Легко говорить: «Готовься к конкурсу!»

Я весь день пыталась выудить из памяти хотя бы одну приличную историю, но на ум приходили исключительно неприличные. То есть криминальные. А сегодня, между прочим, настал тот самый час «Х», когда мне придется отдуваться на сцене под прицелом магокамер и сотен глаз.

Да еще какой-то затейник придумал, что выступление пройдет не во дворце, а на городской площади. Хотя я знаю этого выдумщика — творческий вдохновитель Отбора Жофрей Клокан. Но хотя бы Коко Шрапнель не подвела и пошла навстречу, приготовив к моему выступлению строгий брючный костюм. Правда, и тут без подвоха не обошлось: под жилет мне зачем-то нацепили блузку с таким пышным жабо, что оно душило меня и морально, и физически. Зато карманы пиджака оказались объемными, и в них прекрасно поместились магические штучки, амулеты от проклятий и внушительный бутерброд — на фуршете теперь есть небезопасно.

Мама проявила инициативу и на всякий случай положила мне в карман сушеную куриную лапку от дурного глаза. От боевой скалки мне удалось отмахнуться — лимит места в карманах, к счастью, исчерпан.

Перед началом выступления в дворцовой подсобке собралась наша «команда мечты»: я, Мартишка, инспектор Капулько и два магических зверя, создававших дополнительную суету. В последний момент к нам присоединились некромант Десмонд и принц Кристиан. Так-то я не против, но в крошечной каморке уборщицы принц оказался ко мне слишком близко. Настолько, что я невольно уловила тонкий аромат его парфюма с нотками хвои и лимона.

Пока я пыталась отодвинуться от принца, попутно отдавив лапу Зубасту и наступив на швабру, которая неудачно стукнула по лбу некроманта, Мартишка шепотом пересказывала итоги своей беседы со стражами.

— Один из караульных видел, что рядом с Мальвин стояли Вражинка, Ханка и Этель, — доложила подруга. — Но кто именно в решающий момент подставил ей подножку, не разглядел. Кажется, он видел две ноги…

Десмонд громко фыркнул, а я убежденно заявила:

— Это Вражинка! У нее обе конечности имеются — и очень крупные!

— Может, все-таки Этель? — засомневалась Мартишка. — Зависть — ее второе имя.

— А что сообщает сама пострадавшая? — спросила я у инспектора Капулько. — Вы же с ней беседовали!

Младший инспектор закатил глаза.

— Кроме модных нарядов, она ни о чем не упоминает. А еще бредит! Утверждает, что ее навещал светило столичной медицины профессор Вилкин с ассистентом Лисичкиным, у которого виднелся рыжий хвост! Правда, от выписанных волшебных пилюль им с папенькой стало лучше: они оба похудели.

Инспектор вместе с Десмондом почему-то покосились на нас с Полли, а Мартишка шепотом уточнила:

— Что за пилюли ты ей всучила? Сушеные червячки?

— Обижаешь! Тошнотные пастилки, — так же тихо пояснила я, а принц фыркнул.

— А еще я по приказу инспектора Беде допросил персонал ресторации, где в первый раз напали на Мальвин Бушар, — добавил Капулько. — Никого подозрительного официанты не заметили.

— Может, кто-то притаился в кустах у входа? — предположила я и тут же отмахнулась: — Хотя видела я эти кусты — одно название.

— А может, лира Капкан решила убрать всех победительниц первого и второго туров? — предположил принц.

— Нет, для Этель это слишком сложная комбинация, — возразила Мартишка.

— Что ж, образец зелья у меня, — сообщил Капулько. — Зубаст во время конкурса попробует взять след и проверит участниц.

Зубастик согласно рыкнул. А может, и икнул, так как успел уже слопать половую тряпку и принялся за щетинки швабры.

— Во время конкурса не надо, — попросил принц. — Давайте после.

С площади донеслись звуки музыки, а участниц, жюри и зрителей пригласили занять места. Наше совещание пришлось свернуть, и мы по одному покидали тайное укрытие. Перед выходом принц взял меня за руку и шепнул:

— Вилария, ничего не бойтесь, я буду рядом.

— Я тоже! — пообещала я ему.

Кажется, мои слова прозвучали как угроза.

Я вовремя успела добежать по парковой дорожке к площади, которая раскинулась за дворцовыми воротами, и присоединилась к остальным участницам. Нас собрали в помещении за сценой — чем-то средним между гримеркой и складом. В воздухе ощущалось напряжение, смешанное с приторными ароматами цветочного парфюма.

Кроме меня, в комнате находились еще шесть участниц Отбора. Мальвин не пришла, сославшись на плохое самочувствие. Но, как заметила Мартишка: «Ораторское искусство — не ее конек». Впрочем, и не мой. Свою речь я так и не вымучила, полагаясь на «авось» и врожденную смекалку.

Возле барной стойки с прохладительными напитками, картинно изогнувшись, стоял Жофрей Клокан — «серебряная чернильница» Альмерии и «золотое перо» Протумбрии. Местный борзописец славился тем, что мог из любой невинной фразы сделать скандальный заголовок, тем самым привлекая внимание публики.

— Дорогие участницы! — нараспев протянул он, кокетливо поправляя золотистые кудри и взбивая кружевное жабо на рубашке. — Подходите ближе, не стесняйтесь! Я возьму у каждой из вас небольшое интервью, так сказать, с поля боя! Народ должен знать, как вы дошли…

— До такой жизни, — подсказала я.

Борзописец посмотрел на меня с неприязнью:

— Как вы дошли до четвертого тура, лира Войта, мы все осведомлены: якобы «по просьбам» жителей Протумбрии. А на самом деле вас кое-кто пропихнул! И я обязательно выясню — кто! Из-за вас пострадала карьера моего дорогого друга и блестящего профессионала Глистада Крутанского!

После такого выпада журналиста мне стало ясно: любовь прессы мне не светит.

— Поэтому не вижу смысла тратить на вас свое драгоценное время и брать у вас интервью, — заявил этот образец ораторского искусства. — Вы, лира Войта, не смыслите ни в высокой моде, ни в изящных танцах, ни в дворцовом этикете…

— Зато у меня рука тяжелая, — предупредила я, пожалев, что все же не взяла мамину скалку.

Лер Клокан намек понял и отошел от меня подальше.

— Что ж, начнем наш блиц-опрос! — торжественно объявил он и активировал записывающий кристалл.

Сделал он это в ту секунду, когда наша перепалка закончилась.

— Лира Вражинка, — обратился Клокан к светлой магичке, — с каким посылом вы сегодня выйдете к народу?

— Я пошлю… то есть скажу все, что думаю! — пригрозила девица. — Расскажу обо всех несправедливостях, которые происходят на Отборе! О том, как зажимают простых скромных участниц, то есть меня. А еще скажу…

— Вы достаточно сказали! — поспешно перебил ее Клокан и обернулся к Желанке: — Вы, моя дорогая, истинное украшение Отбора. Сразу видна порода, манеры, знатный род. Что вы приготовили для зрителей?

Желанка ослепительно улыбнулась, и мне показалось, что в комнате стало светлее. Она выглядела роскошно: огненные волосы спадали на плечи, элегантное платье подчеркивало каждый изгиб фигуры, кожа могла сравниться с нежнейшим бархатом. Девушка знала, как себя правильно преподать, умела вовремя промолчать, когда надо — пустить в ход обаяние и найти подход к каждому. Клокан прав: она являлась украшением Отбора и идеально подходила на роль принцессы.

Тенью за ее спиной возник наш главный страж Пыжик. Вообще-то он должен охранять меня, но, видимо, об этом позабыл.

— Скажу, что слова — это огромная ответственность, — певуче произнесла Желанка. — Иногда одно слово способно спасти, а иногда — все разрушить.

— Прекрасно! И очень поэтично! — зашелся в восторге Клокан.

Я подавила вздох раздражения с примесью зависти — вот умеют некоторые сказать банальные вещи с умным видом. Вражинка тоже не оценила пафосную речь конкурентки и громко фыркнула.

— Наша следующая участница — Нора Вельт! — поторопился провозгласить борзописец. — Чем вы сегодня удивите наших зрителей?

— Я… принесу, — выдавила Норка, заикаясь.

Надо признать, что Коко Шрапнель совершила невозможное, и девушка преобразилась. Очки с толстыми стеклами исчезли, уступив место магическим линзам, струящийся шелк насыщенного голубого цвета выгодно скрывал недостатки фигуры, а пепельные волосы, уложенные в сложную прическу, сверкали драгоценными камнями. Увы, уверенности ей это не прибавило.

— Так кого же вы принесете на сцену? — с сарказмом спросил Клокан, а участницы подавили смешки.

Девица наконец выдала:

— Книги! Хочу рассказать о просвещении…

— Сразу видно, что вы студентка столичной Академии! Очень разумная девушка, — перебил Норку борзописец, мимоходом ее похвалив. А затем повернулся к Мирославе: — А теперь послушаем Мирославу Яхонтову — участницу без капли магии, но с морем обаяния.

Мирка смущенно улыбнулась.

— Каково это — быть народной любимицей? — сладко пропел Клокан.

Я закатила глаза: вот ведь разливается соловьем! То у него Желанка любимица, то Мирка. Хотя на самом деле горожане мешками присылали письма в мою защиту. Но мы люди скромные, постоим в сторонке, пока другие купаются в лучах славы. Как говорится: «Хорошо смеется тот, кто смеется последним». А учитывая обстоятельства, я бы добавила — тот, кто выживет!

— Да никакая я не любимица, — смутилась Мирка. — Обычная девушка, которая разбирается в травах и готовит чудодейственные средства красоты для всех желающих…

— Какое у вас доброе сердце, — равнодушно поддакнул Клокан, перебивая Мирку и обращаясь к новой участнице. — Кто это у нас тут забился в углу? Это участница из народа Павлинка! О чем ваша речь? О козах или коровах? А может, о правилах заготовки навоза?..

Павлинка густо покраснела, а я уже собиралась осадить наглого борзописца. Но тот ринулся к другой участнице.

— Оставайтесь с нами — скоро узнаем подробности! А сейчас я задам вопрос самой яркой звезде нашего Отбора! Светской львице Этель Капкан. Вы сегодня сияете как солнце. Вам очень идет золотой цвет. А какой аромат! Что это за чудо? Ваниль? Мед?

В отличие от Мирки, Этель приняла комплименты как должное.

— Мои духи производят в единственном экземпляре только для меня. Эксклюзив! — гордо заявила она. — В основе этого аромата редкое растение — филипендула!

— Эксклюзив! — с восторгом выдохнул Клокан. — Припоминаю, на прошлом турнире от вас пахло иначе. Более остро и пряно. Тоже эксклюзивные духи?

— Духи с лавандой и офигенией в единственном экземпляре, — подтвердила Этель, наслаждаясь триумфом. — А еще есть аромат с редкой шизофилой. У меня духи подобраны на каждый день недели, как и гарнитуры из драгоценных камней. Я не понимаю, как приличная девушка может позволить себе пахнуть… — Этель выразительно посмотрела на меня, Павлинку и Мирку, — дешевыми травами, навозом или, упаси боги, машинным маслом!

В этот момент я вдруг почувствовала солидарность с темными магами: так бы и пульнула в эту напыщенную особу заклинание да обсыпала бы ее темным зельем. Но мы пойдем другим путем.

Я посмотрела на Этель с самой едкой из своих улыбок:

— Знаешь, уж лучше пахнуть маслом, чем источать шизофилу. Хотя тебе подходит!

Мирка прыснула в кулак, Вражинка громко загоготала, Желанка хмыкнула. И только Этель наморщила лоб, мучительно пытаясь уловить смысл сказанного.

— Наш блиц-опрос окончен! — всполошился Клокан, услышав призывный рев фанфар. — Участницам пора на сцену, а я перемещаюсь в зал, поближе к жюри и принцу!

Борзописец выпорхнул из комнаты, а нас окружили помощницы Коко Шрапнель, поправляя наряды и втыкая острые шпильки в прически.

— Девочки, держите спины! Грудь вперед! — пробасила лира Шрапнель. — Не забывайте о взаимопомощи! Если одна упала, другая…

— Добьет, — мрачно подсказала Вражинка.

— Поможет встать, лира Ясная! — с укоризной посмотрела на нее «генерал» от моды. — Потому что вы — команда!

— Команда мечты, — пробурчала я.