знаний, сложно угомонить.

— Да как вы не понимаете! Изучив Стылых получше, мы можем найти их слабые места. И это поможет нам победить!

— Их слабые места и так известны, — проворчала Дарина. — Они уязвимы к огню. А без своих Резонаторов быстро тупеют.

— Может, есть что-то ещё! — не унимался Жак. — Это обязательно нужно выяснить.

— Знаешь, а я с тобой согласен, — кивнул, наконец, я. — И зря, что ли, мы целую делегацию учёных из университета с собой захватили? Пусть поработают.

Видя, что Дарина хочет что-то возразить, я опередил её:

— А если считаешь, что это опасно — так помоги нашим учёным. Пригляди, чтобы чего-нибудь не напортачили. Кстати, я башку войхула, кажется, так и бросил где-то в «Медвежьем углу». Вот с неё можете и начать.

— Да, конечно. Но я хотел бы посмотреть и на тела человекообразных Стылых. Давай я сбегаю за Софьей Николаевной?

— Да некогда, Жак. Но, так уж и быть, пойдём со мной. Можешь сам там собрать образцы. Только надо поторопиться, а то наши наверняка все останки Стылых за стену выбрасывают.

— Точно! Тогда поспешим!

Полиньяк, обгоняя меня, кинулся к тамбуру.

— Может, Раде что-нибудь поесть приготовить? — спросила Варя вдогонку. — С утра немного бульона осталось…

— Позже. Она пока спит. Просто дождитесь меня.

Дарина удержала меня перед выходом.

— Богдан! Я вижу, ты злишься на меня, — мягко сказала, кладя ладонь мне на грудь. — Из-за Рады. Но поверь, ей это нужно было не меньше, чем всем нам. Чем раньше она научится управляться со своим Даром…

— Да понимаю я. Давай позже об этом поговорим, ладно? — не очень-то вежливо прервал я её.

Выскочил, наконец на улицу, на ходу натягивая шапку и застёгивая ворот кухлянки. Догнал Полиньяка, и вместе мы быстро, почти бегом, направились к южным воротам.

Я действительно всё ещё был зол на Дарину, но сейчас это было не так уж важно. Пик эмоций миновал, когда я убедился, что Раде ничего не угрожает. Перенесла она этот инцидент легче, чем тот раз в Самуси, и во многом за счёт того, что гораздо быстрее прервала поток эдры, хлещущий из её Истока. Это хорошо. Значит, она уже лучше контролирует этот процесс.

Но на этом хорошие новости заканчиваются. Как и в прошлый раз, чудовищная нагрузка не прошла для неё бесследно. И даже с моей помощью ей понадобится как минимум несколько дней для того, чтобы восстановиться. О повторном применении Дара в ближайшее время нечего и думать. А это значит, что мы, по сути, выкинули свой главный козырь в первом же бою.

А ведь против нас даже не вся орда, а только её часть! Судя по всему, бывшая подружка Кречета, Ёлпынг-Най, ещё далеко от острога, а сюда выслала лишь передовой отряд. И что делать, если она заявится сюда со всеми силами?

Улицы крепости бурлили — сейчас было особенно заметно, что народу сюда набилось, наверное, вдвое, а то и втрое больше, чем предусмотрено. Но паники среди гражданских почти не было. Да, шум, гам отовсюду, то и дело слышен женский плач и причитания, но так ведь и причин для этого хватает. Пока мы с Жаком пробирались к воротам, нам по пути попалось десятка два раненых разной степени тяжести. Кого-то тащили на носилках, кого-то вели под руки. Добравшись до южной стены, мы увидели и ещё более печальную картину.

Мертвые. Много, гораздо больше, чем я ожидал. Их оттаскивали с передовой и выкладывали пока прямо на земле, в ряды. Больше всего погибших было со стороны гарнизона — их тела легко узнавались по одинаковым овчинным тулупам со светлыми воротниками. Человек, наверное, тридцать, а то и больше.

Были и потери со стороны Священной Дружины. Мы увидели Демьяна и Ахмада, хмуро стоящих над телом, погруженным на носилки. Подбежали к ним, тоже замерли в некоторой нерешительности.

— Родька? — спросил я негромко.

Демьян кивнул. Сам я едва узнал молодого вампира — так сильно была повреждена голова и верхняя часть тела. Его не спасла даже феноменальная живучесть, характерная для Детей Зверя.

— Много ещё наших полегло?

— С десяток, — отозвался Велесов. — Может, больше. Там, на стенах, ещё разбирают завалы. Путилин и Погребняк там.

— А Борис Георгиевич?

Старый волк мотнул головой в сторону ворот. Ободряюще похлопав его по плечу, я побежал дальше.

Кабанова мы нашли не сразу — сначала пришлось пробиться через бойцов, сгрудившихся перед воротами. Они что-то оживлённо обсуждали.

— Ну, а с этим-то что будем делать? Его же ни туда, ни обратно теперь не вытянешь…

— Может, взорвать его к едрене фене?

— Ага! Чтобы всю округу потрохами закидать?

Пробравшись ближе, я разглядел застрявшего в проёме с наружной стороны стылого носорога. Тот во время последней своей атаки прошиб-таки створки ворот, но завяз в обломках, и в этом положении получил два 65-миллиметровых бронебойных снаряда почти в упор. Сдох, похоже, далеко не сразу, и пока ворочался, застрял уже окончательно. Теперь торчал поперёк прохода, и как убирать эту тушу, не очень понятно.

— Да пусть теперь там и остаётся. Вместо баррикады. Хватит уже здесь торчать, как школяры в зоопарке!

Это был голос Кабанова — уже изрядно осипший, но всё ещё громкий, разносящийся над всей площадью. Мы с Жаком, пробиваясь через толпу, добрались до бывшего преподавателя.

— Одну пушку здесь оставляем, — продолжал командовать тот. — Картечи побольше запасите. И караул из пяти человек должен дежурить здесь круглые сутки. Ефремов!

— Я!

— С этого момента отвечаешь за этот пост. Людей себе сам подбери. Ещё ручных гранат каждый пусть добудет, не меньше, чем по полдюжины на брата.

— А если Стылые всё-таки прорвутся и решётку проломят?

— Заслоны поставьте. Вот тут и вот тут, под углом. С рогатинами, остриями сюда. Если прорвутся — отступите, и ещё какое-то время сможете их сдерживать. Здесь узкое горлышко, впятером можно хоть сотню положить. А если совсем тяжко будет — успеем пулемёт подтащить. Но заслоны чтобы через час уже были!

— Слушаюсь! — козырнул Ефремов и тут же побежал исполнять приказ.

Кабанов, завидев меня, обрадованно кивнул и даже обнял, вцепившись в меня так, что даже сквозь толстую меховую одежду чувствовалось.

— Уф, ну и устроили вы там… — хрипло пробормотал он. — Думал, всю стену разнесёте по брёвнышку.

— Да, не без этого. Вы как? Потери есть?

— Пока двое. И раненых несколько, уже оттащили к госпиталю. Ты сам-то цел? На тебе ж живого места нет!

Выглядел я и правда весьма потрёпанным. Все раны уже успел залечить, но вот разодранную одежду с помощью Аспекта Исцеления не залатаешь. Она ещё и изгваздана вся в чёрной крови Стылых — густой и липкой, как смола. Хорошо хоть, несколько запасных комплектов есть — эту-то, наверное, проще выбросить.

— Ерунда, — рассеянно отмахнулся я. — Меня так просто не прошибёшь. Вам помощь здесь нужна?

— Да управимся, — мотнул головой Боцман. — Лучше на стенах помогите. Да и вообще, надо понять — пойдут эти твари на второй заход или нет. Пока вроде откатились.

Я прикрыл глаза, переключаясь на Аспект Ткача. Два Ока, установленных на южной стене, я потерял, но смог взглянуть на крепость со стороны реки. И картина открылась впечатляющая.

Всё-таки Аспект Разрушителя — страшная штука. Поле перед стенами было перебуровлено так, будто какой-то обезумевший великан бороздил землю огромным ножом — кое-где следы от луча были такие глубокие, что в них можно было укрыться, как в траншее. Повсюду валялись останки Стылых. Особенно много их было рядом со стеной — местами под их телами едва можно было разглядеть землю.

Судя по количеству трупов, пожалуй, половину отряда мы у Стылых перебили, а то и больше. Остатки отошли метров на триста-четыреста к югу, к самой реке. И сейчас там клубилось облако морозной маскировки вроде того, которое их маги применили при штурме. Туман этот расползался на сотни метров, ветер относил его вниз по реке, так что толком непонятно было, ни сколько Стылых осталось, ни чем они заняты. Лишь иногда там мелькали какие-то вспышки.

Можно, конечно, попробовать пообстреливать этот участок из пушек — пусть и вслепую. Но пока нашим было не до этого.

В общем, мощь Разрушителя за считанные секунды переломила ход битвы. Но вот с прицельностью у Рады, конечно, беда. Или, точнее сказать, сама сила, которая из неё вырывается, не приспособлена для аккуратных воздействий. Сбивая штурмующих со стены острога, она здорово её повредила. Пожара, к счастью, не началось, и каменный фундамент тоже остался цел. Но на довольно обширном участке верхняя часть стены обрушилась. И часть пушек, установленных там, мы тоже потеряли — штуки три я точно разглядел валяющимися внизу.

Впрочем, пока я отлучался, подлечивая Раду, наши тут времени не теряли. Раненых и погибших оттащили внутрь крепости, но на стенах по-прежнему суетились десятки бойцов — и из Священной Дружины, и из банды Кречета. Приметные тулупы гарнизонной формы я тоже заметил, хоть и стало заметно меньше.

Тряхнув головой, я поморгал, переходя к обычному зрению.

— Да не похоже, что они сунутся. По крайней мере, в ближайшее время.

— Хорошо, если так, — крякнул Кабанов. — Хоть немного успеем зализать раны. Эй, Жак, ты чего? Брось каку!

Пока мы разговаривали, Полиньяк уже где-то раздобыл бледную оторванную кисть руки, явно принадлежавшей Стылому — с угольно-чёрными когтями и какими-то письменами на тыльной стороне ладони. Как она очутилась по эту сторону стены — загадка. Но француз обрадовался этой находке, как ребёнок. Правда, не знал, куда её деть — никакой сумки он с собой не прихватил. Тоже мне, исследователь.

— Да всё в порядке. Это он образцы собирает, по просьбе профессора Коржинской.

— А, ну раз так…

— Кстати, Борис Георгиевич, — добавил Жак. — Если вам попадутся ещё фрагменты тел Стылых, а лучше целый экземпляр — то сообщите, пожалуйста. Мы постараемся их все тщательно изучить.

Боцман отреагировал скептически, но всё же указал на открытый навес справа от ворот.

— Всю подобную пакость я распорядился вон туда оттаскивать. Так что сможешь глянуть. Но поторопись — к вечеру мы собирались это всё в яму сбросать и сжечь.

— Нет, нет, ни в коем случае! Вдруг пропустим что-то интересное!

— Давай уже наверх, вивисектор, — проворчал я, поторапливая француза.

На стену вела добротная деревянная лестница с перилами. Сами косоуры — из длиннющих стволов камнедрева, ступени тоже толстые, прочные, из распущенных повдоль брёвен. Но сейчас она обрывалась почти в пропасть — вместо широкой площадки, на которой в начале боя размещались две пушки, в стене зияла изрядная пробоина.

Когда мы с Жаком поднялись, и я разглядел повреждения поближе, стало понятнее, в чём дело. Стена была толстая — даже в самых узких частях, где были только проходы от одной площадки к другой, на ней свободно могли разминуться двое человек. Но внутри она была не монолитна. Бревенчатый каркас из стволов камнедрева был заполнен очень грубым раствором из крупных камней, а кое-где, кажется, и вовсе из песка и щебня. Судя по всему, кое-где были и пустоты — возможно, какие-то потайные ходы. Рада лучом своего Дара сковырнула кое-где внешнюю сторону стены. И ладно бы разнесла в щепки несколько зубцов — это было бы не страшно. Но бревна камнедрева прочные, как гранит, и уложены были хитрым способом, цепляясь друг за друга. В итоге, когда вышибло несколько — те потянули за собой другие, выворачивая наружу целые участки каркаса. Кое-где из-за этого обвалилась и внутренняя кладка, оказавшаяся недостаточно крепкой.

Сильнее всего пострадала верхняя треть стены Полным обрушением это точно не грозило — удар пришёлся очень вскользь. Плохо то, что нарушилась целостность самой линии обороны — кое-где внешних зубцов не осталось вовсе, а для прохода годились лишь узенькие неровные мостики, обрывающиеся в пропасть.

Но наши люди не сидели без дела — наверху кипела работа. Раненых уже всех переправили вниз, а теперь казаки пытались хоть как-то залатать бреши, и в первую очередь — проложить по верху что-то вроде строительных лесов, чтобы восстановить сквозной проход. Я даже удивился, насколько быстро это было организовано. Ну сколько я пробыл с Радой? Минут двадцать? Ну, полчаса от силы.

Но всё же повреждения оказались более обширными, чем я успел разглядеть в разгар боя. Впрочем, в те секунды я был сосредоточен только на Раде. Если бы я не успел её вовремя поймать… Ай, даже думать об этом не хочется.

— Да уж, хреново… — пробормотал я вслух.

— Не то слово, — вдруг раздался позади голос Кречета. — Но главное, что мы им хорошенько дали по зубам.

Да что у него за привычка подкрадываться!

— «Мы»? — проворчал я, оборачиваясь через плечо. — Что-то я тебя на стене не видел.

— Зато я много чего интересного наблюдал, — невозмутимо отозвался атаман, догоняя нас с Жаком. — Ты и сам парень не промах, но невеста у тебя, оказывается — вообще огонь. Что ж ты её прятал до последнего? Она ведь могла сразу всю орду сжечь, не подпуская к стенам.

— Не всё так просто, — буркнул я.

— Но она хоть в порядке? Мне показалось, что…

— Не суй нос не в своё дело, ладно? — огрызнулся я.

— Да как скажешь, князь, — рассмеялся Кречет, выставляя перед собой ладони. — Что ты злой-то такой?

Мы все втроём, лавируя между торчащими как попало брёвнами, прошлись по верху стены к ближайшей уцелевшей площадке с пушками. Тут стояло две трёхдюймовки, артиллерийский расчёт тоже дежурил рядом, поглядывая на юг. Здесь же оказался и Путилин с Погребняком. Оба стояли у края стены, наблюдая за противником через бинокли и переговариваясь. Рядом отирался и Феликс Орлов. Телохранителей его не было видно поблизости.

Увидев меня, катехонец заметно обрадовался.

— А, Богдан! Ты куда запропастился? Как Рада?

— Уже лучше. Но, боюсь, в следующий раз свой фокус покажет не скоро.

Он сокрушённо покачал головой и снова взглянул в бинокль.

— Что ж, ну по крайней мере, мы их отбросили. Они явно не ожидали такого отпора.

— А я так и сказал, — вклинился Кречет. — Вряд ли они сегодня повторят штурм. Скорее всего, будут ждать подкрепления.

— Похоже на то, — согласился и Погребняк. — И судя по всему, они растягиваются. Вон, полукольцом выстраиваются вдоль всей излучины.

— И… похоже, что-то строят, — добавил Орлов, вглядываясь вдаль. Он обходился без всякого бинокля. — Вон там уже больше десятка деревьев повалили. Вон, видите? Опять!

Одна из высоченных сосен на опушке леса медленно накренилась, а потом и повалилась наземь.

— Укрепляются, сволочи, — вздохнул Кречет. — Готов об заклад биться — к северу от крепости в лесах тоже их отряды рыщут. Можно сказать, мы уже в кольце.

— Ну, это как раз было ожидаемо, — проворчал Погребняк. Он был ещё мрачнее, чем обычно, и здорово потрёпан. На правой щеке запеклась огромная ссадина. — Чего я не ожидал — что они на нас так с ходу попрут. И ведь у них почти получилось!

В голосе его промелькнула горечь и едва сдерживаемое отчаяние. Это было так непохоже на толстокожего грубияна, каким я его видел все эти дни, что я невольно присмотрелся к нему внимательнее. Даже без Аспекта Морока было понятно, что он в полном раздрае.

— Выше нос, есаул, — попытался я его подбодрить. — Мы ведь отбились. И теперь знаем, на что эти гады способны. К следующему разу постараемся подготовиться лучше.

— Отбились? — огрызнулся он. — Ты это Тагирову расскажи! И остальным ребятам, которых сейчас во дворе в рядок складывают. Я, почитай, половину людей потерял, убитыми да ранеными.

— Так Тагиров тоже погиб? Жаль. Среди наших тоже есть потери.

— Да знаю… — уже чуть спокойнее отозвался есаул. Но потом зло зыркнул на Кречета. — Это вон кто у нас в резерве отсиделся.

— Ты же сам моих людей не пустил на южную стену, — спокойно пожал плечами Кречет. — Не доверяешь?

— Доверять? Такому отребью, как ты?

— Господа, спокойнее! — Путилин вклинился между ними, как рефери. — Собачиться между собой — точно хреновая идея. Лучше давайте думать, что делать дальше.

— Ну, а какие у нас варианты? — фыркнул Погребняк. — Только вцепиться покрепче в эти стены и держаться до тех пор, пока подкрепление из Томска не подоспеет. Правда, стены, оказывается, не такая уж помеха.

— Вот тут я мог бы подсобить, конечно, — вздохнул Кречет. — С помощью Дара. Но, увы, я здорово истратил силы за последние дни. Мне надо восстановиться.

— Ну да, конечно! — процедил есаул.

Но я за фразу атамана сразу зацепился.

— А если подробнее? Ты мог бы укрепить стену?

— Не совсем. Но можно сделать так, чтобы к нам было сложнее подобраться. Только, говорю же, мне нужно подкопить силы. На это обычно уходит несколько дней, не меньше.

— А если я… помогу?

Эдры после вчерашней бури вокруг по-прежнему было полным-полно. Я даже после интенсивного боя был заряжен под завязку. Правда, не припомню, чтобы мне доводилось делиться ею с другим нефилимом. Обычно всё наоборот — я сам вытягиваю энергию из тонких тел противников. Но учитывая, что я в целом очень гибко могу обращаться с эдрой… Почему бы не попробовать?

Я подошёл к Кречету вплотную, и тот, хотя и сохранял внешнее спокойствие, чуть отшагнул назад. Похоже, напрягся. Я перехватил его Аспект — так наверняка будет проще. Невольно замер, прислушиваясь к себе — как всегда, когда получал незнакомый Дар.

Показалось, что я стал тяжелее — от ступней будто бы потянулись невидимые канаты вниз, к земле. В груди застыл тяжелый, чуть вибрирующий ком, чутко реагирующий на малейшие колебания — даже на шаги во дворе крепости. Их я чуял за десятки метров. А ещё — и это было совсем уж непривычно — у меня будто бы добавился ещё один орган чувств. Им я ощущал… саму землю. Мощные глыбы фундамента подо мной, уходящие метра на три в глубину. Саму почву под слоем снега — неоднородную, слоистую, с какими-то крупными вкраплениями тут и там, на разных уровнях.

Промерзлая земля вовсе не казалась чем-то безжизненным и твёрдым. Я ощущал её почти как продолжения себя. Как бескрайний приветливый океан, в который так и хотелось окунуться. И который готов был в любой момент отозваться на мой зов…

— Богдан, с тобой всё в порядке? — обеспокоенно спросил Путилин.

— Да, да, — встряхнулся я и положил Кречету ладонь на грудь, в области солнечного сплетения. Тот от неожиданности дёрнулся, но я удержал его, схватив за отворот одежды.

И резко, за несколько секунд, наполнил его грудной узел эдрой. Тот оказался довольно вместительным — пришлось истратить больше половины своих запасов.

Кречет судорожно вздохнул, хватаясь за грудь, закашлялся. Откуда ни возьмись вдруг выскочил здоровенный детина бандитского вида в меховой куртке со светлым желтоватым верхом — один из подручных атамана. Топор в его руке был весьма угрожающего вида — целая секира, способная отрубать конечности за одни удар.

— Тихо, тихо, Ошкуй, — успокоил его Кречет. — Всё путём.

Телохранитель, зыркнув на меня напоследок, отступил. Кречет же взглянул на меня удивлённым и немного шальным взглядом.

— Вот это ничего себе… — пробормотал он, потирая грудь и. Прислушиваясь к ощущениям. — Да кто ты такой вообще?

— Что, теперь тебе силёнок хватает?

— Теперь — да. Похоже, батарейка под завязку заряжена. Можно попробовать. Только мне надо будет спуститься.

Он взглянул вниз, оценивая высоту стены. В этом месте она была метров шесть-семь.

— Есть верёвка?

— Да не надо, я тебя и так спущу.

Я переключился на Аспект Ветра, который у меня теперь скрещен с Телекинезом. Подхватил атамана невидимой рукой и швырнул вниз — чуть резче, чем стоило бы, и затормозив лишь у самой земли. Но, надо отдать ему должное — он даже не вскрикнул в полёте. Лишь, приземлившись, коротко и ёмко матюкнулся. Взглянув наверх, весело махнул рукой.

— Ага. Так тоже можно, — хохотнул он. — А теперь — дайте мне пару минут…

Он сел прямо на землю, скрестив ноги, как буддийский монах, и замер. Мы все невольно напряглись, наблюдая за ним. Но время шло, а ничего не происходило. Так что Путилин вернулся к прежнему вопросу.

— Что ж, я согласен с Макаром, — сказал он. — Нужно использовать эту передышку для того, чтобы максимально укрепиться. И учесть ошибки первого боя.

— И как вы их учтёте? — проворчал Погребняк. — Мы всё сделали по науке. Подпустили их поближе, из пушек шрапнелью отоварили. Но им это, как мамонту дробина!

— Значит, нужна картечь. Калибром побольше. И не только из пушек, но и в виде фугасных бомб, которые можно сбрасывать прямо вручную. Сможем такие изготовить?

Есаул задумался.

— Хм… Да дело-то нехитрое. Емкость какую-нибудь, пару картузов пороха, да всяких железяк напихать…

— А ещё — против них хорошо действует жар-камень, — добавил Феликс. — И вообще огонь сам по себе. У них как будто… Кровь вскипает, что ли. Даже небольшие ожоги переносят плохо. Я даже видел, как у одного глаза полопались.

— Да, я видел, какие ты трюки проворачивал, — поморщился Погребняк. — На лету из револьвера кристаллы лопал. Но такие игрушки могут плохо кончиться. Ведь сроду не угадаешь, как жар-камень взорвётся. Бывает, просто на два куска разваливается, и огнём пыхнет чутка. А бывает, что полыхнёт так, что метров на пять вокруг всё выжигает к хренам собачьим. Так и своих можно пожечь.

— А что, если к ручным гранатам кристаллы прикреплять и бросать за стену, когда они уже вплотную будут? Совмещать обычный взрыв с огненным облаком?

— Хм… А что, может и сработать.

— Хорошая идея, Феликс, — кивнул Путилин. — Вот вы и займитесь её реализацией. Подготовьте таких боеприпасов побольше, и раздайте своему взводу. Будете держать вон тот участок стены, от угловой башни и до артиллерийской площадки. В прошлый раз там как раз много тварей прорвалось.

— Так точно, — кивнул Орлов с заметным удовлетворением. Кажется, ему действительно было важно оказаться полезным. Да и на стене он сражался наравне со всеми. Или просто выслуживается?

— Богдан, ну а у тебя какие предложения? Ты что-то затих…

— Я думаю о том, что в обороне войны не выигрываются.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Помните, что мы утром обсуждали? Главного Резонатора не видно. Похоже, основная часть орды не пошла к острогу. Они пробиваются к Ин-Хазыру. И у нас есть шанс их перехватить. Или устроить засаду.

— Давать им бой за стенами? — скептично переспросил Погребняк. — Да мы сейчас-то еле сдюжили! С артиллерией, с гранатами…

— А вас я и не прошу вылезать из-за стен, — оборвал я его. — Занимайтесь тем, чем и занимались. Укрепляйте оборону, постарайтесь продержаться как можно дольше. А я соберу небольшой отряд и попробую обезглавить орду. Возьму только самых опытных и сильных нефов. Демьяна, нескольких волков, которых он выберет…

— Нельзя так рисковать, Богдан! — резко оборвал меня Путилин. — Помни — ты не только собой рискуешь, но и Радой, и… успехом всей нашей экспедиции. Или ты забыл, зачем мы вообще затеяли этот поход?

— Да уж поверьте, я помню.

— Ну так вот! Если ты сейчас по глупости погибнешь, то что нам дальше прикажешь делать? Демьян, кстати, тоже ключевой человек в экспедиции. Стая слушается только его. А это очень важная часть отряда.

Я вздохнул.

— Понимаю вашу тревогу, Аркадий Францевич. Но, если мы не справимся с какой-то кучкой мёрзлых мертвяков — то куда уж нам соваться к Оку Зимы? И отсиживаться в крепости тоже смысла нет. Тегульдет — это точно не главная цель Стылых. Они хотят укоренить свой Резонатор в Ин-Хазыре. И нужно не дать им это сделать. Это сейчас важнее всего.

— Я пойду с тобой, летучий батыр.

Оглянувшись, я увидел Карагай, сидящую на зубце стены в нескольких шагах от нас — в своей лёгкой на вид одежде из дубленых шкур — приталенной, плотной, не стесняющей движений. Когда она успела появиться — похоже, никто не заметил, потому что остальные тоже удивлённо охнули.

— А ты знаешь путь к Ин-Хазыру?

— В само священное место — нет. Но я хорошо знаю те места. Найдём.

— Шестипалый может знать! — вмешался Погребняк. — Этот пройдоха, кажется, тут всю округу излазил вдоль и поперёк.

— А где он, кстати? — спохватился я. — Его ведь Тагиров арестовал ещё в ночь убийства Зимина. Он что, так в карцере и торчит?

— Да не до него как-то было, — виновато крякнул есаул. — Но ничего, зато протрезвел за это время. Так что, если…

Фразу он не закончил, потому что снизу вдруг раздался громкий нарастающий гул, а сама стена ощутимо дрогнула — так что все дружно вскрикнули, инстинктивно подгибая колени.

— Землетрясение⁈ — изумлённо выдохнул Орлов.

— Да это Кречет, мать его в дышло! — рявкнул Погребняк.

Мы и забыли про атамана, который, наконец, после некоторой подготовки пустил в ход свой Дар. Земля вдоль всей южной стены Тегульдета вздыбилась, пошла вперёд волной и застыла в виде острых направленных под углом наружу клыков метров по два-три в длину. Эти гребни перемежались с узкими глубокими ямами, которые сверху выглядели бездонными — этакие чёрные провалы.

Снова перехватив Аспект у Кречета, я разглядел изменения более детально. Теперь я видел не только поверхность земли, но и на несколько метров в глубь, и благодаря этому лучше оценил его замысел.

Это было гораздо эффективнее, чем если бы он просто сотворил ров вдоль стены. Стылые наверняка быстро преодолели бы его, соорудив что-то вроде живого моста. Но эти вот кривые торчащие сосульки из мёрзлой земли, хаотично перемежающиеся с глубокими ямами, создали серьёзную полосу препятствий, примыкающую к самой стене. Шириной она была метров пятнадцать-двадцать — вполне хватит, чтобы пехота Стылых в ней вязла во время штурма. И вот тут-то можно будет расстреливать её сверху из всего, что есть, и забрасывать гранатами и бомбами.

— Эй, князь! А не мог бы ты подбросить меня обратно? — донёсся снизу невозмутимый голос Кречета.

Я подтянул его наверх телекинезом. Атаман, отряхиваясь от пыли и снега, с довольным видом подмигнул остальным.

— Ну, как вам? Теперь только попробуйте сказать, что я не вношу свой вклад в оборону.

— Что ж, впечатляет… — пробормотал Путилин, глядя вниз со стены.

— В круг сделать не вышло. Но полукольцом с юга я крепость охватил. К северу почва слишком каменистая, и лес близко подходит, корни мощные… Но ничего, там мои ребята на стене дежурят. Не пропустят никого.

Погребняк покачал головой, проворчав себе под нос что-то нелестное. Но даже он был вынужден признать, что Кречет и правда здорово помог. Если бы во время дневного штурма Стылым приходилось продираться через эти дебри — то схватка могла бы сложиться гораздо легче для нас.

— У меня вот только другой вопрос назрел, — усмехнулся я. — Куда ты умудрился потратить эдру до этого? Дар у тебя, мягко говоря, неслабый — вон, разом несколько гектар земли переворотил…

Кречет рассмеялся в ответ, но глаза его на мгновение прищурились — напряжённо, недобро.

— А тебе, я смотрю, палец-то в рот не клади. Всё-то ты подметишь.

Я спокойно встретил его взгляд, тоже чуть прищурившись. Но внятного ответа от него так и не дождался. К тому же нас отвлекли.

— Аркадий Францевич! Аркадий Францевич!

К нам, торопливо огибая валяющиеся на дороге обломки, спешил Полиньяк. Пока мы разговаривали, он уже успел обшарить стену. Раздобыл где-то кусок брезента, связал его углы, так чтобы получилась этакая торба. Оттуда торчали жутковатые трофеи — оторванные конечности Стылых, их оружие, обрывки каких-то тряпок.

— А это зачем набрал? — поморщился Погребняк. — Скидывай всю эту требуху за стену!

— Нет, нам это пригодится! — запротестовал француз. — Для опытов. То есть для изучения. Богдан разрешил.

— Ну, раз так, то ладно, — кивнул Путилин. — И что, нашёл что-то интересное?

— Да вот…

В руке у Жака было несколько замызганных кусков какой-то плотной ткани.

— Это что?

— У многих Стылых сохранились остатки одежды. И в том числе вот такой, похожей на шинели. И там вот эти… le shevron… как это по-русски? Погоны? Нашивки?

Погребняк взял у него один из обрывков, расправил.

— Ну да, шеврон и есть, гербовый, армейский. Только…

Он вдруг осёкся, вытаращив глаза.

— Что? Что там такое? — тут же подтянулись к нему остальные.

— Это нашивка Ачинского гарнизона, — пробормотал есаул. — Вон, герб ихний. На красном поле — лук и колчан со стрелами…

— Да, и таких я нашёл четыре штуки, — кивнул Жак. — Может, их и больше. Но почти все останки Стылых уже сбросили за стену, так что…

— А вы с Ачинским острогом как, связь-то держите? — спросил Путилин.

— Ну, телеграфа у нас тут нету, как видите, — проворчал Погребняк. — Да и вообще, Стрельцов с комендантом Ачинским крепко поцапались ещё несколько лет назад, так что корреспонденцией не особо обмениваемся. А последний караван от них мимо нас проходил в начале зимы, только-только как лёд на реке встал.

Мы все невольно замолчали, переглядываясь.

— Но… Это ведь ещё ни о чём не говорит, — полувопросительно произнёс Орлов. — Возможно, какой-то небольшой отряд казаков из Ачинска пропал в тайге, угодил в лапы Стылым… Или это вовсе дезертиры какие-нибудь.

— Всё может быть… — задумчиво проговорил Путилин, разглядывая шеврон. — Но четыре штуки… Что-то не верю я в такие совпадения.

— Но если бы целый острог был бы под Стылыми — об этом уже давно бы стало известно, — потирая озябшие руки, спросил Феликс. — Разве нет?

— Да вот… хрен его знает, — поскрёб бороду Погребняк. — Даже мы в Томск зимой редко кого посылаем, тем более в такие морозы. А до Ачинска, почитай, в два раза дальше. От них, бывает, месяцами никакой весточки. Да и вообще, там ведь каторга. И основная связь с большой землёй — летом, когда туда новые партии арестантов забрасывают. А заодно и припасы всякие для гарнизона.

— А много там вообще народу?

— Да поболее нашего. Гарнизон-то сотни на четыре, а вот арестантов… Не знаю. Тыщи две-три?

Повисла долгая пауза. Мы все невольно взглянули на Кречета. Тот лишь пожал плечами.

— А я-то вам что? Я Стылых не пасу. И в последний раз с ними сталкивался на Чунгарском стане, ещё в конце лета. Но, сдаётся мне, без дела они всё это время не сидели. А может, наша орда и вовсе не единственная.

— Тогда всё даже хуже, чем мы могли себе представить, — мрачно отозвался Путилин, поворачиваясь в сторону реки. Маскировочный туман Стылых там всё ещё не рассеивался, но сквозь него всё более явственно проступали какие-то массивные угловатые конструкции, возводимые с пугающей скоростью.

Мы все тоже невольно проследили его взгляд, и повисла долгая напряжённая пауза. Прервал её Кречет. Кашлянув, он спросил:

— Кхм-кхм… Так а что это вы такое обсуждали, пока я внизу был? Кажется, Богдан затевал какую-то вылазку? Тогда я в деле.

— Да подождите вы! — с заметным раздражением огрызнулся Путилин, пряча лицо за поднятым воротником. Он, как, впрочем, и все мы, уже изрядно продрог — то и дело налетал порывистый, пронизывающий ветер, и находиться на стене стало совсем уж неприятно.

— Мы ещё ничего не решили, — продолжил катехонец. — Да и, в конце концов, что вы будете делать, даже если отыщете Резонатор? Мы ведь ещё не придумали, как его нейтрализовать.

— А из крепости как незаметно выбраться? — поддержал его Погребняк. — Через южные ворота точно не сунешься — тут даже маленький отряд сразу заметят. Но и за малыми воротами на севере наверняка тоже следят.

— Дождёмся темноты, — вдруг подала голос Карагай. — А там… Отец-ветер укроет.

Она так и сидела на стене чуть поодаль, не вмешиваясь и даже, кажется, не шевелясь, так что про неё все невольно забыли. Кречет, смерив охотницу изучающим взглядом, насмешливо хмыкнул.

— Отец-ветер, говоришь… Да нет, у меня есть идея получше.

— Какая? — насторожился я.

— Не хочу портить сюрприз. Но… заодно поймёшь, на что я потратил свои силы.

— Ну, а насчёт Резонатора-то что? — не унимался Путилин, которого, кажется, всерьёз задело, что его мнение игнорируют. И к тому же он, видимо, понимал, что сам в этой вылазке будет лишь обузой. При всём уважении к прославленному охотнику на вампиров, нынешнее дело даже не всякому нефилиму под силу.

— А вот тут уже у меня есть кое-какая идея, — сказал я. — И тоже благодаря мсье Кречету.

— Серьёзно? — поднял бровь атаман. — Поделишься?

— Не хочу портить сюрприз, — парировал я, повторив его фразу его же тоном. — Да и вообще, пока не уверен, что получится. Для начала мне надо увидеть этот их Резонатор своими глазами.

— Как скажешь. И когда выступаем?

Я взглянул на Путилина, но тот нахмурился и даже отвернулся, делая вид, что дальнейшее его не касается. Ну и ладно. Я его, конечно, уважаю, но мы не в армии, и он мне не командир. И сейчас я намерен действовать по-своему.

— Для начала — давайте-ка спустимся вниз и отогреемся, — сказал я, бросив напоследок взгляд на лагерь Стылых. — А ещё — послушаем, что скажет Шестипалый.