Дом промышленника Бушара, отца Мальвин, стоял на одной из самых дорогих улиц города, где кусты подстригали кубиками и шарами, а железный забор блестел так, словно его натирали бархатной тряпочкой. Громада из серого камня с белыми колоннами и высокой мраморной лестницей выделялась среди соседних домов размерами и огромными вложениями. На пороге меня встретил дворецкий, но я уже подготовилась, надев белоснежный халат, натянув на лоб белый колпак, а на лицо — очки с мутными стеклами. Разумеется, магическими. В руках я держала саквояж, пропахший лекарствами.

— Кто такой? К кому? — спросил мужчина, толком не определив мой возраст и пол.

— К важной пациентке, — басом отозвалась я и поправила на носу очки. — Профессор Вилкин, специально прислали из дворца. Работаю с особо опасными неврологическими нарушителями. То есть нарушениями. Тут у меня заключение научного консилиума и санпротокол.

И я помахала перед лицом привратника важными документами с печатями, которые, разумеется, состряпала сама.

— А это кто такой? — щурясь, спросил привратник, указывая на змеелисицу.

Я облачила Полли в длинный лекарский халат, который скрыл хвост, на голову нацепила такой же, как у меня, колпак, скрывающий уши, а за маской прятались усы и острые зубы.

— Ассистент, — уверенно соврала я. — Лер Лисичкин. По процедурным вопросам.

Полли приподнялась на хвосте, вмиг став выше, и в упор посмотрела глазками-пуговками на привратника. Да еще вытащила из кармана халата клизму.

— По процедурным… — то ли с ужасом, то ли с уважением протянул работник и побежал в дом докладывать.

Вскоре дверь открылась, и на пороге возник промышленник: низкорослый мужчина внушительной комплекции и с огромным самомнением.

Я важно ему кивнула, еще раз представившись, и показала красное удостоверение с королевской печатью. Долго ли умеючи состряпать на коленке?

— Наконец-то профессора прислали, — с удовлетворением заметил он. — А то утром каких-то лекаришек без званий подослали. Только переглядываются, перешептываются, а сделать ничего не могут. А дочка страдает!

Нас провели по мраморной лестнице на второй этаж и впустили в просторную спальню. На постели под розовым балдахином с вытянутой ногой на груде подушек «страдала» Мальвин.

— Нам нужно осмотреть пациентку, — объявила я хозяину дома, выставляя его из комнаты.

— Но!.. — попытался возразить он.

— Диагноз и схему лечения я вам сообщу после осмотра.

— Я отдам любые деньги! Только спасите дочь! — прокричал промышленник, и я кивнула, захлопнув перед его лицом дверь.

— Профессор Вилкин и ассистент Лисичкин, — буркнула я, представляя нас Мальвин. — Мы должны вас обследовать.

— Что, опять? — недовольно протянула она, скидывая с плеч легкий халатик.

— Раздеваться не нужно! — остановила я больную. — Осмотр высоко-техномагический. Пациентку прошу не нервничать и не двигаться.

Полли достала из чемоданчика прибор, напоминающий подзорную трубу с торчащими из нее проводами. И я сделала вид, что рассматриваю поврежденные органы — ногу и голову.

Мальвин же рассматривала меня.

— Я вас где-то видела, — прищурилась она. — Лицо какое-то знакомое. Вы меня раньше лечили?

— Лично лечу только в особо опасных случаях, — заявила я пациентке, отметив, что память потеряна не полностью и кое-что девица помнит. — Попрошу меня не отвлекать! Ситуация серьезная!

— Доктор, что со мной? — испуганно вскрикнула Мальвин. — Я буду жить?

— Будете, — подтвердила я. — Но недолго…

Мальвин охнула, откинувшись на подушки, а я успокоила:

— Недолго помучает боль в ноге, у вас вывих. Забинтуете поплотнее и сможете ходить.

— А танцевать смогу? — оживилась девица. — Скоро второй тур Отбора, мне непременно нужно участвовать.

— Раз нужно, значит, будете, — успокоила я ее и посмотрела на пациентку через подзорную трубу: — Не все так плохо с головой, раз про Отбор помните...

— И про Отбор помню, и как победила в конкурсе помню. И как с подружкой отмечала, и как к мобилю шла… — затараторила Мальвин. — А дальше — провал. Очнулась дома — гипс.

— А что говорят свидетели? — поинтересовалась я, подмигнув Полли, а та включила кончиком хвоста магофон для записи.

Какая же умная зверюга, даром что не говорит. Но я уже работаю над этим недоразумением. Впрочем, сейчас не до научных изысканий — мне бы преступника поймать.

— Свидетелем был мой водитель, — доложила Мальвин. — Он меня нашел в кустах. Говорит, кто-то ударил меня по голове, а еще чем-то прыснули в лицо. Но это не точно, просто я помню какой-то приторный аромат.

— А водитель не мог вас того… прихлопнуть? — прищурилась я.

— Нет, что вы! Он у нас много лет служит, мой отец ему дом купил, детей в хорошую школу устроил, — отмахнулась Мальвин. — И инспектор Беде его уже проверил. Чист, говорит, как ботинки после дождя.

— Ладно, поверим инспектору на слово, — расстроилась я. А ведь такой хороший кандидат в преступники мог бы из водителя получиться. — Тогда расскажите все по порядку. Где вы были, что ели, кто наливал, в какой обуви шли, в каком настроении вернулись.

— Конкурс был чудесный… — Мальвин прикрыла глаза. — Помню, как подол рассыпался бабочками, а мне все хлопали. И я победила! Вечером мы с Этель поехали отмечать мою победу. Мы смеялись, обсуждали, кто как прошел. Еще возмущались, что приз зрительских симпатий достался этой оглобле Войта, а она нацепила бабушкино платье из сундука…

Змеелисица клацнула зубами, и пациентка осеклась. Я же, взяв себя в руки, строго произнесла:

— Не бабушкино, а мамино! И это не имеет отношения к делу. Рассказывайте дальше.

— Дальше я вышла из ресторации. От входа до магмобиля — рукой подать. И вдруг падение, боль и туман. Как будто занавес опустился. Очнулась уже дома. Нога — болит. В голове каша…

— Ну, это ваше обычное состояние, — пробурчала я.

— Что, простите? — захлопала ресницами Мальвин.

— Говорю, что в таком состоянии вы хорошо держитесь, — выкрутилась я. — А того, кто на вас напал, не помните?

— Кажется, из кустов вылезла рука в перчатке… Или не рука? — засомневалась Мальвин.

— Нога в перчатке? — подколола я.

— Не помню, — замотала головой девица. — Но вот запах был приторный: какой-то цветочный… Вспомнила! Пахло лавандой! Я еще подумала, что ресторация в саду что-то выращивает…

В этот момент дверь открылась, и в спальню, словно шар, вкатился промышленник:

— Профессор, каков ваш диагноз?

— Диагноз серьезный: амнезия фрагментарная посттуманная, — уверенно отчеканила я, делая умный вид. — Сопровождается локальным растяжением нижней опоры и эмоциональным несогласием с реальностью.

— А чем это несогласие лечить-то? — спросил лер Бушар. — Нам целую армию настоек прописали.

И он указал на склянки, заполонившие стол. Я важно осмотрела «армию» и кивнула:

— Все это следует принимать. Но главное — противотуманные пилюли.

Я достала коробочку с лакричными конфетами в виде красных пилюль, которые входили в набор юного доктора.

— Принимать две утром, две вечером, — передала Мальвин лекарство. — Препарат серьезный, не смотрите, что сладкие на вкус.

Мальвин довольно лизнула одну, а папаша протянул мне несколько купюр. Возражать я не стала. Ну, хочет он заплатить за лакричные конфеты в сто раз больше их стоимости, что ж отказываться-то?

— Профессор, спасибо вам! — лер Бушар подался вперед. — Надеюсь, вы сохраните диагноз в тайне? А то Мальвин еще в остальных этапах Отбора участвовать, не хотелось бы, чтобы журналисты разнюхали, что у дочери с головой не в порядке.

— С головой у нее в порядке, а вот с памятью не очень, — подсказала я. — А давайте-ка ее потренируем! Лира Мальвин, составьте список тех, кто прислуживал за столом, кто стоял у входа и кто знал, что вы отправитесь в ресторацию. И отдельно запишите врагов — брошенные поклонники и те, кто на Отборе вам завидовал.

Пока Мальвин, закусив губу, быстро строчила список, в моей голове пазл складывался в неприятную картинку. Кто-то поджидал девицу у входа или шел следом. Отвергнутый поклонник? Завистница? Или участница Отбора, которая не желала, чтобы Мальвин победила? Но если последнее, то под угрозой находятся все невесты. И даже я!

Промышленник отвел меня в сторону и понизил голос:

— Вижу, что вы профессионал своего дела. Вон как дочка ожила после приема, улыбается. Не могли бы осмотреть и меня, назначить лечение?

И мужчина указал на внушительный живот. Я поднесла к глазам подзорную трубу с проводами, которая замигала разными огнями, да еще и тревожно пискнула.

— Что со мной? — испуганно спросил промышленник. — Только не говорите, что мне необходима диета, которую регулярно прописывают эти коновалы от медицины!

— Не скажу, — подтвердила я. — У вас серьезное заболевание: пузовая скарлатина. Требуется особый подход…

Я замялась, а хозяин дома схватил меня за ворот халата:

— Какой? Умоляю, скажите! Отдам любые деньги!

Хотелось напеть ему любимую песню кафедры некромантии нашей академии «Лучше нету того свету!», но не стала пугать.

— Если больной хочет жить, медицина здесь бессильна, — развела я руками, а Полли уже достала мешочек с травой кассии. — Ценная и редкая микстура. Принимайте каждый день, и хворь вас скоропостижно покинет. Вместе с лишним весом.

Про себя добавила, что после этой микстуры никакая диета не нужна, есть ему точно не захочется. Такой отвар мы недавно давали горгулье Матюше, когда та мучилась животом. Зря я, что ли, целый год на целителя магических животных училась?! Вот знания и пригодились.

Получив благодарность вместе с новыми купюрами, я забрала список у Мальвин и предупредила:

— Прошу ни с кем мой приход не обсуждать, как и методы лечения. А то журналисты пронюхают, атакуют меня во дворце, а нам же с вами ни к чему раскрывать диагноз больной.

— Даже не сомневайтесь: я — могила! — пообещал промышленник.

— Я тоже, — пропищала Мальвин.

— Рановато для этого, но у вас все впереди, — обнадежила я дочь с папашей и быстро покинула дом.

Прежде чем поехать домой, я отправилась к ресторации и нашла по описанию место падения Мальвин. Кусты были сломаны, видать, летела девица знатно. И кстати, в зарослях вполне мог затаиться преступник. Правда, кусты карликовые. Жаль, запаха лаванды, о котором говорила пострадавшая, я не учуяла. Но еще не вечер. Работают профессионалы. Почти.