В начале 1998 года Тэп Тейлор услышал о заманчивой перспективе трудоустройства. И снова головная боль компании Kiewit могла обернуться для него возможностью.

Когда Тэп четырьмя годами ранее работал в Вермонте, его боссы из Kiewit поручали ему мелкую работу, которой компания не хотела утруждать себя. Они с напарником по дайвингу Билли Джузом воспользовались этой работой, чтобы запустить Black Dog Divers в качестве легального бизнеса. За прошедшие годы компания Black Dog превратилась в жизнеспособную, хотя и по-прежнему небольшую фирму, во многом благодаря контрактам и рекомендациям, которые Kiewit продолжала подкидывать им.

Теперь Тэп слышал, что менеджеры Kiewit выискивают водолазную компанию, которая помогла бы им закончить их затянувшийся тоннель на Дир-Айленд. Даже если подразделение Kiewit, занимавшееся тоннелем, отличалось от того, которое приносило Тэпу прибыль, он полагал, что тесные связи с компанией могут дать Black Dog преимущество. Он сделал несколько звонков, и вскоре его и Билли пригласили на Дир-Айленд.

Менеджеры Kiewit объяснили суть задачи, подчеркнув, что трудности возникли не по их вине. Водолазам предстояло дойти до конца тоннеля, проползти по каждой из узких труб, соединяющих пятьдесят пять стояков с тоннелем, вытащить каждую заглушку весом в шестьдесят пять фунтов, а затем доставить их обратно на Дир-Айленд. Работа казалась сложной, но относительно простой — пока они не упомянули ключевое условие, из-за которого Kiewit вообще начала поиски водолазов: им придется извлекать заглушки после того, как из тоннеля будут демонтированы все инженерные коммуникации. Так что водолазам нужно будет принести собственный воздух.

Чтобы лучше понять характер задания, Тэп и Билли спустились по шахте глубиной 420 футов и сели на электровозную дрезину. Партнерам по Black Dog было чуть за тридцать. Физически же они представляли собой воплощенный контраст: Тэп — плотного сложения, ростом шесть футов и два дюйма, с лысеющей головой светло-русых волос и руками-тисками; Билли — подтянутый, ростом пять футов и девять дюймов, с копной черных волос и густыми темными усами.

Хотя Тэп привыл бывать в море и в тоннеле все еще хватало окружающего воздуха, ему было жутко находиться так глубоко под землей, так далеко под морем. Больше всего поражала протяженность тоннеля. Каждый облицованный бетоном участок, мимо которого они проезжали на дрезине, был похож на предыдущий и на следующий за ним, из-за чего поездка казалась монотонной. И хотя вокруг было шумно, даже этот шум был монотонным: в нем доминировал гул локомотива, похожий на рев реактивного двигателя, который изредка прерывался резким гудком.

И все же было здорово получить столь редкую возможность взглянуть на подземный мир. Еще более захватывающей была перспектива того, что Black Dog получит миллионный контракт и одновременно избавит Kiewit от грандиозной головной боли. Как обычно, Тэп был рад, что Билли рядом. Он полностью доверял способностям Билли — еще со времен их совместной работы в Вермонте, когда он поднимался из воды в поисках какого-нибудь инструмента, а Билли всегда держал наготове именно то, что было нужно. Тэп чувствовал, что навыки его напарника по обращению с техникой граничат с колдовством. Он часто сравнивал Билли с Макгайвером — секретным агентом из одноименного сериала телеканала ABC 1980-х годов, который мог починить перегоревший предохранитель с помощью одной лишь обертки от жвачки, а протекающий радиатор — разбив яйца и вылив внутрь белки. Покидая тоннель, Тэп отчетливо понимал: несмотря на все колоссальные ресурсы и опыт Kiewit, компания зашла в тупик. По его мнению, Kiewit требовалось, чтобы они пришли и сделали то, что Билли всегда удавалось лучше всего: применили в сложной ситуации «метод Макгайвера».

Тэп и Билли управляли компанией Black Dog из большого гаража с А-образной крышей, который они построили на заднем дворе Тэпа на юге Нью-Гэмпшира. Когда они не были на объекте, Билли и Тэпа обычно можно было найти там: они возились с оборудованием, готовясь к следующему заданию. Для Билли каждая поломка оборудования была личным вызовом — настолько, что он без колебаний тратил четыре часа на ремонт вещи, которую можно было заменить за восемьнадцать долларов. «Билли, — ворчал Тэп, — твое время стоит дороже». Подобно Макгайверу, Билли никогда не заботился о стоимости замены. Дело было в гордости.

Билли и Тэп хорошо знали свои сильные стороны. Тэп находил работу, подавал заявки на торги и вел переговоры с клиентами, в то время как Билли занимался обслуживанием оборудования и руководил работами на объекте, контролируя всех водолазов, привлеченных к конкретному проекту. Билли часто ужинал с Тэпом, его женой и двумя детьми, а иногда оставался ночевать.

Тэп установил сумасшедший график — обычно четырнадцатичасовые рабочие дни, семь дней в неделю, и Билли не отставал от него ни на час. Оба они вложили слишком много сил в то, чтобы сделать Black Dog успешной. Для Билли эта компания стала ответом на вопрос, над которым он ломал голову со старших классов: «Что мне делать со своей жизнью?»

Его отец, Билл, сын иммигрантов из Украины и России, сумел построить процветающий грузовой бизнес, несмотря на то что бросил школу в девятом классе. Его мать, Ольга, приехавшая в Нью-Йорк из Пуэрто-Рико в девятилетнем возрасте, помогала мужу развивать их компанию в Нью-Джерси в качестве офис-менеджера. У нее был твердый характер: она даже уговорила мужа изменить произношение их фамилии с Джуз на Джусс, потому что так ей нравилось больше79. Ольга была глубоко верующим человеком и страшной паникершей. Когда Билли был подростком, его рискованные заезды на кроссовом мотоцикле или за рулем автомобиля давали ей немало поводов для тревоги. Перед сном она обязательно включала в свою вечернюю молитву особый пункт: «Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы Билли дожил до восемнадцати лет». Когда он преодолел этот рубеж, она и ее муж надеялись, что сын воспользуется открывающимися возможностями, окончит колледж и сделает хорошую карьеру. Но Билли бросил учебу после пары семестров и вернулся в семейный бизнес, устроившись механиком по дизельным двигателям. Он отрастил усы под стать отцовским, но другие атрибуты взрослой жизни давались ему куда труднее. Ольга продолжала молиться.

Затем Билли несколько лет мотался по сезонным туристическим местам Карибского бассейна и Новой Англии, занимаясь подводным плаванием ради удовольствия и подрабатывая барменом ради денег, пока наконец не обосновался в Вольфеборо, штат Нью-Гэмпшир. В этой живописной деревушке на берегу озера Уиннипесоки он подрабатывал водолазом, вытаскивая со дна снегоходы, провалившиеся под лед. В остальном счета по-прежнему оплачивались благодаря работе барменом.

Лишь по настоянию своей девушки, амбициозного морского биолога, он превратил дайвинг во что-то большее, чем просто хобби. Она ясно дал понять, что не собирается связывать свою жизнь с барменом, кочующим из одного паба в другой. Билли последовал ее примеру и обратил свой взор на воду в поисках карьеры. Окончив школу дайвинга в Калифорнии, он вернулся с новым чувством цели и, вскоре, с новой идентичностью. Хотя его отношения с девушкой-биологом не продлились долго, он невероятно гордился тем, что идет по стопам отца, становясь владельцем малого бизнеса.

В первые несколько лет партнерства в Black Dog Билли отдавал компании все свои силы. Его так долго не было дома — то у Тэпа, то на работах в реках и озерах по всей Новой Англии, — что продолжать платить за аренду квартиры не имело никакого смысла. Поэтому, когда его самые близкие друзья из Вольфеборо, семейная пара, с которой он познакомился, работая барменом, предложили ему комнату у них, он согласился. Хотя супруги, Кен и Деб Джонс, были ненамного старше Билли, они относились к нему по-родительски. Вскоре Билли стал называть их «мама и папа Джонс». Деб незадолго до этого потеряла брата из-за болезни, и Билли заполнил образовавшуюся в ее душе пустоту. Билли лишь изредка виделся с собственными родителями, которые переехали во Флориду, а затем развелись. Так что этот вариант всех устраивал, пусть импульсивность Билли иногда и доводила Деб до белого каления. Она до сих пор припоминала ему тот случай, когда он попытался прочистить забившуюся кухонную раковину с помощью «метода Макгайвера» — пустив в нее струю из баллона для подводного плавания со сжатым воздухом, в результате чего всю водопроводную систему сорвало, а стены в ванной покрылись экскрементами.

Несмотря на успехи, которых они с Тэпом начинали добиваться с Black Dog, Билли понимал, что в его жизни чего-то важного не хватает. Все изменилось на вечеринке в честь Четвертого июля, когда он встретил кареглазую симпатичную управляющую пабом по имени Мишель Родриг, и они быстро стали парой. И все же изнуряющий график Билли оставлял им лишь редкие мгновения наедине. Билли всегда чувствовал себя уютнее всего в своих бежевых рабочих комбинезонах Carhartt и запросто мог пойти в них поужинать с Мишель. Она в шутку спрашивала, не выделит ли он ей «хотя бы один день в году», когда он наденет что-нибудь другое. Но за этой шуткой Билли улавливал нотки разочарования в ее голосе. В каком-то смысле комбинезоны Carhartt были постоянным напоминанием о том, что он всегда ставит работу выше личной жизни.

Билли сказал Тэпу, что так дальше продолжаться не может. Хотя он разделял преданность Тэпа их общему делу, ему требовалось больше баланса в жизни. В конце концов, Тэп находился в совершенно другом положении — у него была жена, двое детей и дом. Разве это много — хотеть того же самого для себя? Он сказал Тэпу80, что ему нужно перестать работать по воскресеньям, чтобы по утрам играть в гольф с Кеном, а остаток дня проводить с Мишель. Тэп согласился, хотя Билли чувствовал его неохоту. Было очевидно, что Тэп считает компанию Black Dog находящейся на взлете, и сейчас не время сбавлять обороты.

Побывав на экскурсии в тоннеле Дир-Айленд, и Билли, и Тэп поняли, что этот проект может все изменить. Ставки и уровень этого задания были настолько высоки, что оно действительно могло вывести Black Dog на новый уровень, не требуя при этом сжирать каждую минуту их бодрствования.

В последний четверг мая81 1998 года Тэп уверенным шагом вошел в пятнадцатиэтажное офисное здание Kiewit Plaza в Омахе. В этом небрасском городе базировалось несколько ведущих корпораций, но при этом он сохранял настолько провинциальную атмосферу, что все они казались так или иначе связанными между собой. Страховой гигант Mutual of Omaha располагался всего в квартале отсюда, а легендарный инвестор Уоррен Баффетт держал офисы своей компании Berkshire Hathaway на четырнадцатом этаже здания Kiewit. Несмотря на все свои успехи и богатство, Kiewit продолжала дорожить напоминаниями о своем прошлом — в частности, простым черно-желтым круглым логотипом компании. В то время как экстерьер штаб-квартиры был лаконичным и выполненным в стиле брутализма, интерьер демонстрировал процветание компании: элегантное лобби с облицовкой из красного дерева и изящным водопадом из черного гранита. Отметившись на стойке регистрации, Тэп задержался у бронзового бюста Питера Кьюита — основателя современной компании, чей девиз «Знай свои затраты» продолжал служить корпоративной философией, уложенной в формат наклейки на бампер.

За три месяца с тех пор, как компания попросила Тэпа подать заявку на тендер по извлечению предохранительных заглушек тоннеля, он думал только об этом, снова и снова дорабатывая свой план. По его подсчетам, победа в конкурсе принесла бы82 Black Dog по меньшей мере три четверти миллиона долларов, а возможно, и ближе к миллиону, что сделало бы этот контракт с отрывом самым крупным за всю историю его небольшой компании. Более того, это закрепило бы за водолазным предприятием Тэпа и Билли статус незаменимых специалистов по решению проблем для одного из крупнейших генеральных подрядчиков страны. Тэп уже подумывал о Ди Джее и других проверенных водолазах, которых он привлечет к проекту. «Эта работа, — говорил Тэп людям, — выведет нас в высшую лигу».

Том Корри, исполнительный директор Kiewit, курировавший проект на Дир-Айленд из Небраски, лично вызвал Тэпа для дальнейшего обсуждения его плана. Но Тэп был не единственным, кого пригласили в Омаху.

Пожав Тэпу руку, Корри представил его двум другим гостям. Оба они были представителями83 Norwesco Marine — водолазной компании из штата Вашингтон, похожей на Black Dog, но значительно более крупной. Первый парень, Харальд Гроб, был низкорослым коренастым тридцативосьмилетним канадским инженером с тихим голосом и глубоко посаженными глазами на круглой лысеющей голове. Как только он заговорил, Тэп понял, что тот очень умчен. Вторым представителем Norwesco был сдержанный сорокашестилетний мужчина по имени Роджер Руло. У него были массивный подбородок и густые седеющие волосы, зачесанные назад, из-за чего он отдаленно напоминал тогдашнего хозяина Овального кабинета Билла Клинтона. Роджер был гораздо более замкнутым, чем Харальд, и Тэп заметил, что если он и говорил, то чаще о финансовых вопросах, чем о дайвинге. Но Тэпа воодушевило известие о том, что Роджер здесь главный, поскольку именно ему принадлежала Norwesco. Как и Тэп, Роджер начинал как водолаз и нашел свое истинное призвание в бизнесе. Тэп чувствовал, что сможет работать с Роджером и, возможно, даже многому у него научиться. Хотя Norwesco была всего на несколько лет старше Black Dog, ее годовой оборот составлял 3 миллиона долларов против четверти миллиона у Black Dog.

Менеджер Kiewit объяснил, что обе компании — Black Dog и Norwesco — подали сильные заявки на работу на Дир-Айленд, и теперь он хочет, чтобы они объединили усилия и выработали наилучший подход к извлечению заглушек. Учитывая всю ту энергию и надежды, которые он вложил в разработку своего плана, Тэп очень хотел, чтобы Norwesco изучила его от корки до корки.

· · ·

Роджер Руло любил шутить, что только безумец может основать водолазный бизнес в не имеющем выхода к морю Спокане — небольшом внутреннем городке недалеко от границы с Айдахо, расположенном в четырех с половиной часах езды от побережья Сиэтла. На самом деле его решение предвосхитило ту сметку, смелость и удачу, на которые он в конечном итоге будет полагаться, чтобы сделать Norwesco успешной.

Он отучился в школе дайвинга, но, не найдя работу на нефтяных платформах в Мексиканском заливе, вернулся на Тихоокеанский Северо-Запад и перебивался закачками газа и работой батраком. Все изменилось, когда в начале тридцати лет он встретил энергичного изобретателя по имени Филлип Нуйттен, который руководил известной компанией Can-Dive Services в Ванкувере. Среди творений Нуйттена был «Ньюстюит» — громоздкий, раздутый дыхательный аппарат, который делал водолаза похожим на человечка Мишлен, но служил своего рода персональной подводной лодкой, позволяя совершать глубокие погружения без декомпрессии. Роджер смело спросил Нуйттена, может ли он открыть филиал Can-Dive в США, в Спокане. В то время морские работы Can-Dive в Арктике начали сворачиваться. Поэтому предложение Роджера обивать пороги в поисках небольших строительных подрядов на внутренних плотинах прозвучало заманчиво, тем более что Роджер был готов делать это за пятьсот баксов в месяц.

Вскоре Роджер, который всегда считал себя лишь посредственным водолазом, вовсе завязал с работой под водой. Он обнаружил, что его истинный талант — это участие в тендерах и подбор правильных водолазов для выполнения задач. Впрочем, успех вскоре привлек84 нежелательное внимание: профсоюзные рабочие устроили пикет у его офиса, потому что он нанимал водолазов не из профсоюза. Остепенившись, он перешел на профсоюзную рабочую силу. Куда более серьезный кризис разразился в начале 1990-х годов, когда Can-Dive обратилась за юридической защитой85 от кредиторов и распродала активы, чтобы остаться на плаву. Но Роджер превратил это в возможность: он занял денег у родителей, чтобы выкупить оборудование, которым пользовался его офис, а затем зарегистрировал собственный бизнес — Norwesco Marine.

Вскоре после этого Роджер подал заявку на подряд для Kiewit по строительству направляющей стены в рамках новой системы навигационных шлюзов плотины в Орегоне для барж. Учитывая сложность проекта, несколько партнеров Can-Dive посоветовали Роджеру привлечь инженера по имени Харальд Гроб. Роджер был сразу покорен умом и квалификацией Харальд, и вскоре оба мужчины стали сотрудничать во множестве проектов. Перед ними был уверенный в себе, повидавший виды профессионал, получивший диплом гражданского инженера в Университете Ватерлоо, свободно говоривший на английском и немецком языках и являвшийся новатором с опытом руководства погружениями в условиях нулевой видимости и на глубине до 240 футов. В отличие от других руководителей проектов, Харальд казался относительно равнодушным к размеру своего гонорара. Приезжая в Спокан для работы над заявкой вместе с Роджером, он ночевал в комнате над офисом Norwesco в промышленной зоне. Больше всего Харальда, судя по всему, мотивировал вызов, присущий самой работе.

Их отношения не были лишены шероховатостей. Роджер иногда слышал жалобы от водолазов, которые просто не могли сработаться с Харальдом. С точки зрения Роджера, главным недостатком Харальда как менеджера было отсутствие социальных навыков. Та же самая целеустремленность, которая подпитывала стремление Харальда раздвигать границы в своей сфере, играла против него при общении с другими людьми. «Этот парень вроде как зануда, — сказал как-то Роджер о Харальде. — Все равно что с манекеном разговаривать». Если на объекте возникала проблема, Харальд вместо того, чтобы собрать всех водолазов и поощрять их к обмену идеями для поиска лучшего решения, еще глубже уходил в свою раковину, полный решимости разобраться во всем самостоятельно. А если Харальд не уважал чье-то мнение, он даже не мог сделать вид, что ему интересно выслушать этого человека. Он просто разворачивался и уходил. На одном из объектов в 1995 году ситуация накалилась настолько, что Роджеру пришлось отстранить Харальда от должности руководителя проекта.

И все же энтузиазм, с которым Харальд брался за грандиозные инженерные задачи, делал его огромным приобретением для компании Роджера. И несмотря на всю социальную неловкость Харальда, жена Роджера, Тауни, отмечала, как естественно Харальд общается с их маленькой дочкой, чей церебральный паралич заставлял многих других людей чувствовать себя неловко. Тауни говорила мужу, что чувствует в Харальде какую-то сердечность.

В 1997 году Харальд помог Роджеру получить важнейший контракт для Norwesco на участие в новом международном проекте по очистке сточных вод, направленном на борьбу с загрязнением в районе Тихуана — Сан-Диего. Водолазы Norwesco помогли установить86 150-футовую подъемную трубу диаметром девять футов, которая должна была соединиться с новым выпускным тоннелем. Когда у буровой бригады возникли проблемы с бурением морского дна под шахту стояка, Харальд отправил под воду водолазов для разведки. Вместо ожидаемых песка и ила на морском дне водолазы обнаружили около пяти тысяч валунов диаметром до двух футов, и все их пришлось убирать. Харальд также разработал систему, позволяющую водолазам проводить осмотр с помощью камер, установленных на шлемах, а для более глубоких участков они использовали дистанционно управляемые аппараты, или телеуправляемые необитаемые подводные аппараты (ТНПА).

Для Роджера работа в Сан-Диего обернулась еще более высокооплачиваемыми заказами. Для Харальда это стало ответом на желание, отмеченное им в резюме: «Особый интерес представляют специальные проекты, где существуют сложные условия или разрабатываются и применяются новые технологии». Впоследствии Харальд выступил с лекцией об этом на крупной отраслевой конференции и написал большую статью для журнала Underwater.

Их союз подпитывал потребности обоих мужчин: стремление Харальда заявить о себе как о яркой звезде в мире дайвинга и желание Роджера преуспеть в таких масштабах, о которых он едва ли мог мечтать в те времена, когда качал бензин и работал батраком. Этот союз продолжил процветать и в 1998 году, когда они получили свой самый крупный проект. Он развернулся на озере Мид в штате Невада, недалеко от Лас-Вегаса, и работодателем снова выступила компания Kiewit. Озеро Мид, крупнейшее водохранилище страны, образовалось в результате перекрытия реки Колорадо при строительстве плотины Гувера в 1930-х годах. К 1990-м оно обеспечивало водой значительную часть стремительно растущего Юго-Запада. Но теперь озеро Мид с трудом утоляло жажду долины Лас-Вегаса, которая обладала крупнейшим в мире номерным фондом отелей — и это еще до запланированного добавления еще двадцати тысяч номеров к уже имеющимся ста тысячам.

Контракт с Kiewit на сумму 80 миллионов долларов включал в себя проходку четырехсотфутовой шахты на полуострове на озере Мид, прокладку тоннеля к озеру и «врезку» в озеро, что означало создание водоспуска на его дне для более эффективного снабжения региона питьевой водой. Создание водозабора требовало87 выемки грунта в шахте диаметром двенадцать футов и глубиной шестьдесят футов на глубине 240 футов. Тут-то в дело и вступила Norwesco. Водолазные работы должны были занять у команд компании около полутора лет, а Kiewit выплатила бы Norwesco около 3 миллионов долларов. Из-за глубины водолазам приходилось тратить столько времени на декомпрессию, что в среднем на выполнение работ на дне озера у каждого уходило менее получаса в день. Поэтому Харальд спроектировал работы так, чтобы выжать максимум из каждого погружения. Помимо прочего, он задействовал ТНПА и использовал сборные конструкции, чтобы водолазы могли выполнять несколько задач одновременно во время своего ограниченного донного времени.

Инновационные подходы Харальда не остались незамеченными менеджерами Kiewit, в том числе Томом Корри, исполнительным директором, который запрашивал предложения по проекту на Дир-Айленд в Бостоне. На самом деле Роджер знал, что именно Харальд был главной причиной, по которой Norwesco пригласили к участию в тендере.

Менеджеры Kiewit в поисках выхода из трясины на Дир-Айленд сначала обратились в Black Dog и две более крупные компании из Новой Англии. Однако, осмотрев тоннель и оценив масштаб предстоящих работ, две крупные компании даже отказались подавать заявки, сославшись на соображения безопасности. «Мы не обладаем инженерным потенциалом88 или программой/процедурами/контролем безопасности для выполнения этой работы так, как требуется для достижения успешного и безопасного результата», — написал президент одной из этих компаний.

Таким образом, у Kiewit осталась всего одна заявка на эту рискованную работу — от Тэпа Тейлора и его крошечной фирмы Black Dog. Желая перестраховаться насчет плана Тэпа, Корри переслал его тому самому звездному канадскому инженеру, который поразил его и других менеджеров Kiewit на озере Мид. В то время компанию Norwesco не просили подавать заявку на этот подряд, поэтому Kiewit привлекла Харальда в качестве консультанта, попросив его изучить предложение Тэпа.

В конце марта 1998 года Харальд направил в Kiewit свои пространные замечания по поводу плана Black Dog. Две недели спустя Kiewit изменила курс, предложив Харальду побороться за подряд и превратив его из консультанта, оценивающего план Тэпа, в его конкурента. После того как Харальд съездил на объект на Дир-Айленд, они с Роджером подали заявку Norwesco в Kiewit 21 мая. Харальд, которому ранее переслали план Тэпа без ведома последнего, теперь не стал рисковать с собственной подачей. Используя канадский вариант написания, он добавил следующее предупреждение89: «Любая информация, концепции и оборудование, содержащиеся в данном документе, которые доселе не были известны получателю или в отношении которых существует право собственности, не должны разглашаться или использоваться какой-либо другой организацией без письменного разрешения Norwesco Marine Inc.»

И вот, всего через неделю после того, как Харальд подал заявку, они с Роджером сидели в Омахе. Тэп тоже был там, понимая, что Kiewit попросила их работать вместе, но он уже начал осознавать, что его компании отведут лишь второстепенную роль. К этому моменту всем стало очевидно, что верх одержит план Харальда.

Тэп привык иметь дело с инженерами, которые неизменно считали себя самыми умными парнями в комнате. Но Харальд, чье резюме раздулось на семь страниц с учетом приложений, показался Тэпу человеком, доводящим эту уверенность в себе до крайности. Тэп узнал о Харальде много нового: как тот писал статьи для уважаемых дайверских журналов, как совершал погружения на смешанных газах в условиях нулевой видимости, как имел опыт управления теми самыми персональными субмаринами «Мишлен» под названием «Ньюстюит», как его разработки решали одну сложную водолазную задачу за другой. Тэп, который даже не учился в водолазной школе, не мог не быть впечатлен. Он знал, что и близко не сможет тягаться с послужным списком Харальда.

В начале встречи исполнительный директор Kiewit извинился и вышел, чтобы Тэп, Роджер и Харальд могли самостоятельно утрясти детали. К разочарованию Тэпа, они не уделили ни минуты обсуждению предложения, на разработку которого он потратил месяцы. План Тэпа предусматривал использование дизельного грузовика с бортовой платформой90, который должен был буксировать вглубь тоннеля двадцатифутовый прицеп-трубовоз с семьюдесятью пятью тысячами кубических футов сжатого воздуха высокого, или ВД, давления. По оценкам Тэпа, этого воздуха хватило бы для обеспечения жизнедеятельности его водолазной бригады из десяти человек на срок до двадцати четырех часов. Прицеп-трубовоз не был каким-то экзотическим оборудованием — он выглядел точно так же, как те трейлеры, что регулярно курсируют по межштатным автомагистралям. Тэп подсчитал, что грузовик сможет доехать до стояка № 22, а затем небольшая выездная группа сможет использовать транспортное средство на батарейках для дальнейшего продвижения на восток.

Тэп все еще не знал, что Kiewit просила Харальда прорецензировать его план и что Харальд не поскупился на критику, назвав его «излишне сложным91», поставив под сомнение маневренность того прицепа-трубовоза и упрекнув Тэпа в наличии лишь одного основного источника воздуха. «Опора на единственный крупный источник небезопасна», — отмечал Харальд. Теперь же в Омахе, когда Харальд презентовал собственный проект, Тэп нашел его настолько нестандартным, что ему было трудно его постичь. Различия между двумя планами были разительными. Для передвижения по тоннелю Харальд предложил использовать пару дизельных «Хаммеров», один из которых буксировал другой. Эти внедорожники должны были быть переоборудованы для работы в тоннеле с дефицитом кислорода: на их выхлопные трубы установили бы скрубберы, а в системы забора воздуха добавили подачу кислорода и мониторы. От базы «Хаммеров» в районе стояка № 12 выездная группа, привязанная к машинам шлангокабелями, должна была пешком пробираться к концу тоннеля.

Едва ли не самым главным отличием между планами Харальда и Тэпа была система подачи воздуха. В то время как Тэп полагался исключительно на тягач с прицепом, забитым воздухом ВД, Харальд подсчитал92, что из-за тесноты и почти десятимильной длины тоннеля транспортировать достаточный запас баллонного воздуха будет непрактично. Вместо этого он предложил три независимых источника дыхательной смеси. Предполагался небольшой запас воздуха ВД, а также резервные устройства, известные как ребризеры. Но самым необычным источником была передовая система, при которой жидкий кислород и жидкий азот смешивались бы прямо в тоннеле и превращались в газообразную дыхательную смесь. Простая арифметика объясняла, почему он выступал за жидкий газ. Он получал бы столько же дыхательной смеси93 от «испарения» четырех 180-литровых криогенных емкостей, сколько при использовании семидесяти стандартных баллонов типа «K» со сжатым воздухом — традиционного запаса весом более четырех тонн. Таким образом, вариант с жидкостью избавлял водолазов от необходимости ворочать тяжести.

Помимо большей маневренности, план Харальда отличался еще и меньшей расчетной стоимостью. Если проект Тэпа обошелся бы примерно в три четверти миллиона долларов, то план Харальда — в районе шестисот тысяч. Его проект предусматривал одну неделю на подготовку и две недели на выполнение операции по извлечению заглушек.

Во время встречи в Омахе Тэп задал несколько общих вопросов по плану Харальда, но в основном хранил молчание относительно системы дыхания на жидком воздухе. У него не было абсолютно никакого опыта работы с подобным оборудованием, и он не хотел давать Харальду повод для нравоучений, если заданный вопрос невольно выдал бы его невежество.

К тому моменту Тэп уже знал одну из причин, по которой Kiewit решила не отдавать ему главный контракт. Он не смог оформить поручительство — финансовую гарантию операции на случай невозможности завершения работ. В отличие от Norwesco, компания Black Dog была просто слишком мала для получения банковской гарантии под столь сложный проект. Учитывая через какой ад прошла Kiewit на Дир-Айленд, Тэп понимал, почему компания не хочет играть в рулетку с субподрядчиком, не имеющим финансового обеспечения.

Когда Корри, исполнительный директор Kiewit, вернулся в комнату и поинтересовался, как дела у двух субподрядчиков, Тэп улыбнулся вместе с остальными. Ему стало очевидно, что его просят сыграть второстепенную роль по отношению к Харальду и Norwesco — скорее всего, потому что Тэп мог послужить для Kiewit своеобразным буфером в отношениях с бостонскими профсоюзами из-за решения привлечь вест-костскую компанию с подмоченной профсоюзной репутацией. В то же время он обеспечивал материально-техническую поддержку операции, привлекая местных рабочих, оборудование и базы. Пусть проект больше и не сулил миллионных барышей, способных все изменить, о чем Тэп когда-то мечтал, он все же позволял его водолазам неплохо заработать, а компании Black Dog приносил субподряд, который с легкостью превышал 100 000 долларов. Более того, Тэп рассматривал это как возможность сохранить за Black Dog позицию проверенного поставщика решений для Kiewit.

В тот вечер в гостиничном номере и в самолете по дороге домой Тэп снова и снова перечитывал план Харальда. Вернувшись в Нью-Гэмпшир, он заставил Билли сделать то же самое. Даже при том, что они с Харальдом не сошлись характерами, Тэп был вынужден признать: проект менеджера Norwesco с его военным духом выглядел потрясающе.

Белый Chrysler K подъехал к терминалу аэропорта Логан, и Роджер протиснулся внутрь. В машине его ждал Том Корри94, прилетевший из Омахи, и два менеджера Kiewit с Дир-Айленд. На дворе стояло 31 июля 1998 года — ровно два месяца спустя после встречи в Омахе. Роджера попросили прилететь в Бостон на совещание, которое Kiewit считала критически важным.

Роджер был признателен судьбе за то, что дела на Дир-Айленд, судя по всему, складывались для Norwesco удачно. Он знал, что существуют планы95 подписания им с Kiewit пересмотренного контракта на сумму 776 100 долларов — что почти на 200 000 долларов превышало первоначальную смету Харальда с учетом дополнительных издержек и услуг. Это сулило неплохую прибыль даже после значительных денежных затрат Norwesco на покупку «Хаммеров». И все же Роджер был не рад оказаться в Бостоне. Эта поездка свалилась на него неожиданно, после того как Харальд бросил: «Я не могу попасть на встречу. Ты сможешь съездить?»

— Блин, я ведь почти ничего не знаю об этой работе, Харальд, — ответил тогда Роджер. — Что я там буду делать?

— Встретишься с OSHA, — пояснил Харальд. — Они хотят разобрать план.

— Что ж, тогда мне лучше получше во всем этом разобраться, — ответил Роджер. Свой долгий, дорогой и заказанный в последний момент перелет в Бостон через Миннеаполис он провел за изучением скорректированного плана Харальда. В проекте оставались детали, которые он все еще не до конца понимал. Но, полагаясь на способности Харальда, Роджер успокаивал себя: Все под контролем. Эта штука рабочая.

Теперь, пока они пробирались на машине в региональный офис OSHA в пригороде Бостона, команда Kiewit вводила Роджера в курс дела. Им предстояло встретиться с тремя представителями федерального ведомства по охране труда, включая заместителя руководителя управления. План Norwesco уже заслужил похвалы96 Дэйва Коркума, менеджера Kaiser, с которым Kiewit пикировалась годами, а также других ключевых фигур. Роджер понимал, что помимо творческого решения проблемы с заглушками, одним из козырей Norwesco в глазах уставших чиновников был статус компании как свежего игрока со стороны — эксперта-консультанта, прибывающего со свежими идеями и неизменным настроем «мы все сможем».

В начале встречи в конференц-зале OSHA Корри представил Роджера как президента Norwesco. Но в основном Роджер молчал, позволяя исполнительному директору Kiewit вести дискуссию. Три чиновника из OSHA, участвовавшие в совещании, были прекрасно знакомы с тоннелем Дир-Айленд, поскольку за время его долгого строительства ведомство успело оштрафовать Kiewit за целый ряд нарушений техники безопасности97. Корри протянул им копии плана Norwesco, составленного Харальдом, и Роджер наблюдал, как те перелистывают страницы. Сидя за столом, Роджер чувствовал себя марионеткой. Разумеется, некоторые важные детали плана еще предстояло проработать — например, точный способ смешивания и подачи жидкого кислорода и жидкого азота водолазам. Но главные компоненты были на месте. Представленный в OSHA план не оставлял никаких сомнений: к моменту операции по извлечению заглушек из тоннеля будут полностью демонтированы вентиляция и все прочие коммуникации, так что водолазным бригадам придется обеспечивать себя воздухом самостоятельно. Встреча продолжалась около часа.

Прежде чем он успел опомниться, Роджер снова сидел в служебной машине. Хотя OSHA не обладала полномочиями по предварительному одобрению планов, команда Kiewit не скрывала облегчения при виде того, насколько благосклонно отнеслись к ним правительственные чиновники. Несмотря на нетрадиционное использование автономных систем подачи воздуха, представители OSHA не усмотрели никаких тревожных сигналов, а их вопросы показались Роджеру довольно мягкими.

Впрочем, Роджер покидал встречу в состоянии раздражения. Этот звездный час стоил ему большей части двух рабочих дней на переезды, не говоря уже о значительных дорожных расходах — и все ради того, чтобы посидеть в комнате и посмотреть, как пара госслужащих небрежно листает чертежи Харальда. Роджер подумал про себя: Какая пустая трата времени.

Месяц спустя Тэп был уже в пути — внутри стремительно погружающегося во тьму тоннеля. Пока Роджер находился в Спокане, Тэп, Билли и еще два водолаза из Black Dog присоединились к Харальду и паре водолазов из Norwesco для разведывательной миссии в тоннеле Дир-Айленд. К этому моменту, в конце августа 1998 года, проходчики уже демонтировали подвесную вентиляционную линию, рельсовые пути и освещение на более чем половине тоннеля. Отступая назад, проходчики использовали специальный вагон-затвор для откачки скопившейся воды — просачивающейся сквозь трещины в коренной породе, на которую Kiewit жаловалась в своих претензиях насчет «слишком мокрой воды», постепенно перемещая воду на запад, обратно к шахте.

Целью этой разведывательной поездки было точнее оценить условия в тоннеле, в частности наличие взрывоопасных или токсичных газов, чтобы избежать неприятных сюрпризов во время самой миссии. Конкретной задачей водолазов было измерение уровня кислорода и различных других газов в окружающем воздухе вдали от шахты, чтобы Харальд мог доработать свои планы финальной операции. Следуя схеме, сложившейся еще в Омахе, Харальд взял на себя руководство98 разработкой и проведением этой миссии, а Тэпу отвел роль помощника.

Пока водолазы катились на дрезине по оставшимся рельсам, они время от времени замечали цифры, нанесенные краской из баллончика на стену тоннеля. Эти цифры обозначали «кольца» — меру длины, с помощью которой проходчики измеряли расстояние в тоннеле. Каждое кольцо соответствовало пятифутовой длине одного из бетонных сегментов, облицовывающих стены. Так что если на стене красовалась цифра «1000», это означало, что рабочие находятся у 1000-го кольца, то есть примерно на расстоянии одной мили от начала. Около 4000-го кольца, чуть не доходя до отметки в четыре мили, рельсы заканчивались. Там водолазы сошли с дрезины и начали разгружать снаряжение. Они погрузили оборудование для связи, контроля воздуха и подачи воздуха в две алюминиевые лодки с плоским дном. Затем они прикрепили к лодкам колеса на складных ножках, что позволяло суденышкам либо держаться на плаву, либо катиться наподобие больничных каталок — в зависимости от глубины стоявшей в тех или иных местах воды.

Хотя вентиляционный трубопровод уже не доходил до отметки в четыре мили, водолазы обнаружили, что уровня кислорода вполне достаточно для поддержания человеческой жизни и далеко за ее пределами. Но они знали, что к моменту завершения очистки тоннеля и начала самой операции по извлечению заглушек этот уровень упадет по двум причинам. Во-первых, очистка не считалась оконченной, пока не будет выдернута вся подвесная линия. Во-вторых, оставшийся в конце тоннеля кислород по сути начал бы расходоваться сам по себе. В сыром, замкнутом пространстве тоннеля кислород истощался бы из-за таких факторов, как размножение аэробных бактерий и ржавление металлов, например болтов. Существовала и вполне реальная вероятность того, что кислород будет вытеснен99 высокотоксичными газами, такими как угарный газ, метан и сероводород, которые выделяются при разложении определенных органических веществ.

Тэп наблюдал, как Харальд обустраивает свой командный пункт связи, целеустремленно вышагивая по тоннелю и размахивая радиоантенной100 словно дирижерской палочкой. Харальд был одет в желтый непромокаемый плащ и высокие резиновые сапоги, надетые поверх бежевого комбинезона Norwesco и серой строительной каски. Он поддерживал связь с водолазами по УКВ-радиостанциям, рассчитанным на работу на расстоянии до четырех миль, хотя никто не был уверен, насколько хорошо они будут функционировать на такой глубине под землей.

На командном пункте две водолазные команды надели дополнительные слои непромокаемой одежды поверх спецовок, после чего распрощались с Харальдом и углубились в тоннель. Они останавливались через равные промежутки времени, чтобы замерить уровень кислорода и горючих газов, записывая показатели в черные блокноты.

Когда уровень кислорода опустился до определенной отметки, Тэп и остальные водолазы сделали остановку, чтобы надеть основные дыхательные аппараты для этой миссии — ребризеры. Эти устройства марки Drager представляли собой маски, соединенные с громоздкими ранцами, похожими на чемоданы на колесиках. Внутри каждого ребризера находился небольшой баллон с кислородом и фильтр с натрьизлагом, поглощавший углекислый газ из выдыхаемого воздуха, чтобы его можно было использовать повторно.

Тэп испытал облегчение, когда их замеры не показали наличия значительных концентраций взрывоопасных газов. Хотя водолазов и не просили добираться до самого конца тоннеля, этого частичного путешествия Тэпу хватило с лихвой, чтобы убедиться: его тело просто слишком крупное, чтобы околачиваться в столь тесном пространстве. Саму операцию по извлечению заглушек он собирался провести наверху с Харальдом, не спускаясь в тоннель.