После происшествия у закрытого архива Лира категорически настояла, чтобы они на время забыли о двери и отошли подальше от подземного коридора.

— Это ещё почему? — спросил Эдрик, неохотно подчиняясь.

— Потому что если мы простоим возле неё ещё хотя бы час, — спокойно пояснила инквизитор, — хранители сами нас туда посадят. Правда, уже с той стороны решётки.

— Железный аргумент, — соглашаясь, кивнул парень.

Каэль, летящий рядом, одобрительно качнул головой:

— Идея разумная. Мне тоже совсем не хочется сидеть в местной темнице.

Эдрик косо покосился на него:

— Ты вообще-то бесплотный дух.

— И что с того?

— Ты можешь без малейших усилий пройти сквозь любую стену!

— Могу.

— Тогда какая тебе разница, посадят нас или нет?

— Чисто из принципа, Морвейн.

— Какого ещё принципа⁈

— Ужасно не люблю, когда меня куда-то сажают.

Они вышли на свежий воздух во внутренний двор Академии. Эдрик уже начал было надеяться, что хотя бы оставшаяся часть дня пройдёт тихо, гладко и без лишних потрясений. Разумеется, абсолютно зря.

— Морвейн! — раздался громкий оклик у них за спиной.

Парень оглянулся. К ним быстрым, мелкими шажками приближался невысокий и довольно упитанный мужчина лет пятидесяти с аккуратно подстриженной бородкой и целой охапкой пухлых свитков под мышкой.

— Это ещё что за персонаж? — вполголоса спросил Эдрик.

Лира чуть нахмурилась, узнав приближающегося мага:

— Профессор Теодор Вайс.

— Знакома с ним?

— Он преподаёт историю магии на старших курсах.

Каэль неожиданно пристально вгляделся в лицо подошедшего и тихо, почти шепотом произнёс:

— А вот я его абсолютно не знаю…

Лира удивлённо приподняла бровь:

— Вы в этом уверены?

— Более чем.

Профессор Вайс подошёл почти вплотную и чрезвычайно приветливо расплылся в улыбке:

— Господин Морвейн?

— Да, это я…

— Неимоверно рад с вами лично познакомиться! — Мужчина энергично и с энтузиазмом подскочил и сжал руку Эдрика в крепком пожатии. — О вас сейчас бурно судачит буквально вся Академия!

Эдрик скривился и слегка поморщился:

— Даже не сомневаюсь…

— Что вы, исключительно в самом хорошем смысле!

Каэль над ухом тихо хмыкнул:

— Уж поверь, он начинает с наглой лжи.

Эдрик с большим трудом удержался, чтобы не ответить генералу прямо вслух.

Профессор тем временем с вежливым любопытством повернулся к инквизитору:

— Госпожа Валлен.

— Профессор Вайс, — сухо поздоровалась она.

— Насколько я осведомлён, вы оказываете помощь нашему юному дарованию?

— В некотором роде, — неопределённо уклонилась Лира.

— Замечательно! — Профессор снова воодушевленно перевёл взгляд на студента. — В таком случае, возможно, вы оба согласитесь оказать посильную услугу и мне?

Лира вопросительно качнула головой:

— В чём конкретно заключается суть вашей просьбы?

— Видите ли, я уже долгие годы плотно занимаюсь исследованием периода Великой войны…

Едва прозвучали эти слова, Каэль мгновенно перестал иронично улыбаться, превратившись в слух. Эдрик сразу заметил эту резкую перемену в поведении призрака.

— И что из этого следует? — уточнил парень.

— Я до крайности случайно услышал, будто вы тоже живо интересуетесь этой эпохой.

Лира ровным и невозмутимым тоном ответила:

— Чисто академический интерес. Ничего особенного.

— О, разумеется! — Профессор расплылся в еще более широкой и любезной улыбке. Слишком широкой, чтобы она казалась искренней. — Тогда, может быть, сегодня вечером вы заглянете ко мне в личный кабинет? У меня в коллекции есть несколько чрезвычайно редких, непубликуемых рукописей.

Каэль подался вперёд и почти неслышно прошептал прямо в ухо Эдрику:

— Не вздумайте соглашаться.

Парень мгновенно моргнул:

— Это ещё почему?

— Он мне категорически не нравится.

— Ты же видишь его первый раз в жизни и даже не знаешь лично!

— Именно.

— Это же нелогично!

— Я четыре века с лишним прожил среди генералов, королей, союзников и предателей, — прищурился призрак. — Поверь моему багажу опыта: люди, которые улыбаются настолько фальшиво и много… всегда что-то прячут за пазухой.

Профессор Вайс тем временем с вежливым терпением ожидал ответа. Лира слегка задумалась, взвешивая риски, а потом ответила обтекаемой фразой:

— Премного благодарны за приглашение, профессор.

Она не сказала ни «да», ни «нет». Вайс вежливо и учтиво поклонился им:

— Всегда буду искренне рад видеть вас.

Как только преподаватель развернулся и спешно удалился по аллее, Эдрик проводил его задумчивым взглядом:

— Слушай, а может, ты просто параноик и слишком подозрителен?

Каэль молча и пристально смотрел вслед удаляющейся фигуре профессора, а затем очень серьезно произнёс:

— Он соврал нам ровно три раза за эти две минуты.

Эдрик изумлённо уставился на него:

— Да откуда ты вообще можешь это знать⁈

— Потому что все паршивые и качественные лжецы всегда начинают свой разговор абсолютно одинаково, мальчик.

Лира слегка нахмурилась, уловив тон генерала:

— Что именно из его слов показалось вам ложью?

Каэль начал неторопливо загибать полупрозрачные пальцы:

— Во-первых, он заявил, будто неимоверно рад с тобой познакомиться, Эдрик.

— И что с того?

— Но он уже заблаговременно знал, кто ты такой, где тебя искать и с кем ты ходишь. Вторая ложь — он утверждал, будто всю жизнь занимается сугубо академической историей Великой войны.

— Но ведь он заведует этой кафедрой, это общеизвестный факт, — возразила Лира.

— Нет, — с убеждением качнул головой Каэль.

— Почему вы так уверенно это утверждаете?

— Настоящие кабинетно-архивные историки никогда не носят на фалангах пальцев характерологические мозоли.

Эдрик непонимающе вытаращился на него:

— Чего?..

— Ты внимательно смотрел на его кисти, когда он с тобой здоровался?

— Нет конечно, я на лице сосредоточился!

— А вот я смотрел, — отрезал Каэль. — И поверь, подобные специфические мозоли бывают исключительно у тех, кто ежедневно и очень много работает с тяжелым рубящим оружием.

Лира медленно обернулась в сторону той аллеи, где растворился профессор. В её глазах мгновенно вспыхнуло настороженное сомнение:

— А какова третья ложь?

Каэль на мгновение замолчал. Его лицо стало непривычно строгим, а голос прозвучал совсем тихо:

— По словам Вайса, он обратился к Эдрику. Но за всё время разговора он ни разу так и не посмотрел парню прямо в глаза.

— В каком это смысле? — переспросил Эдрик.

— Он всё время смотрел… — Генерал медленно перевёл взгляд на самого себя. — … прямо на меня.

Эдрик и Лира одновременно замерли, мгновенно осознав весь ужас сказанного

— Это невозможно, — первым нарушил оглушительное молчание Эдрик, мотая головой.

Каэль философски пожал полупрозрачными плечами:

— Вполне возможно, мальчик.

— Но если бы он действительно тебя видел…

— … Он бы ни за что не подал виду, — спокойно закончил за него генерал.

Лира задумчиво и настороженно смотрела вдоль аллеи, где растворился профессор Вайс:

— Вы на сто процентов уверены, что он смотрел именно на вас, Каэль?

— Я двадцать лет командовал армией, госпожа инквизитор, — генерал скрестил руки на груди. — Поверьте, я умею сходу отличать рассеянный взгляд человека, который смотрит сквозь тебя, от взгляда профессионала, оценивающего потенциального противника.

Эдрик нервно поёжился от его тона:

— Звучит, прямо скажем, не очень обнадёживающе…

— Потому что ситуация вообще ни разу не обнадёживает.

До кабинета истории магии они добрались только после обеда. Массивная дверь была слегка приоткрыта, и изнутри доносилось бодрое, незамысловатое насвистывание.

— Весёлый он какой-то для препода-историка, — пробормотал Эдрик.

— Историки вообще редко бывают весёлыми людьми, — согласилась Лира.

— Особенно если перед этим начитаются свежих студенческих работ, — со знанием дела добавил Каэль.

Эдрик не выдержал и удивлённо уставился на призрака:

— Откуда ты-то можешь это знать⁈

— Я когда-то преподавал академическую тактику.

Парень резко остановился посреди коридора:

— Чего⁈

— Недолго, правда.

— И почему ты никогда мне об этом не говорил⁈

— Ты как-то не спрашивал.

— Ты серьёзно был преподающим магом⁈

— Ну да, целых пару месяцев.

— И что в итоге произошло?

Каэль абсолютно невозмутимо ответил:

— Меня очень вежливо попросили больше никогда не учить курсантов.

— Почему это?

— Они начали постоянно выигрывать тактические учения у действующих преподавателей.

Эдрик не удержался и коротко прыснул в кулак:

— Серьёзно⁈

— Нет, — генерал выдержал паузу и с иронией добавил: — Они просто начали слишком много думать головой.

Лира тихо усмехнулась:

— И для руководства это оказалось проблемой?

— Для некоторых выслуживающихся командиров — огромной.

Эдрик осторожно постучал по косяку двери.

— Войдите! — тут же отозвался бодрый голос изнутри.

Кабинет оказался неожиданно светлым и просторным. Повсюду стояли высокие книжные шкафы, стены были увешаны старыми военными картами, а в центре комнаты располагался огромный дубовый стол, буквально погребённый под стопками свитков. Профессор Вайс мгновенно поднялся навстречу:

— Чрезвычайно рад, что вы всё-таки нашли время зайти!

— Вы упоминали редкие рукописи, — сразу напомнила Лира.

— Ну конечно же! — Он оживлённо принялся перебирать бумаги. — Так, где же они у меня лежали…

Каэль тем временем неторопливо и бесшумно обходил кабинет по периметру, очень внимательно изучая каждую деталь интерьера. Эдрик сразу уловил это движение и тихо шепнул:

— Что ты там ищешь?

— Пока сам толком не знаю.

— Очень информативно, спасибо.

— Всегда к вашим услугам.

Профессор Вайс наконец торжественно достал тонкую картонную папку:

— Вот! Копии редчайших старых хроник!

Он положил её перед Лирой. Инквизитор быстро пробежала глазами первую страницу, затем вторую, а потом слегка нахмурилась:

— Профессор… Но это же прямые копии из стандартных современных учебников для первокурсников.

Улыбка Вайса даже не дрогнула:

— Ну… почти.

— Нет, — Лира спокойно подняла на него прямой взгляд. — Это обычные переписанные выдержки. Здесь даже опечатки совпадают слово в слово.

На кратчайшую долю секунды любезная улыбка Вайса стала чуть менее искренней:

— У вас феноменальная память, госпожа инквизитор.

— Профессия обязывает.

Эдрик отчётливо почувствовал, как напряжение в комнате густеет с каждой секундой. Каэль вдруг замер возле старого, потемневшего от времени шкафа:

— Эдрик.

— Что?

— Подойди сюда.

— Зачем ещё?

— Просто подойди.

Парень сделал несколько неуверенных шагов к шкафу.

— А теперь аккуратно открой самый нижний ящик, — раздался над ухом спокойный и собранный голос генерала.

— Слушай, это вообще-то ужасно неэтично…

— Открывай, Морвейн.

Эдрик смущённо и вопросительно посмотрел на хозяина кабинета:

— Профессор, можно?

— Ну разумеется! — Вайс снова широко и добродушно улыбнулся. — Там всего лишь пылятся старые топографические карты. Если вдруг найдёте среди них что-нибудь действительно интересное, обязательно покажите и мне.

Эдрик присел на корточки и с тихим скрипом выдвинул тяжёлый деревянный ящик. Внутри и впрямь хаотично лежали свёрнутые в рулоны чертежи.

— Ну и? — шепнул парень.

— Подними их.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

Эдрик осторожно снял верхний рулон, затем второй. Прямо под пожелтевшими картами обнаружилась тонкая кожаная папка без каких-либо надписей или тиснений.

— Ого… Вот это уже гораздо интереснее, — тихо произнёс Каэль, зависнув рядом.

— Профессор… тут какая-то папка.

— Странно, — вполне спокойно и буднично отозвался Вайс. — А я-то думал, что давным-давно её потерял.

— Можно посмотреть?

На кратчайшую долю секунды улыбка профессора стала чуть менее уверенной:

— Если обещаете ничего там не перепутать.

Эдрик осторожно раскрыл кожаную обложку. Внутри не оказалось древних заклинаний, секретных карт или сияющих магических артефактов — только ровные стопки аккуратно исписанных от руки листов. Первый начинался с короткой даты:«Год 382 после Великой войны», ниже которой шла сухая строчка:«Печать остаётся неизменной. Реакции нет».

Парень перевернул страницу.«Год 389. Очередная попытка Совета признана безуспешной. Архив по-прежнему закрыт». Ещё один лист.«Год 401. Предположение о „свидетеле“ пока не подтверждается».

Эдрик глубоко нахмурился, вчитываясь в мелкий почерк:

— Это…

— Личный дневник многолетних исследований, — спокойно пояснил профессор Вайс.

Лира, стоявшая у парня за спиной, слегка прищурилась:

— Вы тайком изучаете закрытый архив?

— Уверенно изучаю, и уже очень много лет.

Инквизитор перелистнула ещё несколько страниц. Записи становились заметно короче, а сам почерк всё более торопливым и размашистым.«Все вокруг считают легенду лишь красивым вымыслом». Следующая страница:«Если архив действительно ждёт свидетеля, однажды он обязан откликнуться». И следом ещё одна:«Вопрос не в том, откроется ли архив. Главный вопрос — для кого именно он откроется».

Лира медленно подняла строгий взгляд:

— Но это ведь категорически не ваши записи, профессор.

Вайс качнул головой:

— Нет, госпожа Валлен.

— Тогда чьи же?

Профессор на мгновение замолчал, подбирая слова:

— Моего наставника.

Каэль, до этого абсолютно молча наблюдавший за происходящим, впервые за всё время сделала плавный шаг вперёд:

— Как именно его звали?

Вайс перевёл взгляд и посмотрел прямо в пустую точку воздуха. Настолько точно, точно в глаза генералу, что у Эдрика по спине пробежал ощутимый холодок.

— Чрезвычайно интересный вопрос… — тихо произнёс Вайс.

Эдрик ошеломлённо замер на месте. Профессор только что смотрел… Не мимо. Не сквозь. Не в противоположную стену. Он смотрел впритык и строго на Каэля.

Однако вместо ответа Вайс спокойно подошёл к студенту и аккуратно забрал папку из его рук:

— Простите, друзья, но это единственная память о человеку, который посвятил этой великой тайне всю свою жизнь.

Он бережно закрыл обложку и убрал папку обратно в ящик, прикрыв её картами.

— Боюсь, на сегодня наша экскурсия окончательно окончена.

Они молча вышли в коридор. Лишь когда тяжелая дубовая дверь за их спинами со скрипом закрылась, Эдрик резко повернулся к генералу:

— Ты… ты видел это⁈

— Видел, — ровно ответил Каэль.

— Он же смотрел прямо на тебя!

Генерал задумчиво и строго кивнул:

— Да, Морвейн.

— Значит, он всё-таки тебя видит⁈

Призрак долго молчал, глядя на темнеющее дерево закрытого кабинета, а потом тихо произнёс:

— Либо он действительно меня видит… либо уже очень давно знает, что однажды я обязательно вернусь.