Заржавевший толстый люк оказался последним испытанием для моих и так уже пострадавших пальцев. Выдирал я его долго и упорно, под обнадеживающие писки женщины, почуявшей выход из тотальной западни. Последнее было сложно расслышать из-за шума в ушах от собственных усилий, да и мотивировало слабо, если так подумать. Это в рыцарской балладе мужики рвали драконов вдоль за обещание поцелуя, а тут и просто нахаляву буквально всё, что мужчина может проделать с женщиной. Включая, кстати, и вечную любовь, потому что она означает безопасность и возможность комфортно рожать (ну вечная же!).

А рожать в этом мире любят, думал я, лежа в пыльном, но освещённом коридоре, причём на спине. Это мне ещё Джонни, мир его лысине, рассказывал. Мол, почему у него, да и у остального большинства семейных на пиратской базе только по одному ребенку? Больше нельзя, квоты, установленные Артемидой. И так в любом месте с более-менее пристойной организацией, иначе бы человечество шлёпало бы детей миллионами. Перестройка организма УКВИГОМ позволяет женщине с подросткового возраста и лет до восьмидесяти рожать буквально без перерыва и с минимальными проблемами для здоровья. Более того, половая и гормональная системы перекроены таким образом, что именно этого им и хочется.

Ещё одна, кстати, причина, почему Земля очень закрытый мир. Такую гадость, как мы, в галактику нельзя. Размножимся.

— Ты долго валяться будешь⁈ — нервно и сварливо осведомилась стоящая над моей головой женщина.

— Надо тебе трусы купить будет, — рассудительно подумал я вслух, глядя вверх. — Сколько можно без них бегать?

Мученически вздохнув, Тамарис сделала шаг вперёд, развернулась, а затем уселась голым задом на мою грудь.

— Кринджик, миленький, думаешь, я не понимаю, что если ты оголодаешь, то меня сожрёшь? — вымученно-ласковым тоном выдала она. — Давай выбираться, золотце!

— Не волнуйся, дорогая, — я вяло похлопал нимфу по ляжке. — Я оголодаю тогда, когда ты уже помрёшь без еды, так что живой я тебя точно грызть не буду. Не считай меня варваром.

Почему-то её это не утешило. Вообще удивительно, насколько разумные капризные. Им вечно чего-то не хватает. Мужчина её разбудил, поймал в полёте (три раза!), спас от падения (отдельный эпизод), на своей шее, рискуя здоровьем и жизнью, принёс на дно глубокого как мировой кризис колодца, нашёл выход, выломал из последних сил дверь, а оно сидит у него на груди и орёт «жрать давай!».

— Морда страшная, а сам зануда! — сделала неожиданно разумный вывод Тамарис, недовольно шевельнув грудью. — Здоровенный мужлан, поставивший на уши всю планету, жалуется на хрупкую женщину, созданную для любви! И страдающую по его вине!

Мне даже стыдно стало настолько, что начал вставать. Ведь не в бровь, а в глаз же попала, падлюка гибридная. Одно утешение — шлёпнулась с возмущённым воплем, так как я вставал внезапно. Надо будет всё-таки купить ей трусы, а то очень отвлекает. У нас тут беда, а она сверкает своими прелестями направо и налево.

Коридор. Длинный, узкий, ржавый, тесный. Чисто техническое помещение, освещённое лишь парой мутных, едва живых лампочек. Тамарис ещё кое-как помещалась, а мне пришлось съёжиться аж до хруста, чтобы протискиваться за ней, неся перед собой пострадавшие опухшие кисти рук. Экий тираннозавр получился, обгадиться можно…

Спутница моя бросилась к двери, закрывающей выход, попытавшись её открыть, но та не поддалась, а коварно дождалась, пока я доковыляю поближе, чтобы затем распахнуться самой. Обдавший нас оттуда воздух был спёртым и лежалым, зато шёл из куда большего помещения, в котором также было намного больше света. Ну и… явный намёк, что нас сюда допускают. Лазерное сканирование наверху, лампочки внизу, открывшаяся дверь. Тут бы и идиот понял.

Мы оказались в небольшом помещении с одной, уже раскрытой, толстенной дверью. Была она мама не горюй, здоровая, круглая, на зависть любому сейфу, откатившись сейчас в сторону. Дальше было веселее, уже как бы небольшой бункер с залом и кучей закрытых дверей, которые мы даже не понюхали, а всё потому, что нам с другого конца зала призывно, хоть и очень тускло, светился запылённый экран, расположенный в чём-то навроде банкомата.

— Что такое банкомат? — недоуменно спросила вытянувшая шею Тамарис, с подозрением осматривая компьютер издали.

— Вроде холодильника, но с деньгами, — довольно складно ответил я. — Позволяет обналичивать деньги и оплачивать жильё. Ну или там платить за кредит.

— В смысле «оплачивать жильё»? — удивилась нимфа. — В древности люди платили за жилище?

— Мало того, — я принялся стирать пыль с экрана, морщась от боли в пальцах. — Люди платили за покупку жилища годами, отдавая часть заработной платы, и ещё платили за коммунальные услуги. Это было очень выгодно работодателю, так как человек, вынужденный постоянно платить, был невероятно заинтересован в стабильной работе на компанию. Платить надо было за квартиру, за машину, за еду, за детей… ещё жена на море хотела постоянно…

— Твоя?!!

— Нет, любая.

— Любая?!! Да… да как люди тогда вообще размножались⁈

— Очень плохо. Вымирали потихоньку, замещались всякими варварами и цыганами, которым платить было не надо. Те только и делали, что шлёпали детей. Потом понаехали в разные страны, ну и… замещали население. Как тараканы.

— Это варварство и дикость! — возмутилась Тамарис, подходя ближе. — Я даже не знаю, что хуже! То, что сейчас, или то, что было!

— Ну… не знаю, — с сомнением откликнулся я, разглядывая написанное на экране. — Сейчас как-то скучновато. Секс и насилие, насилие и секс. Ни тебе лицемерного подобия демократии, ни угрозы ядерной войной, никакого перманентного стресса от динамически сменяющейся обстановки в мире, ни надежды на апокалипсис… Всё слишком просто, понимаешь? Убивай да трахайся, всего делов. Нет иллюзий, дорогая Тамарис. Нету. А ну ткни кнопочку… Любую. Тыкай-тыкай. У тебя пальцы здоровые.

На экране светилось:

«ОБРАЗЕЦ НОМЕР 911. ПОДТВЕРДИТЕ СМЕНУ СТАТУСА НАЖАТИЕМ ЛЮБОЙ КНОПКИ!»

Мне вот это ни разу не нравилось. Тамарис, вроде бы, тоже, но она, продолжая бормотать про дьявольский, изуверский, варварский мир прошлого, всё-таки тыкнула пальчиком в кнопку на виртуальной клавиатуре, выведенной под надписью.

Компьютер отреагировал неадекватно.

«ОБРАЗЕЦ НОМЕР 911. УДАЛИТЕ ВРАЖДЕБНОГО БИОРОБОТА ОТ ТЕРМИНАЛА!»

— В чём-то ты безусловно прав, — согласился я с компьютером. — Но мы сыздавна называем их женщинами…

«Враждебный биоробот», будучи вполне соображающим, тут же отвесила мне пинка, обозвав шовинистом. И тоже оказалась права! Ну вы посмотрите, что на этом свете делается…

Технически ситуация мне не нравилась. Я сижу в шахте, откуда невозможно выбраться, двери тут, скорее всего, закрыты все, кроме той, через которую мы сюда залезли. А тут не хлипкая фанера, тут сталь, причём прочная. Единственный способ что-то сделать — это нажать кнопку. А нажав её, я подтвержу «смену статуса», что тревожно, так как мой статус меня вполне устраивает, хоть я и не знаю, что это такое. Ну, конечно, в том случае, если «образец 911» — это я.

Выяснить это, правда, просто… жаль, что нет вариантов.

Горько вздохнув, предчувствуя очередную жопу в своём сложном жизненном пути, я нехотя дотронулся синим и распухшим пальцем до кнопки «Ж» под напряжённое аханье нимфы без трусов.

«ОБРАЗЕЦ НОМЕР 911. ВАШ СТАТУС ИЗМЕНЁН С „ВАРИАТИВНЫЙ ПРОТОТИП“ НА „ВРЕМЕННО ИСПОЛНЯЮЩИЙ ОБЯЗАННОСТИ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО ПРОЕКТА 'О. П. Л. О. Т“!»

— А? — заморгал я, погружаясь в шок и офигение.

— … а? — заморгал кто-то рядом со мной, светящий сиськами, не укладывающимися в майку.

Пока мы стояли в крупном таком афиге, экран самовольно изменил надпись, безальтернативно выдав, что при нажатии любой кнопки разблокируются двери, ведущие в остальные помещения для предоставления «рекуперации, медицинской помощи, питания и изолирования враждебного биоробота в отдельном помещении». Отвечать на вопросы, даже заданные криком и матом, противная компьютерная херня не собиралась, изуверски ожидая, пока я нажму кнопку.

Какой-то липовый взлёт по карьерной лестнице, если вы меня спросите. Впрочем, когда у тебя рядом женщина, жаждущая «рекуперации», а тебе самому не помешала бы «медицинская помощь», терпимость, проявляемая к разным железным болванам, бьёт все возможные рекорды. Особенно когда ты слышишь почти оргазмические (а может, и не почти) стоны нимфы, попавшей под душ. Пусть слабенький, пусть воняющий ржавчиной и хлоркой, но, всё-таки, душ. Причём потом там помыли и меня, пользуясь мужской слабостью в виде синих рук. И за гордость вполне поощрительно подёргали, выдав нечто вроде «молодец, самец, нашёл женщине мамонта, женщина отблагодарит жарким сексом!»

Интересно, у этих греев есть евреи? Потому что, кажется, в роду этой нимфы точно кто-то пейсатый отметился!

Увы, но деваться тут мне было некуда, да и не хотелось. Обожравшаяся рационами, намывшаяся и слегка отоспавшаяся нимфа принялась со страшной силой домогаться, правда только после того, как накормила меня с рук, помыла и перевязала обе лапы. Проделав все эти операции, Тамарис наконец-то явила свой злобный лик «враждебного биоробота», что получилось удивительно приятно. Я, оказывается, соскучился по женщинам нормального размера с нормальной ориентацией и вкусами. Никаких тебе «сунь это сюда, высунь это отсюда» и «натягивай сильнее, не порвусь!».

Правда, удовлетворять пришлось долго, но гадский компьютер нас никуда не торопил. Трое суток мы провели, лечась, трахаясь и отдыхая, но, пока нимфа дрыхла, я читал справочные материалы, на которые расщедрилась машина в отсутствии рядом с собой враждебных форм жизни. Общую справку, конечно же, на всё остальное гадский монитор отмалчивался, прекрасно понимая все мои слова и посылы.

Тем не менее, выходила ситуация интересная.

Начало вторжения на Землю-матушку было задолго до того, как основной флот кораблей космических цыган припёрся на орбиту. Чуть ли не в тысяча восемьсот восьмидесятом году начались нездоровые шевеления, замеченные некими прозорливыми товарищами, а затем, уже во время Первой Мировой, была сбита парочка летательных аппаратов, не имевших никакого отношения к земной технике. Их, разумеется, заныкали разные там правительства, но нашлись умные люди, принявшиеся задавать вопросы и искать ответы, объединяться и готовиться.

В таком «сыром» виде эта организация прибывала года, эдак, до тысяча девятьсот пятидесятого, пока некоторые товарищи внутри неназванного ордена по борьбе с неизвестной хернёй не обнаружили, что основной причиной двух мировых войн являются инопланетные агенты. После этого на территории Америки возникла уже полноценная организация с бюджетом, специальными значками и уборщицами, которая принялась методично искать следы учащающихся попыток инопланетных сволочей поднасрать нашей цивилизации.

Борьба шла ни шатко ни валко. Инопланетян (тех же греев) было мало, они были слабы, умны и коварны, а также обладали технологиями, против которых земляне могли приблизительно ни хрена. Зато человеков было много, в их грудях бились отважные сердца… бла-бла-бла. Победа, в итоге, не досталась никому. Пришельцы не сумели извести людей в каменный век, а те не сумели извести пришельцев.

Но тут прилетел весь остальной табор, устроив натуральное вторжение. Самые разные виды пришельцев с большими пушками, телепатией, кибертехнологиями — всё это свалилось на Землю, принявшись бить по центрам принятия решений, устраивать террористические акты и всячески смущать хомо сапиенс. По организации, которая успешно травила этих тараканов, вжарили с самого начала так, что даже тапочек не осталось, но оказалось, это был хитрый план человеков, знавших, что если прилетит флот — то их борцам за человеческую расу кирдык прямо в первых рядах.

Не успели остыть обломки от расфигаченного плазменным корабельным зарядом Главного Бункера, как проснулись сотни ячеек по всему миру. Заработала инициатива О. П. Л. О. Т — Оперативный Планетарный Легион Обороны и Трансформации. Это уже были не старые добрые защитники, плотно повязанные с американской структурой, а полностью отбитые ветераны этой же организации со всего мира, прошедшие огонь, воду и медные трубы. Циничные, совершенно безжалостные, абсолютно ни перед чем не останавливающиеся сволочи, по сравнению с которыми Аненербе были мальчиками из воскресного хора. Этика, эстетика, порядочность, ответственность, следование правилам или, хотя бы, человеческая психология? Им всё было чуждо. Это были отборные психопаты, которые знали «как», знали «где» и знали «почему».

ОПЛОТ сделал многим странам, то есть паникующим, горящим, бомбардируемым инопланетянами странам, весьма конкретное предложение: «мы говорим, вы — делаете». Не отказался никто, идиотов не было. Ну или они просто умирали. ОПЛОТ имел технологии, имел знания, имел стратегии и тактики, имел тех, кому они были нужны, причём без зазрения совести используя их как мясной щит, если было надо. А надо было, да.

И… этого, внезапно, хватило, причём с лихвой. В первую очередь на победу сыграло то, что космические цыгане поставили всё на чистое военное вторжение, грубый пролом силой, а значит, эти «оплотовцы» буквально были неуязвимы за бесконечным человеческим щитом, вооружаемым чуть более заточенными на убийство инопланетян пушками. Во вторую очередь… опять-таки сработала бесконечность лысых обезьян, которых накопилось восемь миллиардов в отличие от едва ли дотягивающего до миллиона душ табора. В-третьих, что смешнее всего, бесконечные обезьяны так решительно отмудохали пришельцев, что ОПЛОТ попросту не успел закрепиться во властных структурах стран мира, от чего всю его контрольно-офицерскую группировку радостно сожрали победители, уже летящие дербанить материнский корабль. Оперативников, тех же будущих даосов, целовали, медали им вешали, а вот руководство все хором отпустили на радугу.

Вполне заслуженно, как по-моему. «Мавр сделал своё дело, мавра можно хоронить».

Компьютер честно рассказал, что этого выверта в планах руководства ОПЛОТА не было, они, узнав о большой и страшной вселенной, собирались объединить Землю под своим началом, вооружить технологиями, а потом начать осваивать космос, но… перегнули планку с ультиматумами. Тоже верно, потому что шли тогда на крайние меры.

А дальше началось интересное, так как недорезанный ОПЛОТ затаился. Его огромные исследовательские и производственные мощности, отлично скрываемые как от пришельцев, так и от разных там наций, остались в целости и сохранности. Избавившись от инопланетной угрозы, организация перешла на рельсы объединения человечества, тем более что как раз таки истерзанные нации принялись гробить друг друга в глобальной войне, используя свеженаклепанные инопланетянские игрушки. И, в итоге, защитники человечества высунулись ещё раз, но с совершенно мирной инициативой, которая называлась…

«Атомстрой». Не мытьём, так катаньем, не дипломатией, а новой производственной базой для погрязшего в постапокалипсисе мира. Новая надежда, новое начало, новая цивилизация. Неплохо? Отлично. Всё бы даже получилось, но тут назад на нашу планетку вернулись представители корпораций, когда-то красиво умотавших колонизировать другие миры и развиваться. Прилетели, увидели неизвестные им технологии, решили, что конкурентов им не нужно, и…

А вот здесь меня внезапно озарила мысль, что гробить «Атомстрой» для прилетевших было совершенно логичной идеей. Ведь, по сути, куда корпораты вернулись? На старую добрую Землю? Или на планету, забитую обломками технологий, с мутировавшим населением, которое жрёт всё подряд, трахается как не в себя, размножается как сволочи, плюс порядком уже озверело от такой жизни? Для галактики наша планетка уже была натуральным ящиком Пандоры, для которого не требовалась любопытная дурында — крышечка уверенно открывалась сама собой.

Ладно, мои измышления пусты. Итог всем известен. «Атомстрой», то есть ОПЛОТ, в очередной раз нагнули, на орбите построили город, планету превратили в самую большую арену Вселенной, уставив на неё миллиарды и миллиарды пар глаз, следящих, чтобы тут никто нигде никуда не пополз.

Поняв и приняв логику произошедшего, я долго чесал голову под лёгкий храп сексуально удовлетворённой везде нимфы, пока монитор, коварно мигнув, не предоставил мне ещё информацию, после которой все шарики и ролики встали на свои места.

У ОПЛОТА со времен гибели «Атомстроя» не осталось живых агентов. Слишком тщательно выбивали их корпораты, не гнушаясь оружием любого калибра. Но именно живых. Искусственный интеллект, который мне сейчас всё это показывал, чувствовал себя отлично, занимаясь чем-то своим все эти годы, да начхав на окружающий мир. Он, может быть, и хотел бы продолжать такую приятную житуху, но тут вся орбитальная группировка вокруг Земли-матушки накрылась мощным женским половым органом.

Надзор пропал. Бессмертный, вредный, неуничтожимый ОПЛОТ имел директивы даже на этот случай.

«ОБРАЗЕЦ НОМЕР 911 ЯВЛЯЕТСЯ ЕДИНСТВЕННЫМ ДЕЕСПОСОБНЫМ НЕЗАВИСИМЫМ ЧЛЕНОМ ОРГАНИЗАЦИИ ДЛЯ ПОЛУЧЕНИЯ ВЫСШЕГО ВОЗМОЖНОГО РАНГА»

«ВРЕМЕННО ИСПОЛНЯЮЩИЙ ОБЯЗАННОСТИ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО ПРОЕКТА „О. П. Л. О. Т“ ИМЕЕТ ВОЗМОЖНОСТЬ АКТИВИРОВАТЬ ИНИЦИАТИВУ 954−1 „ТРАНСФОРМА“»

— Ну-ка, ну-ка, чего у вас там…? — пробурчал я, погружаясь в чтение мелким шрифтом.

А через десять минут поражённо выдохнул:

— Больные ублюдки…

///

Тамарис уже устала притворно похрапывать. Ей вообще было сейчас не очень хорошо, ибо разошедшийся под конец Криндж таки полюбил её так, как она и добивалась… просто это было куда больше, чем то, на что нимфа рассчитывала. Тем не менее, это дало ей хорошее алиби для того же самого похрапывания, хоть при этом даже трёхжильный организм гибрида, чьи псионические способности были при рождении переконфигурированы для поддержки витальности, умолял об отдыхе.

Только вот отдыхать было нельзя. Не сейчас. Здоровяк, который одними своими насмешливыми обмолвками показал Тамарис чуть ли не армагеддон, который сам же и устроил, теперь ещё оказался назначен… она даже не понимала кем и для чего. Всё, что девушка могла сказать: её неожиданная разморозка, неожиданный спутник, обстоятельства — всё это привело её к цели миссии куда эффективнее, чем годы, потраченные в этой жаркой пустыне на «сбор образцов».

Ещё бы, зачем ещё многочисленным нимфам постоянно курсировать по этому гиблому месту, дружа с местными телами. Ради их ущербного генокода? Зачем им тогда столько? Хватило бы десятка образцов, это даже она сама смогла бы за месяц собрать. Не-ет, тут дело было совершенно не в местных племенах, так привыкших к посещениям нимф, что даже назвавших их «святыми». Дело было в чём-то другом. Чём-то, что старательно пряталось от всего мира, от орбиты, от всесильных корпораций и могущественных организаций. Чём-то, что буквально накинулось на Кринджа, только его обнаружив.

Чём-то, о чём подозревали самые древние старейшины, самые мудрые и долгоживущие. Опасность или возможность, скрытая на ужасном жарком полуострове, союзник или враг с безграничным потенциалом. Нимфы должны были отыскать следы, понять, наладить контакт или… хотя бы узнать о враждебности скрытого, пусть и ценой своей жизни.

Криндж бурчал, ругался, скрипел зубами, а Тамарис старательно сопела, слушая его редкие реплики, в которых тот ругал каких-то «их», обзывая на все лады. Понять, что он имеет в виду тех, кого ей поручено было найти, было несложно. Куда труднее было хоть что-то понять.

Не только таинственных «их», но и его. Огромный, сильный, невероятно выносливый, раздражающий и занудный, со странно вспыхивающими глазами, не требующий крайтекса для жизни. Титан, чьё семя сейчас покоилось в специальном органе внутри её живота, готовое для транспортировки в монастырь греев. Нужное ли? Нимфа сомневалась, принимая за правду рассказы Кринджа об уже произведённом им обильном «донорстве».

Да и… от неожиданного озарения Тамарис даже перестала посапывать. Её же не нашли! Восемьдесят лет она провела в огромном железном гробу в племени местных киборгов… и что? Ни одна нимфа не увидела её? Бред. Ни одна нимфа не приходила в это племя? А вот ответ на этот вопрос значил, что что-то случилось с монастырём, с очень высокой вероятностью.

Такой вывод не оставлял ей выбора.

«Я должна пойти с ним до конца», — решила Тамарис. — «Машина называет меня враждебным биороботом, но не Криндж, ему плевать, что думает машина. Нужно сопровождать, нужно помочь, нужно узнать. Если даже мой монастырь вымер, в мире множество других. Ради них. Ради всех нас. То, что спрятано в этих песках, не должно считать моих сородичей врагами. Мы просто хотим выжить».