Как меня снова лишили заслуженного покоя

Умереть оказалось на удивление приятно. После сорока трёх лет войн, пяти покушений, трёх государственных переворотов и одного крайне неудачного знакомства с драконом смерть ощущалась почти как долгожданный отпуск. Я даже помню свою последнюю мысль:«Наконец-то тишина».

Какая наивность.

Первые лет сто всё шло замечательно: никто не тревожил, не пытался вызвать мой дух и не искал древних артефактов. Даже особо рьяные некроманты почему-то обходили мою гробницу стороной — возможно, их отпугивала разумная надпись над входом:«Если вы читаете это вслух — вы уже совершили ошибку». Жаль только, что люди редко бывают разумными.

Сначала появился голос.

— Великие силы смерти… услышьте мой зов… — донеслось извне.

Я мысленно застонал: опять. Почему все начинающие некроманты разговаривают с такой интонацией, будто тяжелейший запор является обязательной частью ритуала?

— Я призываю величайшего повелителя мёртвых…

«Нет, не призывай».

— … чтобы он стал моим наставником…

«Тем более нет».

— … и открыл мне все тайны некромантии!

Серьёзно? Я умер четыреста двенадцать лет назад, какие ещё тайны? Я половину из них сам уже забыл.

Наступила тишина, а потом кто-то очень неуверенно произнёс:

— Кажется… получилось?

Нет, не получилось, потому что я всё ещё был мёртв. И я уже почти успел снова насладиться покоем, когда по всему телу прошёл знакомый холод. Настолько знакомый, что мне сразу захотелось найти виновника и придушить его, хотя у скелетов с этим и возникают определённые трудности.

Что-то резко дёрнуло меня вверх, мир вспыхнул зелёным светом, и я открыл глаза — вернее, пустые глазницы. Передо мной стоял молодой человек лет двадцати пяти: волосы торчали во все стороны, лицо было испачкано сажей, мантия надета задом наперёд, а на носу красовалась свежая царапина. Вокруг него половина кладбища почему-то светилась, а вторая половина попросту горела.

Я медленно оглядел круг призыва — точнее, то, что этот несчастный считал кругом.

— Получилось? — с надеждой спросил он.

Я молча посмотрел на него, потом на перевёрнутую книгу, криво нарисованные руны и свечу, которая почему-то стояла вверх ногами. Затем мой взгляд упал на козу. Стоп, откуда здесь коза? Животное радостно жевало край древнего свитка.

Я снова перевёл взгляд на юношу, который улыбался так широко, словно только что совершил величайшее открытие в истории магии.

— Вы… великий Повелитель Тьмы?

— Нет, — тяжело вздохнул я, настолько тяжело, насколько вообще способен вздыхать скелет без лёгких.

Улыбка парня медленно исчезла:

— Нет?

— Нет.

— Тогда… кто вы?

— Человек, — терпеливо ответил я, посмотрев ему прямо в глаза, — который четыре столетия наслаждался заслуженным покоем… пока какой-то идиот не решил его испортить.

Юноша виновато поднял руку:

— Вообще-то…

— Нет.

— Но…

— Нет.

— Я просто хотел…

— Нет.

Он опустил голову:

— Простите…

Я снова посмотрел на круг, горящие надгробия, козу, перевёрнутую книгу и вдруг понял одну очень неприятную вещь: этот гений нарисовал связующую руну дважды. Я медленно закрыл глаза, потом открыл и проверил ещё раз. К сожалению, мне не показалось — я был обречён.

— Что-то случилось? — осторожно спросил юноша.

— Поздравляю, — повернулся я к нему.

— Спасибо…

— Теперь мы будем жить вместе.

— Правда?

— Нет, хуже.

— Насколько хуже?

Я посмотрел в небо, хотя обращаться к высшим силам было уже поздно:

— Теперь ты — мой хозяин.

Юноша моментально просиял:

— Правда⁈

— Нет. Это проклятие. И, судя по всему, для нас обоих.