Утро выдалось тревожным. Впрочем, иного Путилин и не ожидал. Он почти не сомкнул глаз, хотя и едва держался на ногах от усталости. Последние дни вымотали его физически, но ещё больше давили морально. Он и сам не ожидал, что свалившаяся на него ответственность настолько будет тяготить. К опасности он привык, и рисковать собственной жизнью ему было не впервой. Но быть командиром большого отряда — это совсем другое. А тут ещё и целая толпа гражданских образовалась, и за их жизни он теперь тоже в ответе.

Ещё затемно он в очередной раз обошёл посты — скорее чтобы занять себя, чем по необходимости. Часовые на стенах докладывали одно и то же: орда пока стоит у реки без движения. Но не бездействует. Стылым не нужно спать, есть или залечивать раны. Они даже костров не жгут. Но всю ночь чем-то были заняты — со стороны их лагерей доносился грохот, стук топоров и прочие звуки, говорящие о том, что ведётся какая-то стройка. Что конкретно они возводят — сложно было понять. Но точно не стены.

С рассветом обзор со стен улучшился, но тревогу это не сняло. Особенно когда удалось разглядеть очертания выстроенных противником конструкций.

— Хреново дело, — проворчал Кабанов, разглядывая лагерь орды через бинокль. Прибор он держал своеобразно — вертикально, приставив окуляр к единственному глазу. Для него больше сгодилась бы подзорная труба, но, похоже, это было дело привычки.

— Что там?

— Здорово похоже на что-то вроде требушетов. И здоровенные какие! Далековато, правда, от стен. Я, конечно, не спец по таким штукам, но… неужели оттуда смогут что-то запульнуть? Тут же саженей двести-двести пятьдесят…

Путилин забрал у него бинокль и сам внимательно осмотрел южные рубежи. Требушетов было два, и находились они на переднем крае лагеря стылых, далеко выдвигаясь вперед в сторону крепости. При этом почти до половины снизу они были закрыты высокими защитными брустверами. И это всё Стылые умудрились возвести за ночь⁈ Где они вообще такому научились? Особенно Путилина удивили катапульты. Выглядели они грубовато, сложены были из толстенных брёвен. Но всё же это серьёзное инженерное сооружение.

— Может, раздолбать их прямо сейчас к чёртовой матери? — проворчал он. — Наши пушки-то точно до них достанут.

— Согласен. Но это не так-то просто будет. Они здорово укреплены снизу. А чтобы в верхнюю часть попасть — надо ещё изловчиться. Канониры толковые нужны, и пушки хорошо пристрелянные. Но у местных опыта-то ни на грош. Они практикуются-то раз в год.

— Но попытаться всё же стоит. С боеприпасами вроде проблем нет.

— Хорошо, сделаем. Погребняк был где-то на привратной башне. Сейчас же с ним переговорю.

— Спасибо, Борис Георгиевич. И прикажите часовым, чтобы глаз не сводили с лагеря противника! Они что-то очень уж надолго затихли, и меня это беспокоит.

— Само собой. А по поводу Орлова-младшего что решили? Может, всё же послать за ним отряд?

Путилин тяжело вздохнул, скрывая раздражение. О том, что Феликс самовольно выбрался за пределы крепости, он узнал слишком поздно — только когда сменился караул у пакгауза, под которым начинался подземный ход наружу. Заступившие на смену люди Демьяна сразу заметили, что ход разрыт, а там уже распутать маленький заговор было делом пяти минут.

Эта выходка Орлова взбесила Путилина, но ещё больше — испугала. Что, если местоположение подземного хода станет известно и Стылым? Это ведь важная стратегическая лазейка! О чём этот щенок вообще думал⁈ Мало им Богдана с его рискованными авантюрами. Но Василевский-то хоть нефилим, и его Дар и правда позволяет вытворять такое, что другим и не снилось. А Орлов сейчас — почти обычный человек. На что он рассчитывал?

Детали его вылазки, которые удалось узнать от Пака, одного из его телохранителей, звучали весьма сомнительно. Какие-то эксперименты с сигналом, управляющим Стылыми. Самодельные приборы, собранные на коленке Ригером и Ланге… Оба немца, кстати, тоже с Орловым. Если из-за этой авантюры экспедиция ещё и лишатся двух толковых инженеров…

Ох, ну попадись только под руку, Феликс Аристархович! Такую взбучку получишь, что пожалеешь, что выбрал этот поход, а не каторгу!

— Думаю, это лишнее, Борис Георгиевич, — ответил он, наконец, Кабанову. — У нас каждый боец на счету. К тому же… Пока Феликс действует маленьким отрядом — у него больше шансов остаться незамеченным.

— Значит, просто ждём?

— Да. Рисковать своими людьми из-за этого сопляка я не намерен, — отрезал Путилин и направился к лестнице, ведущей с внешней стены во двор.

Очень хотелось курить. Бросил он больше года назад, но руки в моменты задумчивости так и тянутся сами за собой к трубке и кисету с табаком. Даже сейчас, на морозе, он поймал себя на том, что шарит в боковом кармане.

Перед Кабановым он не хотел показывать, насколько его встревожила эта эскапада Орлова. На самом же деле он думать ни о чём не мог, кроме этого. И на стену-то полез, просто чтобы отвлечься.

Караул у входа в туннель был усилен втрое. Сам вход на всякий случай заминировали — чтобы можно было завалить его, если вдруг снаружи попрут Стылые. Дополнительных наблюдателей на северную стену тоже выставили. Что можно предпринять ещё? Неужели действительно остаётся только ждать?

— Ваше благородие!

Посыльный вынырнул откуда-то из-за угла так неожиданно, что Путилин машинально схватился за кобуру. Расслабился, увидев невысокого угрюмого типа с близко посаженным глазами странноватого жёлтого цвета.

Упырь. Один из людей Демьяна. Когда-то его работой было отыскивать и уничтожать подобных. Но сейчас, по иронии судьбы, именно вампиры составляли костяк экспедиции. Хотя до конца доверять им он так и не научился.

— Да?

— Велес зовёт вас к старой конюшне. Из подземного хода гости пожаловали.

— Стылые? — напряжённо спросил Путилин, сразу предполагая худший вариант.

— Нет. Люди молодого князя.

— А он сам?

Посланник неопределённо пожал плечами. Впрочем, что его расспрашивать — надо смотреть самому. Путилин прибавил шагу, почти побежал, выбирая кратчайший маршрут к северной стене острога.

У бывшей конюшни, под полом которой прятался вырытый Кречетом подземный лаз, толпилось десятка два человек. В основном караульные, но уже и зеваки из гражданских начали подтягиваться.

Внутри установили несколько жаровень с кусками огненного эмберита, так что здесь было теплее, чем на улице. На накрытом чьим-то тулупом ящике, сгорбившись, сидел Ланге — один из немцев-инженеров с «Николая Чудотворца». Весь какой-то осунувшийся, бледный, с заиндевевшими бровями, он держал в руках кружку с чем-то крепким, за пару шагов сшибающим в нос запахом спирта. Обхватил её ладонями, не в силах унять дрожь, и пока не сделал ни глотка, только озирался округлившимся глазами. Пальцы у него были белые, как свечной воск — явно обморозил, но пока сам не понял этого. Рыжебородый коротышка Ригер сидел неподалёку прямо на земле, обхватив какой-то самодельный агрегат размером с молочную флягу, и что-то бормотал на немецком.

— Где Орлов? — резко спросил Путилин, ни к кому конкретно не обращаясь. Не получив ответа, схватил Ланге за плечо и повторил вопрос, уже заглядывая ему в лицо.

— Где Орлов, я вас спрашиваю? Где остальные?

Ланге, вжимая голову в плечи, затравленно обернулся в сторону туннеля. Попытался что-то сказать, но онемевшие от мороза губы плохо слушались. Зубы у него отчётливо стучали.

— Они втроем выскочили из туннеля, — пояснил Демьян. — Я как раз тут был, так что видел своими глазами. Минут пять назад. Больше пока никого не было.

— Им, похоже, здорово досталось… — добавил кто-то из караульных.

— Отведите их быстрее в теплое место. Пусть отогреются. И Лилию Николаевну вызовите. Похоже, им понадобится помощь целителя.

— А эту бандуру куда? Вон, вцепился в неё, как в родную…

— Прибор тоже тащите вместе с ними, куда ж его девать, — вздохнул Путилин. — Только осторожнее!

— Сделаем! — коротко кивнул боец — тот самый желтоглазый, что сработал и посыльным. При этом, прежде чем отрапортовать, бросил короткий взгляд на Демьяна — будто сначала ожидая одобрения от него.

Путилина подобные моменты до сих пор слегка царапали. Ну вот как управлять экспедицией в таких условиях? Формально он — глава экспедиционного корпуса, Борис Кабанов — его заместитель. Но при этом оба они — обычные люди, пусть и при высоких чинах и с богатым жизненным опытом. А командовать приходится матёрыми нефилимами. Упыри признают, в первую очередь, Велесова, а других командиров только терпят. Богдану вообще никто не указ. У молодого Орлова тоже своя лояльная команда, которая отбилась от рук при первом же удобном случае. Чёрте что творится!

Пора признать — хреновый из тебя воевода, Аркадий. А ведь какой замах-то был! Чуть ли не крестовый поход к Оку Зимы во имя спасения человечества. Только забуксовали-то, едва успев отъехать от Томска…

Он мотнул головой, отгоняя упаднические мысли. Оглядел склад.

— А кто третий? Сказали, что вернулось трое…

Демьян кивнул на человека, который стоял чуть в стороне, прислонившись плечом к одной из вертикальных балок, удерживающих потолочное перекрытие.

Этот выглядел получше немцев — тоже изрядно потрёпанный, одежда в снегу и грязи. Но на ногах держится твёрдо.

— Кто таков? — прищурился Путилин.

Лицо у бойца было знакомое — визуально он вообще помнил почти всех членов отряда, хоть их и набралось больше полутора сотен. Но по имени не знал. Тем более люди Орлова всегда держались особняком, редко покидая свой ковчег.

— Антон Смагин.

— Тоже участвовал в вылазке с Орловым?

— Да.

— Кто остался там, снаружи?

— Панкратов. Рокотов. Ну… и сам шеф. Но… думаю, они уже не вернутся.

— Почему?

— Стылые нас накрыли, у самого лаза. Мы прикрывали отступление, как могли. Но…

— Что ж вы командира-то не уберегли? — подозрительно нахмурился Демьян.

— Он сам приказал, чтобы этих вперёд пропустили, — проворчал телохранитель, кивая на Ланге с Ригером. — Мы там испытывали их изобретение. Оно может отпугивать Стылых.

— Что ж сейчас не отпугнули?

Смагин пожал плечами.

— Забарахлило у них что-то. Да вы у них сами всё спросите.

Путилин обернулся было к немцам, но тех уже увели. Хотел что-то ещё спросить. Но тут из чёрной дыры, ведущей в подземный туннель, вдруг донеслись какие-то скребущие звуки.

Караульные отреагировали мгновенно — рассредоточились вокруг лаза полукругом, выхватили оружие. У некоторых заметно изменились черты лица — обострились скулы, полезли клыки, глаза заблестели в полутьме зелёными звериными отсветами.

— Не стрелять! — рявкнул Путилин. — Это может быть кто-то из наших.

Увы, первое же существо, выскочившее из-под земли на свет, развеяло все сомнения.

Стылый вырвался наружу, как разъярённый пёс, и с ходу набросился на оцепление. Загрохотали выстрелы — оглушительные в замкнутом пространстве, пули врезались в мёрзлую серую плоть с отчётливым чавкающим звуком. Стылого отбросило назад, и он столкнулся со следующим, уже лезущим из ямы. За ними копошились ещё несколько — твари лезли из туннеля, как муравьи из растревоженного муравейника.

— Взрывай заряды! — скомандовал Путилин, быстро опустошая барабан револьвера. — Закрывайте туннель!

Защитники попятились, и почти сразу же в глубине подземного хода грохнул взрыв — приглушённый, но такой мощный, что земля под ногами дрогнула, а с потолка конюшни посыпалась какая-то труха. Из самого лаза вдруг вырвалось огромное облако пыли — словно из древней пушки выстрелили. Люди бросились в разные стороны, с руганью, кашлем, предупреждающими окриками. Кто-то выстрелил ещё несколько раз, явно вслепую, и у Путилина сразу же мелькнула мысль, что могут зацепить кого-то из своих же.

Обошлось. Через несколько минут, когда пыль осела настолько, что можно было осмотреть лаз, стало понятно, что завалило его наглухо. Путилин распорядился перегородить его ещё и стенкой из мешков с песком и оставить караул — на случай, если Стылые всё же будут пытаться процарапаться. Побыл немного рядом, контролируя выполнение задания, но в первую очередь, чтобы немного успокоиться.

Вся эта возня с подземным ходом заняла довольно много времени. Смагин тем временем куда-то запропастился. Не найдя его в пакгаузе, Путилин вышел на улицу. Но у входа маячил лишь один из упырей и сам Велесов.

Ладно, чёрт с ним, со Смагиным. Надо допросить инженеров — и подробно, с пристрастием. Остальные члены группы Орлова, да и он сам — похоже, погибли. Так что только они знают, ради чего Феликс вообще полез в эту петлю. Что могло заставить его так рисковать?

— Куда немцев отвели, не знаешь? — спросил он Демьяна.

— Я сказал, чтобы тащили прямиком в «Чудотворец». Лилия Николаевна должна быть там.

— Отлично. Навестим-ка и мы их. Посмотрим, что расскажут…

Демьян молча кивнул, и они оба направились в сторону казарм. Путилин что-то хотел спросить по пути, но осёкся и даже приостановился, услышав донёсшийся с южной стены грохот пушек.

Хм… А Кабанов времени не теряет. Похоже, начали расстреливать укрепления Стылых. Что ж, хоть на него можно положиться…

— Ваше благородие! Ваше благородие! Аркадий Францевич!

Перепуганный гонец в форме местного гарнизона нёсся к ним, похоже, с самой стены — полушубок нараспашку, шапка сбилась набок. Не успел он добежать, как с юга донёсся ещё один залп, а вслед за ним протяжно застонал колокол — сигнал общей тревоги.

— Что стряслось?

— Там… Стылые… — задыхаясь, выпалил вестовой. — Опять штурм! Всей толпой… И быстро прут, гады!

Путилин обернулся к Велесову, и старый вампир, не дожидаясь команды, кивнул:

— Я соберу своих!

И тут же рванул к стене — слишком быстро для обычного человека, Путилин и опомниться не успел, как тот уже исчез из виду. Сам он тоже прибавил шагу, но бежать не стал — какой в этом смысл. Сам по себе на стене он погоды не сделает — ни как боевая единица, ни как командир. У Кабанова с Погребняком реального военного опыта куда больше.

Сделав короткую остановку и прижавшись к стене здания, чтобы не мешать пробегающим мимо людям, он достал из кармана коробку с патронами и перезарядил револьвер. С клинком он тоже не расставался. В городской среде предпочитал прямой узкий меч, спрятанный в трости, но в поход взял более тяжелую и длинную версию — нечто среднее между катаной и традиционной русской казачьей шашкой. Во время прошлого штурма она ему сослужила неплохую службу — острое лезвие запросто отсекало конечности Стылым.

Крепость от звуков набата и грохота пушек быстро ожила — гражданские тоже высыпали на улицы. Паники, впрочем, не было — все действовали осмысленно. Те, кто покрепче — бежали к стенам на помощь защитникам. Женщин и детей, наоборот, отводили подальше в глубь острога. Возле «Медвежьего угла» как раз собралась длиннющая вереница людей за продовольственными пайками. И что с ней делать, пока было непонятно — кто-то бросился в укрытия, но многие, похоже, были намерены стоять до конца. А кто-то и вовсе воспользовался неразберихой, чтобы проскочить вперёд без очереди. Начались потасовки, но разруливать их было некому — рядом с трактиром дежурила всего пара казаков из гарнизона.

Путилин замедлил шаг, раздумывая, стоит ли вмешиваться, но решил всё же сначала проверить ситуацию на южной стене. Тем более что канонада там продолжалась, причём не залпами, а вразнобой — похоже, каждый расчёт стрелял по готовности, едва успев зарядить орудие. Это уже не похоже на целенаправленную артподготовку. Скорее на то, что защитники отстреливаются отчаянно, без всякой слаженности.

Он уже выбежал на открытую площадку перед воротами, когда в самую кромку стены вдруг ударилась увесистая ледяная глыба, прилетевшая снаружи. Треснула, разлетелась крупными осколками, перемешанными с пылью и обломками кирпича. Следом — ещё одна, левее и ниже — удар от неё был хорошо слышен изнутри, но самого снаряда Путилин не увидел. А потом какой-то тёмный ком размером с телегу и вовсе перелетел через стену и шлёпнулся внутри крепости, разваливаясь на части.

Поначалу даже сам Путилин, который был всего в десятке метров от приземления этого снаряда, не понял, что произошло. Ком не был ледяным — наоборот, показался ему каким-то рыхлым, неоднородным, и даже упал с глухим мягким стуком. Части его покатились в разные стороны, зашевелились… Разглядеть их было сложно — по земле стелилась плотная белёсая дымка — похоже, Стылые опять заволокли все подступы к крепости своим маскировочным туманом, и через ворота он просачивался и во двор.

— Стылые! — вдруг заорал кто-то.

Да это десант! Несколько особей, сцепившихся между собой, попросту перебросили через стену по высокой дуге, используя что-то вроде мощной катапульты. Часть из них сильно повредилась при падении — двое точно переломали ноги и не могли встать. Но остальные быстро очухались и тут же набросились на людей.

Путилин, справившись с оцепенением, выхватил револьвер и рванул вперёд, всаживая на бегу пулю за пулей в ближайшую тварь. Упала та только от последнего попадания — точно в левую глазницу, так что заднюю часть черепа вынесло напрочь большим куском.

Перезаряжаться было некогда, так что он сунул револьвер обратно в кобуру. Свистнул, покидая ножны, отточенный до бритвенной остроты клинок.

Рядом с привратной башней снова громыхнуло — да так, что взвилось целое облако снежной пыли. Ледяной снаряд почти перелетел стену, но ударился в её кромку с внутренней стороны, с треском выломав верхнее бревно. Вниз вперемешку с ледяными брызгами полетели увесистые деревянные обломки. Один из них грохнулся прямо под ногами казака, бегущего к стене — тот едва успел отскочить, чтобы не шибануло по голове.

Вот это скорострельность! Минуты ведь не прошло!

Почти тут же над стеной промелькнул следующей снаряд — уже полегче, снова состоящий из сцепившихся между собой Стылых.

Десант застал защитников врасплох — большая часть бойцов была на стенах, прикрывать внутреннее пространство было попросту некому. К тому же заброшенные внутрь особи тут же рвались всё дальше в глубь острога, будто специально старались затеряться на его улочках. С разных сторон уже доносились крики ужаса, кто-то заколотил в малый пожарный колокол, установленный рядом с казармами. Паника, как едкий дым, быстро разливалась по крепости.

Стылых внутри пока было не больше дюжины, но новые порции залетали во двор с завидными темпами. Судя по высокой траектории, их с помощью каких-то легких катапульт, подтащенных под самые стены. Требушеты тем временем продолжали метать ледяные глыбы — здоровенные, на десятки пудов веса. В сочетании с ледяными кометами магов они наносили чудовищный ущерб. Но больше всего поражала скорость и слаженность этого натиска. Ведь получаса ещё не прошло после разговора с Кабановым, и тогда ещё ничего не предвещало скорого штурма! И караул со стен не снимали ни на минуту!

Один из Стылых выскочил прямо на Путилина. Оборванный, полуголый, безоружный, с оскалившимся звериным лицом. Однако даже без оружия он был очень опасен — катехонец едва успел увернуться от размашистого удара когтистой лапы, а потом пришлось отступать и дальше — монстр, атакуя, перевернул стоящую на пути тачку с углём, играючи отбросив её, будто она была из папье-маше.

Путилин закружился рядом с противником, не давая ему отвлечься от себя. Клинок держал обратным хватом, скрывая лезвие за рукой. Когда Стылый снова попытался атаковать когтями, нанёс несколько быстрых режущих ударов — будто бы мимоходом, просто проскальзывая мимо. На серой плоти чудовища словно сами собой появились длинные порезы, медленно засочившиеся вязкой чёрной кровью.

На раны Стылый не обращал внимания, и бросился вперёд снова. Но споткнулся на ровном месте — подвели рассеченные мышцы на задней стороне колена. Он упал на одно колено, и Путилин тут же подскочил к нему и одним чётким выверенным ударом обезглавил. Патлатая башка глухо ударилась о брусчатку и покатилась в сторону. Хотя остальное тело продолжало двигаться, загребая руками воздух, и даже попыталось встать.

Сам Путилин уже бежал дальше. Не к стене — там сейчас и так бойцов хватает. Нужно, наоборот, стягивать силы туда, куда долетает десант снаружи — чтобы успевать бить Стылых, пока те толком не очухались после приземления.

Часть защитников уже перегруппировывалась — он заметил, как несколько казаков спускаются по лестницам, а пара человек попросту спрыгнули со стен во двор. Очевидно, кто-то из Стаи — обычные люди бы ноги переломали при таком манёвре. Но всё же оборона реагировала на новый вызов недостаточно быстро — через стену успели забросить уже с десяток групп Стылых, и они быстро рассредотачивались по острогу, сея всюду хаос и панику.

— Всем на перехват! — закричал он, на бегу рубанув очередную тварь. — Гражданских — стягиваем к ковчегам!

— Аркадий Францевич!

Он развернулся на окрик и невольно выругался.

Кабанов был ранен. Похоже, не очень серьёзно — просто посекло щёку чем-то острым. Но крови было много, и искаженное яростью и тревогой лицо было похоже на жуткую японскую маску.

— Мы не удержим стену! — выдохнул заместитель и осёкся, потому что как раз в этот момент в башню рядом с воротами ухнула очередная ледяная глыба.

— Отставить панику! — огрызнулся в ответ Путилин, но Кабанов схватил его за плечо.

— Я что, похож на паникёра? — зло оскалился он. — Я просто правде в глаза смотрю. На стене мы лёгкая мишень. Нужно внутри острога оборону занять. Тем более что Стылых здесь скоро будет больше, чем снаружи.

Будто подтверждая его слова, во двор залетело ещё одно «живое ядро».

— Бей их! — заорал кто-то из казаков, первым бросившись в атаку.

Путилин с Кабановым тоже отвлеклись, помогая бойцам, стягивающимся к месту падения десанта. Стылых в новом ядре оказалось штук шесть, один ползал на пузе из-за сломавшегося хребта. Но оставшиеся дрались, как черти. Двое сразу же прорвались дальше в глубь острога. Троих прикончили на месте, но для этого пришлось навалиться всем отрядом — благо, в моменте образовался трёхкратный перевес.

Однако не прошло и минуты, как во двор шлёпнулся новый десант.

С громогласным рёвом с середины лестницы, ведущей на стену, спрыгнул Погребняк. Приземлился тяжело, едва не рухнул на четвереньки. Но тут же вскочил и рванул к Путилину. Из оружия при нём был только его молот на длинной рукоятке, и увесистое навершие было чёрным от крови Стылых.

— Отступать надо! — без предисловий выдал он. — Они уже на стены карабкаются, а людей у нас осталось — кот начихал.

— Как мы прозевали начало штурма⁈ — едва не взвыл от отчаяния Путилин. — Они что, за несколько минут требушеты успели подкатить?

— Нет, эти здоровенные дуры бьют прямо оттуда, за полверсты. Понятия не имею, как у них выходит!

— А десант?

— Малые катапульты, размером с телегу. Их, похоже, подтащили ещё ночью, скрытно, под снегом спрятаны оказались. До чего же хитрые твари…

Есаул зарычал — больше от бессилия и страха, чем от ярости.

— Так что — неужто отступаем? — вынырнувший будто из-под земли Велесов зыркнул на остальных изменившимися звериными глазами. Старик тяжело дышал, из под верхней губы его заметно торчали клыки.

— Да, нужно отходить, — буркнул Путилин, оглядываясь и пытаясь хоть как-то сориентироваться в разверзшемся хаосе.

Казалось, среди защитников уже не осталось даже намёка на боевые построения и вообще хоть на какой-то порядок. Но когда Демьян, Кабанов и Погребняк бросились в разные стороны, выкрикивая команды своим подопечным, бойцы постепенно подтягивались друг к другу и действовали всё более слаженно. Отступили от внешней стены, перекрыли проходы внутрь крепости, быстро возводя баррикады из подручных средств.

В том, чтобы отодвинуть рубеж обороны, был свой резон. Мощности малых катапульт Стылых едва хватало, чтобы перебросить десант через стену по высокой дуге. Большие требушеты тоже действовали на пределе своей дальности — ни одна глыба ещё не ударила по территории острога. Однако, отступив, защитникам пришлось бросить артиллерию на стене. За собой получилось оттащить только пулемёты и две лёгких 65-миллиметровых пушки, установленных во дворе перед воротами.

В течение следующих нескольких минут паника схлынула и установилось шаткое равновесие. Десант стал сыпаться реже, и цепочке защитников удавалось весь его сдерживать. Путилин даже послал нескольких бойцов из крыла Велесова вглубь крепости — отловить тех, кто прорвался.

Однако эта передышка оказалась мнимой. Воспользовавшись тем, что люди покинули основной рубеж обороны, Стылые перестали пользоваться катапультами и начали карабкаться прямо по стене. Нападать не спешили — похоже, ждали, пока подтянутся отстающие. И те прибавлялись с каждой минутой — снизу, со двора, было видно, как твари собираются в проходах между башнями, на площадках с пушками. Как всегда, безмолвные, жуткие, как ожившие мертвецы.

— Ох, хреново дело… — процедил сквозь зубы Погребняк, засевший за поваленной набок телегой рядом с Путилиным. — А где эта ваша девчонка, которая пожгла их всех в прошлый раз? Она нас тогда просто спасла! И самое время ей опять появиться.

Встретив его взгляд, Велесов мрачно покачал головой.

— Не выйдет, — отрезал Путилин. — Её Дар ещё не восстановился. Так что в этот раз придётся отбиваться самим.

— Да как⁈

— С божьей помощью, — огрызнулся катехонец. — Вы верующий, Макар? Тогда самое время молиться.

— Эй, глядите! — выкрикнул кто-то из казаков, и в голосе его пробился ужас.

Среди Стылых, собравшихся на стене у верхней площадки лестницы, ведущей вниз, замаячила фигура, резко выделяющаяся на фоне прочих.

Существо было огромным — настолько, что уже сложно было назвать его человеком. Над остальными Стылыми он возвышался так, что они казались по сравнению с ним детьми. И весил не меньше здоровенного племенного быка — доски лестницы под ним скрипели так, что было слышно даже отсюда.

— Ну и туша!

— Да сколько же в нём росту? Аршина четыре, не меньше!

Рядом с гигантом, будто для контраста, появилось несколько тощих полуголых фигур ледяных колдунов — с торчащими из-под серой кожи рёбрами и с длинными кристаллами чёрного льда, прорастающих откуда-то из плеч и из верхней части спины.

Великан остановился, окидывая медленным взглядом двор острога и играючи удерживая на плече резной деревянный тотем, вырезанный из бревна толщиной в обхват взрослого мужчины. Вдруг повисла долгая тягучая тишина, нарушаемая лишь шумом и криками, доносящимися из глубины крепости. Те же, кто был у стены, замерли и, кажется, даже дышать перестали.

А потом гигант вдруг подхватил свой тотем обеими руками, поднял над головой и спрыгнул во двор. Приземляясь, плашмя ударил бревном оземь, поднимая волну ветра и ледяных осколков.

И в тот же миг остальные Стылые хлынули, как волна, внутрь крепости.