Стоя на холме в живописном парке у гавани, Даг Макдональд обвел взглядом горизонт. Парк располагался на Нат-Айленд — полуострове в Куинси, том самом расположенном к югу от Бостона городе, где почти двумя десятилетиями ранее юрист во время утренней пробежки по пляжу случайно наткнулся на сточные воды, что в итоге привело к судебному разбирательству и принудительной очистке Бостонской гавани. На месте, где когда-то возвышались дурно пахнущие резервуары-накопители, теперь раскинулась обширная территория с полуторакилометровыми мощеными дорожками и открытым видом на бостонский силуэт. Вместо зловонных емкостей здесь красовалось единственное и практически не пахнущее здание насосной станции253. Сюда поступали стоки из туалетов со всех общин к югу от Бостона, откуда они направлялись на Дир-Айленд по новому пятикилометровому межрегиональному тоннелю, который функционировал уже больше года254. Если бы только Макдональд мог сказать то же самое о другом гигантском тоннеле, построенном под его началом.

В эту пятницу в середине сентября 1999 года, спустя почти два месяца после гибели Билли и Тима, Макдональд сидел под тентом в окружении сотни людей, собравшихся отпраздновать второе рождение Нат-Айленд. Один из чиновников Куинси заявил собравшимся: «Это место — как больница скорой помощи255, обеспечивающая эколого-природоохранный уход». Гуляете ли вы по дорожкам или просто сидите и смотрите на покачивающиеся в гавани лодки, сказал он, «все ваши заботы просто улетучиваются».

Это волшебство почему-то не действовало на Макдональда.

Семь лет назад, когда он занял пост главы агентства водоснабжения и канализации, он был неопытным управленцем, ничего не смыслящим в масштабном государственном строительстве. Преодолевая препятствие за препятствием, он все же привел этот громоздкий проект к завершению. Стресс оставил свой след на трудоголике, чьи каштановые волосы начали седеть. Но он чувствовал, что все это того стоило. Конечно, тоннель на Дир-Айленд должен был обойтись на 100 миллионов долларов дороже256 по сравнению с первоначальной сметой в 202 миллиона. Но общая стоимость очистки гавани — благодаря серьезному сокращению масштабов работ и более выгодным, чем ожидалось, ценам подрядчиков — уменьшилась с первоначальных 6 миллиардов до 4 миллиардов долларов. Мелкие устричные банки257, годами подвергавшиеся сбросу неочищенных стоков, снова открылись. Пловцы, много лет избегавшие городских пляжей из-за страха подхватить гепатит, возвращались туда тысячами.

Все это стало возможным благодаря кардинально улучшенному процессу очистки сточных вод на новом заводе Дир-Айленд и принятому много лет назад решению прекратить вызывающий тошноту сброс ила в гавань. И тем не менее Управление водными ресурсами Массачусетса (MWRA) по-прежнему было вынуждено ежедневно сбрасывать очищенную сточную воду прямо в гавань, из-за чего вода мутнела и в ней происходило цветение водорослей258. Макдональд знал, что все изменится, как только заработает тоннель на Дир-Айленд. Но это не могло случиться до тех пор, пока кто-нибудь не придумает, как извлечь эти проклятые заглушки.

Теперь, глядя на толпу в Куинси, Макдональд невольно думал о церемонии, которую он должен был возглавлять. Несмотря на все головные боли, на все промежуточные этапы, которые то удавалось преодолеть вовремя, то срывались за прошедшие годы, сентябрь 1999 года всегда считался главным дедлайном по очистке Бостонской гавани. И хотя график был утвержден задолго до того, как Макдональд вступил в должность, он был обязан ему следовать. Подобно заключенному, царапающему отметки на стене камеры, он стал воспринимать эту дату как день своего освобождения — момент, когда он и его ведомство наконец перестанут числиться ответчиками. Однако со времени гибели водолазов тоннель находился в подвешенном состоянии. Пока он смотрел из-под тента, моросивший дождь перерос в настоящий ливень259.

Макдональд старался соблюдать тонкий баланс между уважением к утрате семей погибших водолазов и неустанной работой по возвращению проекта в рабочее русло. За несколько дней до церемонии открытия Нат-Айленд он заявил репортеру издания The Christian Science Monitor: «До заполнения тоннеля может пройти еще много недель260 или даже месяцев». По правде говоря, он понятия не имел, когда наступит финал. Более того, критики тоннеля, которых он победил много лет назад, воспользовались гибелью водолазов как поводом для реванша. В той же статье в Monitor приводились слова сооснователя гражданской группы противников тоннеля, возродившего опасения по поводу того, что весь этот объем очищенной сточной воды, сбрасываемый в залив Мэн (Массачусетс), может обречь относительно первозданный водный путь на ту же деградацию, которая погубила Бостонскую гавань. Несколько научных исследований пришли к выводу, что киты, рыбы и фауна, обитающие в открытых водах Атлантики, не пострадают. Более того, MWRA261 согласилось тратить миллионы долларов ежегодно на тестирование сбросов из тоннеля, чтобы гарантировать отсутствие вреда для морской жизни. Эта программа мониторинга, которую экологические чиновники назвали самой масштабной в стране, должна была регулярно проверять стоки на наличие 158 загрязняющих веществ и ежегодно собирать около двух миллионов массивов данных. Тем не менее критики оставались непреклонны.

Немного поднапрягшись, Макдональд был уверен, что сможет снова дать отпор этим критикам. Но он вынужден был признать, что понятия не имеет, как завершить проект. Ответы даже на самые фундаментальные вопросы — например, кто может санкционировать новый план извлечения заглушек — ускользали от него. Полиция штата и Управление по охране труда (OSHA) проводили независимые расследования обстоятельств гибели Билли и Тима, и OSHA никого не пускало обратно в тоннель до тех пор, пока рабочие не смогут находиться внутри без необходимости брать с собой дыхательные аппараты.

После месяцев безрезультатных встреч Макдональд пришел к важному выводу. Сколько бы энергии он ни потратил на агрессивные споры с генеральным директором Kiewit Кеном Стинсоном по поводу требований подрядчика о дополнительных выплатах, сейчас, по мнению Макдональда, было не время для торга. Цена бездействия оказалась бы намного выше стоимости любого проекта по извлечению заглушек. Когда заглушки будут удалены, они успеют разобраться, кто и кому должен платить. До тех пор, решил он, MWRA возьмет на себя расходы по поддержанию работ.

В свете позиции OSHA у команды Макдональда, казалось, не оставалось иного выбора, кроме как установить новую вентиляционную систему, аналогичную огромному рукаву из ткани, который снабжал воздухом проходчиков во время строительства тоннеля. Но на демонтаж и удаление той громоздкой системы ушел больше года. На установку нового вентиляционного рукава и последующее извлечение заглушек у бригад ушло бы, вероятно, месяцев шесть. Если бы на демонтаж новой линии потребовалось еще полгода, это добавило бы целый год к графику проекта, который и так безнадежно отставал от плана. Более того, в течение шести месяцев, необходимых для демонтажа нового рукава после удаления заглушек, рабочим пришлось бы трудиться в тоннеле без вторичной защиты от океана сверху. MWRA сочла этот вариант неприемлемым еще много лет назад, когда Kiewit предлагала вытащить заглушки одновременно с демонтажем старого рукава. Так как же это могло стать приемлемым теперь?

Тем же осенью, во время стратегической сессии с участием своих заместителей и инженерных консультантов, Макдональд задал вопрос. В отличие от большинства присутствовавших в комнате, у него не было диплома инженера, поэтому он спросил с некоторой долей неуверенности: Есть ли хоть какой-то способ использовать одну из этих диффузорных головок, чтобы подать воздух в тоннель с другой стороны? Он опасался, что над его вопросом посмеются из-за его наивности. Вместо этого один из ведущих инженеров заявил, что идея262 морской вентиляции выглядит многообещающей.

Своей жизнеспособностью она во многом была обязана работе, проделанной водолазами до гибели Билли и Тима. Поскольку водолазы успели извлечь три из пятидесяти пяти предохранительных заглушек, первые три стояка теперь обеспечивали прямую связь между тоннелем и морским дном. Вскоре случайный вопрос Макдональда вызвал шторм из эскизов и расчетов в команде, в которую воли двое руководителей тоннельных работ, боровшихся с Kiewit во время строительства: Дэйв Коркум из Kaiser и его коллега из проектной компании PB Элдон Эбботт. Никто не был уверен, сработает ли этот непроверенный подход. Как вообще можно было открыть одну из диффузорных головок для подачи чистого воздуха так, чтобы океанская вода не хлынула в тоннель? И все же, после месяцев отчаяния, появилась хоть какая-то надежда.

Помимо инженерных трудностей, перед ними встало серьезное потенциальное препятствие: MWRA должна была убедить руководство Kiewit принять эту идею. Никого из них не было на стратегической сессии, и Макдональд был почти уверен, что они не встретят предложение с таким же энтузиазмом, как остальные. На самом деле Kiewit могла просто отказаться от контракта. Если бы MWRA не смогла привлечь подрядчика к какому-либо решению, Макдональд знал, что его ведомство застрянет на месте. Учитывая огромные ставки в очистке гавани, неумолимые требования календаря и возобновшуюся кампанию критиков тоннеля, он также понимал, что «на месте» на самом деле означало «задний ход».

В Омахе Кену Стинсону приходилось решать куда больше задач, чем просто разбираться с одним бесконечным тоннелем в Бостоне, который никак не удавалось достроить. Годом ранее он пошел на повышение: с поста генерального директора строительной группы Kiewit, пережившей самый успешный год в своей истории, он пересел в кресло председателя совета директоров и генерального директора всей корпорации. В свои пятьдесят семь лет Стинсон руководил компанией с выручкой в 3 миллиарда долларов, без долгосрочных кредитов и впервые попавшей в рейтинг Fortune 500.

Но Стинсона тяготило то, что он не смог помочь своей команде довести проект Дир-Айленд до ума. За десятилетие с начала работ по тоннелю один из младших партнеров Kiewit263 по проекту Дир-Айленд, сан-францисская компания Atkinson, объявил о банкротстве. Из хороших новостей: отчасти благодаря всем поездкам Стинсона в Бостон для переговоров с Макдональдом, MWRA согласилась выплатить Kiewit дополнительные 34 миллиона долларов. Однако отдельные иски Kiewit на 62 миллиона долларов («слишком твердая скала») и на 60 миллионов («слишком мокрая вода») все еще рассматривались независимой комиссией. После того как аудиторы MWRA изучили отчетность Kiewit, они подтвердили, что подрядчик «влез в долги»264 по проекту примерно на 80 миллионов долларов. Более того, из-за трагического финала водолазной миссии оставалось неясным, как, когда и вообще удастся ли когда-нибудь завершить этот проект.

Теперь до Омахи стали доходить слухи о том, что команда MWRA обсуждает экспериментальный подход к вентиляции тоннеля со стороны моря. Макдональд, судя по всему, озвучил эту идею тем самым менеджерам, с которыми Kiewit воевала годами. Стинсон до мозга костей был инженером-строителем, поэтому задача поиска путей решения грандиозных проблем была ему близка. Но не менее сильным было и его здравомыслие. Он чувствовал, что Kiewit уже не раз обжигалась на MWRA и ее консультантах, и вовсе не собирался позволять своей команде снова приближаться к огню.

Стинсон даже ощущал ожоги на собственной коже. В разгар «войны меморандумов» 1997 года, когда его менеджеры на проекте Дир-Айленд предупреждали о катастрофе и планировали пиар-атаку на MWRA с помощью презентаций PowerPoint, именно Стинсон наложил вето на это наступление. Хотя он соглашался со своими менеджерами в том, что единственной логичной последовательностью было бы извлечь предохранительные заглушки, пока в тоннеле еще работала вентиляция, уже тогда стало очевидно, что MWRA и ее советники не позволят этого сделать. Так что у Kiewit оставался выбор: либо уйти с объекта, либо развернуть рискованную кампанию по публичному опозорию заказчика. Ни один из этих путей, решил Стинсон, не соответствовал стандартам Kiewit. Вместо этого ветеран Вьетнама выбрал путь деэскалации. Каким бы безумным ни казалось менеджерам Kiewit решение отправить водолазную группу в тоннель, специализацией гиганта из Омахи было строительство, а не экзотические дыхательные системы. Стинсон решил, что его подчиненным следует проконсультироваться с опытными водолазными компаниями. Это привело их к Харальду Гробу и Norwesco. А это, в свою очередь, привело к той самой экспериментальной водолазной операции на смешанных газах, в результате которой Билли Джуз и Тим Нордин погибли.

Теперь же, хотя Kiewit не могла даже войти в тоннель без разрешения OSHA, на ней по-прежнему лежала ответственность за поиск решения. Всякий кто подозревал, что Kiewit может просто бросить объект, явно не знал Стинсона. Тем не менее, учитывая глубокую финансовую яму, в которой оказались руководители Kiewit, и огромные юридические риски из-за их согласия на чужую последовательность действий, Стинсон собирался проявить максимум осторожности. Он больше не намерен был игнорировать голос интуиции.

Вскоре после стратегического совещания Макдональда коренастый инженер средних лет по имени Дэйв Бек начал слышать разговоры о застрявшем проекте тоннеля Дир-Айленд. Бек вернулся к работе в Бостоне после нескольких лет на строительстве тоннеля в Гонконге. Но о Дир-Айленд он знал абсолютно все. В начале 1990-х он работал менеджером проекта по установке тех самых пятидесяти пяти стояков и диффузорных головок, проведя много часов на гигантской самоподъемной барже, стоявшей в Массачусетском заливе. Теперь, подыскивая себе новое назначение, он снял трубку и набрал Элдона Эбботта — ветерана-менеджера проекта из PB, который стал неизменной фигурой на бостонском объекте.

Эбботт рассказал ему о трех идеях265, которые обсуждались для извлечения оставшихся пятидесяти двух заглушек. Первый вариант заключался в том, чтобы снова отправить бригады с подачей воздуха с поверхности, но OSHA занимало жесткую позицию против этого. Второй вариант предполагал монтаж нового вентиляционного рукава по всей длине тоннеля, но Kiewit запрашивала за это 30 миллионов долларов, к тому же это создавало массу проблем при его последующем демонтаже. Третий вариант он назвал «этой безумной идеей», родившейся во время мозгового штурма. Она предлагала вентилировать тоннель не со стороны шахты, а из открытого моря, подключившись к одной из тех пятидесяти пяти диффузорных головок. Сидя в своем кабинете и глядя на фотографию диффузорной головки в рамке, Бек улыбнулся и сказал: «Элдон, это вовсе не безумная идея».

Бек не теряя времени связался с партнерами по совместному предприятию, которые занимались установкой стояков, чтобы оценить их интерес к возвращению на проект. Он поинтересовался у владельца судна IB-909, доступна ли эта трехтысячетонная монструозная баржа. Ему ответили, что баржа находится у берегов Венесуэлы, но за соответствующую плату ее можно вернуть в Бостон.

Несколько месяцев спустя, после множества инженерных эскизов, Бек и воссозданное совместное предприятие направили в MWRA официальное предложение по вентиляции тоннеля с баржи IB-909, установленной в акватории над стояком № 3. MWRA план понравился, но они подчеркнули, что ничего не сдвинется с места, пока не удастся привлечь на свою сторону Kiewit.

Судья в галстуке-бабочке оглядел скамью адвокатов. «Мне нужен сантехник266, — пошутил он, — а не юрист». На самом деле Армандо Дэвид Маццоне за пятнадцать лет ведения дела об очистке Бостонской гавани сам не раз выступал в роли главного сантехника, а не просто судьи с дипломом. Всякий раз, когда отношения между различными ведомствами и участниками очистных работ безнадежно заходили в тунор, судья вмешивался лично. Искусно используя свои федеральные полномочия для мягкого давления и уговоров, он всегда находил способ пробить засор.

Поскольку проект тоннеля зашел в полный тупик, а общение между MWRA и Kiewit напоминало обиженную перепалку разводящихся супругов, Даг Макдональд добился того, чтобы обе стороны предстали перед судьей. За время своего пребывания в статусе ответчика в зале суда Маццоне Макдональд стал искренним поклонником этого умного, но скромного выходца из семьи итальянских иммигрантов, получившего образование в Гарварде. Долговязый парень по прозвищу Стерч (Stretch) в старшей школе был звездным принимающим в американском футболе, но его роль квотербека в деле об очистке гавани принесла ему новое прозвище: Судья по илу (

Sludge Judge

)267. Ко времени этого заседания в марте 2000 года Дэвиду Маццоне был семьдесят один год, и он отказывался уходить на пенсию, пока не закроет это дело.

Слушания начались с брифинга268 команды MWRA, представившей два варианта вентиляции тоннеля: либо повторный монтаж гигантского вентиляционного рукава, либо вентиляция из открытого моря с самоподъемной баржи IB-909. Инженер MWRA269 пояснил, что после аварии в тоннеле не было ни света, ни вентиляции, зато внутрь ежедневно просачивалось около четырех миллионов галлонов воды — именно это стало причиной претензий Kiewit к MWRA по поводу «слишком мокрой воды».

Когда эти предохранительные заглушки наконец удастся убрать и сотни миллионов галлонов очищенной сточной воды пойдут через тоннель ежедневно, гидравлика этого восточного потока сделает текущую протечку незначительной. Но до тех пор вся эта сочащаяся вода естественным образом продолжала течь на запад, обратно к шахте, откуда ее приходилось откачивать на Дир-Айленд и далее сбрасывать в море.

Установка нового рукава270, как рассказал судье инженер MWRA, потребовала бы применения чего-то вроде «ножничного подъемника» — грузовика с платформой, которую можно было поднять достаточно высоко, чтобы рабочие могли подвесить рукав к потолку тоннеля диаметром двадцать четыре фута. Как и при монтаже первого рукава, бригады должны были вентилировать тоннель секциями, продвигаясь на восток вместе с подачей воздуха. Для этого также потребовалась бы новая линия электропередач с трансформаторами или мощными генераторами. По их оценкам, небольшим бригадам потребовалось бы пять-шесть месяцев на установку этих коммуникаций и обеспечение доступа свежего воздуха. После этого рабочие смогли бы выдернуть оставшиеся пятьдесят две заглушки, потратив еще несколько месяцев на окончательный демонтаж всех вспомогательных систем.

Морской вариант предполагал изготовление огромной стальной «соломинки», которую опустили бы в море для герметичного вертикального соединения с диффузорной головкой № 3 на морском дне. После стыковки бригады использовали бы гигантские вентиляторы на самоподъемной барже, чтобы либо нагнетать чистый воздух в тоннель, либо вытягивать плохой воздух, затягивая свежий со стороны шахты Дир-Айленд.

«Как можно вытянуть воздух на девять миль271?» — поинтересовался судья. — «Существует ли насос, достаточно мощный, чтобы засосать воздух из шахты тоннеля?»

Инженер пояснил, что теоретически ответ положителен, но им еще предстоит выполнить большой объем расчетов.

Что касается сроков реализации морского варианта, то в MWRA оценивали их примерно в три месяца на мобилизацию и организацию вентиляции тоннеля, плюс еще три недели на извлечение пятидесяти двух заглушек. Главная разница заключалась в том, что после удаления заглушек морской вариант практически не требовал последующей уборки. Им нужно было лишь поднять гигантскую стальную «соломинку» и уйти.

Адвокат MWRA заявил, что жесткие временные рамки диктуют необходимость остановиться на одном из вариантов, и ведомство выбирает морской план. Он сообщил судье, что MWRA видит в нем достаточный потенциал, поэтому агентство уже выписало чек на три четверти миллиона долларов для бронирования судна IB-909272. Несмотря на уверенность в этом пути, MWRA обратилась за вмешательством судьи, поскольку отношения с Kiewit находились в плачевном состоянии. «Над нами довлеют эти крупные контрактные вопросы, — сказал адвокат судье, — и в особенности вопрос о том, кто будет владеть работой и кто будет за нее отвечать». После этого Боб Попео, влиятельный адвокат Kiewit, поднялся, чтобы обратиться к суду. Попео был партнером юридической фирмы Mintz Levin, а его коллегой являлся тот самый юрист-лоббист, который много лет назад подготовил разрушительную, но в итоге положенную на полку презентацию PowerPoint о заглушках тоннеля.

Однако судья перешел к действиям еще до того, как Попео успел начать. Наблюдая с галерки, Макдональд с восторгом видел, как выдающийся федеральный судья принял облик простого провинциального арбитра. «Я не совсем уверен, чего ожидать от мистера Попео, — начал судья, — разве что всегда рад его видеть». Судья отметил, что с годами «чем меньше у меня дел с этим проектом, тем лучше он работает». Как бы подчеркивая очевидное, он напомнил, что работа вообще-то уже должна быть закончена. «Мы давно должны были повернуть ключ в этом проекте, и вы бы больше меня не увидели, и я даже передать не могу, как ждал этого дня». Затем он закрепил мысль: «Мистер Попео, мне действительно очень нужна ваша помощь. Я прошу о ней».

Этот подход был в классическом стиле Маццоне: скорее просительный, чем отчитывающий. Разве мог кто-то отказать в столь разумной просьбе о помощи? «Вы ее получите, Ваша честь», — ответил Попео.

И все же Попео добился своего положения вовсе не тем, что позволял переиграть себя в зале суда. Хотя заседание было организовано Макдональдом, Попео собирался использовать его, чтобы официально зафиксировать все промахи MWRA и ее консультантов, которые, по мнению Kiewit, привели к роковому водолазному плану и погрузили проект в кризис. «Это был не их выбор», — заявил Попео. Тем не менее, неохотно согласившись на последовательность извлечения заглушек, на которой настаивала MWRA, компания Kiewit, по словам адвоката, оказалась крайней.

«Я могу вас заверить, Ваша честь, — произнес Попео, — что мы не позволим повторить это снова. План будет безопасным. Мы должны быть уверены, что он безопасен. Все подпишутся под ним, либо мы за это не беремся».

Подчеркивая, что морской вариант никогда ранее не применялся на практике, Попео сослался на множество неизвестных факторов273. Опустив стальную «соломинку» на морское дно, задался он вопросом, «выдержит ли это тоннель?» Возродив спорный вопрос, лежавший в основе «войны меморандумов», он спросил: «Кто несет риски, если при опускании трубы тоннелю будет нанесен ущерб? Кто несет риски, если это не сработает?»

Несмотря на всю критику, которую Попео обрушил на MWRA, для Макдональда главным итогом стало заявление адвоката о том, что «подрядчик намерен выполнить работу». Этот посыл кардинально отличался от того, что ведомство слышало из Омахи накануне слушаний.

И тем не менее вопрос о рисках повис в воздухе. Ведь именно искаженное понимание рисков во многом заложило фундамент для катастрофы с водолазной миссией. Желание всех участников проекта застраховать себя от ответственности и переложить риски на чужие плечи сделало их отношения глубоко дисфункциональными. Сами того не ведая, они многократно повысили риск неблагоприятного исхода для всех вовлеченных лиц.

Направляясь навстречу восходящему солнцу, белый вертолет скользил по небу, оставляя позади Дир-Айленд с его массивными яйцеобразными метантенками. Вертолет пролетел над тучами чаек, круживших над необычно большим скоплением парусников и яхт, заполонивших гавань. В пятнадцати милях к востоку от бостонского побережья и почти в десяти милях к востоку от Дир-Айленда вертолет приземлился в знакомом месте — на вертолетной площадке судна IB-909. Зелено-белая баржа размером с торговый центр, поднятая над атлантическими водами Массачусетского залива, вернулась туда же, где стояла восемь лет назад. Глубоко под платформой, примерно под стофутовой толщей воды на самом дне океана, покоилась куполообразная грибовидная диффузорная головка стояка № 3.

Из вертолета вышел Рон Козловски, старый приятель Ди Джея. Низкорослый ветеран-водолаз с хвостом и бывший «морской котик» вернулся, чтобы помочь закончить дело, начатое почти десять лет назад. Как и менеджер проекта Дэйв Бек, Козловски участвовал в операции по установке стояков в 1991 и 1992 годах. Эта поездка фактически стала для него третьей командировкой на проект. Самоуверенный водолаз был благодарен за то, что доверился своей интуиции и ушел из водолазной команды Тапа всего за несколько недель до начала операции по извлечению заглушек летом 1999 года. И хотя тогда его главным поводом для недовольства было отсутствие доплаты за работу под избыточным давлением, Козловски также достаточно сильно сомневался в надежности плана, чтобы оставить Ди Джею свое незабываемое предупреждение о «буги-борде и .45-м калибре». Впрочем, глядя на обломки той роковой миссии, Козловски не испытывал никакой радости от того, что его интуиция оказалась верной.

После взлета вертолета Козловски задержался на вертолетной площадке, чтобы насладиться пейзажем. Затем он достал из рюкзака видеокамеру274 и нажал кнопку записи, чтобы запечатлеть момент. «Смотрю, как заходят Парусники столетия (

Tall Ships

), — произнес он, начиная репортаж. — Потрясающе!» Эта флотилия величественных кораблей из портов по всему миру не заходила в Бостон с тех пор, как Козловски в последний раз стоял на палубе IB-909. «Вон российское судно, — сказал он, наводя объектив на корабль с иллюминаторами, окрашенными под пушечные порты. — Большинству людей приходится платить, чтобы увидеть такое».

На палубе транспортной баржи, стоявшей рядом с IB-909, лежала огромная зеленая труба диаметром семь футов и длиной около ста футов. К нижней части зеленой трубы крепился семнадцатифутовый белый конус, расширявшийся до чуть более чем шестнадцати футов в самом низу. Даже если эта конструкция должна была работать как стальная соломинка, внешне все это сооружение напоминало гигантский вантуз.

Водя видеокамерой, Козловски медленно снял стальную трубу и конус. «Вот ради чего мы сегодня здесь, — продолжал он закадровый комментарий. — Установить стотонную вентиляционную трубу, которая опустится под воду на диффузорную головку для вентиляции тоннеля». Инженеры выбрали вариант откачки плохого воздуха, а не нагнетания хорошего.

Несмотря на то, что зеленая труба занимала всю палубу баржи, она была лишь частью 172-футовой вентиляционной колонны, которую предстояло поднять вертикально, прямой, как секвойя, а затем опустить через 120-футовую толщу океана так, чтобы она точно наделась на диффузорную головку, венчавшую стояк № 3. Задача по подготовке и спуску этой трубы в основном ложилась на крановщиков и такелажников. У водолазов были свои трудности.

Вскоре Козловски сидел на судне поменьше, перед пультом мониторов и управления на водолазной станции, прямо рядом с белым декомпрессионным аппаратом. Будучи руководителем водолазных работ на этом объекте, Козловски большую часть времени проводил за пультом в гарнитуре связи, поддерживая контакт с тем рабочим, который находился под водой.

Прежде чем гигантская стальная соломинка была установлена на место, водолазы выполнили несколько сложных задач. Спустившись на океанское дно, они сначала очистили зону вокруг куполообразной диффузорной головки. С помощью подводного пылесоса, называемого эрлифтом, они убрали всю гравийную засыпку и мусор вокруг головки, чтобы белый конус трубы плотно на нее сел. Затем им предстояло снять защитный купол диффузора. Тяжелая акриловая крышка не была рассчитана на демонтаж, поэтому водолазам пришлось срезать ее с максимально возможной точностью с помощью подводной цепной пилы. Последним рубежом между океаном и тоннелем была крышка люка внутри диффузорной головки. Они подготовили ее к демонтажу, ослабив болты и закрепив на ней стальное кольцо.

Затем монтажники опустили на место 172-футовый «вантуз» — зеленую стальную соломинку, накачав две резиновые камеры внутри жесткого белого конуса у основания конструкции. Это обеспечило водонепроницаемое соединение с диффузорной головкой. Всю воду внутри семифутовой трубы и раструба, тянувшихся от морского дна до самой поверхности океана, откачали. После этого была подготовлена вторая труба — белая, диаметром всего четыре фута, — которую опустили в центр более широкой зеленой трубы. Эта меньшая белая труба должна была стать непосредственным каналом для вентиляции тоннеля.

Когда все было готово, крановщик опустил трос с крюком на конце, похожий на длинную рыболовную леску, чтобы зацепить стальное кольцо, установленное водолазами на крышке люка. Годом ранее Риггс снял предохранительную заглушку изнутри колена стояка № 3. Так что эта крышка люка, располагавшаяся прямо над выпускными соплами диффузорной головки, действительно была последним барьером между тоннелем и Массачусетским заливом. Поскольку вся вода из вентиляционной трубы была откачана, крышку люка теперь можно было без проблем убрать.

Как только она была удалена, рабочие на барже IB-909 закрепили мощный авиационный реактивный вентилятор на Т-образном отводе в верхней части белой вентиляционной трубы. Они щелкнули тумблером, и началась игра в ожидание. Первые показатели приборов у основания вентиляционной трубы продемонстрировали, насколько безнадежно истощен был кислород в конце тоннеля и на стояках. Теперь рабочие следили за датчиками, ожидая роста уровня кислорода.

Вентилятор на барже запустили 14 июля. Первый выброс воздуха из гигантской соломинки имел отвратительный ржавый цвет — это выходил весь скопившийся в конце тоннеля оксид железа. Подобно дымовой трубе на каком-нибудь отсталом заводе третьего мира, ржавое облако шло и шло больше суток. Однако к 17 июля приборы показали невероятную картину. Всего через три дня после запуска реактивного вентилятора тоннель полностью обновился. Мощная турбина сумела удалить весь плохой воздух, затянув свежий сверху на Дир-Айленд — прогнав его вниз по 420-футовой шахте, вдоль девяти с половиной миль тоннеля, наверх через стояк № 3 и наружу, через вентиляционную трубу на борту баржи. Теперь воздух в тоннеле был насыщен кислородом, что позволяло рабочим передвигаться по всей его длине без каких-либо дыхательных аппаратов.

Бригада проходчиков275 погрузилась в пару тех самых «Хамви», которыми пользовались Ди Джей и другие водолазы, и двинулась на восток, вглубь тоннеля. Реактивный вентилятор на барже276 продолжал работать, обеспечивая стабильный приток свежего воздуха с Дир-Айленда по всей длине тоннеля. Первой задачей проходчиков 18 июля стало восстановление линии шахтной связи. Второй задачей на следующий день было вывезти белый «Хамви», который Ди Джей, Риггс и Хосс бросили более чем в девяти милях от входа, когда начали свою гонку за выживание. Затем, наконец, возобновились работы по удалению заглушек. К счастью для проходчиков, Риггс и Билли уже проделали самую тяжелую работу, проползнув по соединительным трубам и сняв заглушки со стояков 1, 2 и 3 — тех, что находились дальше всего от шахты, в самых отдаленных и тесных участках тоннеля.

Когда все заглушки были удалены, MWRA приступила к неспешному процессу затопления тоннеля. Рабочие использовали для этого очищенную сточную воду277, открыв затворы огромных хлораторных бассейнов, построенных возле шахты. Когда тоннель заполнился на 90 процентов, на стояк № 3 вернули крышку люка, демонтировали стальную соломинку и вентиляционные трубы, а на вершину диффузорной головки водрузили купол. После полного заполнения тоннеля Козловски со своей командой совершил серию погружений, чтобы сбить прочные нейлоновые колпачки со спринклерных насадок на диффузорных головках. Водолазы справились с этой задачей при помощи обычных кувалд.

6 сентября 2000 года Даг Макдональд наконец дождался церемонии открытия тоннеля, стоя бок о бок с судьей Маццоне и другими официальными лицами. Незадолго до полудня очищенная сточная вода была официально перенаправлена из Бостонской гавани в свое 9,5-мильное путешествие в глубины океана. После этого мутные воды гавани начали светлеть.

Инновационная операция с «безумной идеей» вентиляции прошла успешнее, чем кто-либо мог предполагать. Инженеры MWRA рассчитывали, что после восстановления доступа воздуха проходчикам потребуется три недели на удаление оставшихся пятидесяти двух заглушек — оценку, которую адвокат Kiewit назвал чрезмерно оптимистичной. В итоге на это ушло всего около трех дней278. Тем не менее операция обошлась недешево. Если первоначальная ставка Norwesco на привлечение водолазов составляла менее 600 тысяч долларов, то стоимость этого вентиляционного решения превысила ее в двадцать пять раз, составив 15 миллионов долларов279.

Прежде чем Макдональд и другие почетные гости отпраздновали открытие, они почтили минутой молчания память Билли и Тима, а также трех рабочих, погибших ранее за десятилетнюю историю проекта очистки гавани.

В минуты глубоких раздумий Макдональд ловил себя на мысли: что было бы, если бы тоннель унес жизни Ди Джея, Риггса и Хосса в дополнение к Билли и Тиму? Если бы в тот ужасный день никто из водолазов не поднялся на поверхность, он знал: существовала вероятность, что в тоннель больше вообще никого бы не пустили, и тайна произошедшего так и осталась бы нераскрытой. Он представлял себе вопросы, которые задавали бы люди: обвалился ли тоннель? утонули ли водолазы? был ли пожар? завелось ли какое-то морское чудовище? «В конце концов, — говорил он, — как бы вы вообще узнали?»

Макдональд чувствовал облегчение от того, что мучительные вопросы остались позади. Это инженерное чудо инженерной мысли было наконец завершено, а одна из самых амбициозных программ экологической очистки в истории страны пересекла финишную прямую.

Но другие в Бостоне все еще искали ответы. Меньше чем через неделю после церемонии женщина, возглавлявшая расследование гибели водолазов, представила своему руководству семистраничный меморандум, напечатанный через один интервал. Хотя расследование было далеко от завершения, в нем подробно описывались потрясающие обвинения в служебной халатности и в ошибках — как грандиозно сложных, так и непростительно простых. Кто-то должен был понести ответственность.