Я пишу это письмо не для тебя. Я пишу его для себя. Я ведь даже не знаю, прочтешь ли ты его когда-нибудь… Ты знаешь о моих чувствах к тебе, они перманентны, поэтому не буду говорить о том, как я люблю тебя и что ты для меня значишь… Это и так очевидно. Можешь считать меня зацикленным параноиком… Но я просто человек, который любит лишь однажды. Такие еще встречаются. К сожалению, или к счастью. Не знаю… Я честно, очень хотел иметь способность разлюбить тебя, но у меня таковой не имеется. Ты накрепко засела в моем сердце и никак не хочешь оттуда съезжать. Я пытался построить отношения с другими женщинами, даже был женат на одной из них. Но все они были — не ты… И я разрывал эти отношения, потому что в них не мог дать то, чего от меня ждали. Это мне казалось честным. Хотя честнее, наверное, было вообще их не начинать… Когда я узнал, что твой муж тебе изменяет, я подумал, что это шанс для меня. Поверь, я никогда бы не влез в твой брак, знай, что ты счастлива. В общем-то, так я когда-то и поступил. Просто отошел в сторону. Теперь, зная, чем это обернулось, я уже думаю, что может быть и зря… Может надо было бороться до последнего за свою любовь? Но прошлое не воротишь… Когда тебе было больно и плохо, я был рядом. Я надеялся, что, узнав о предательстве, ты разочаруешься в нем, возненавидишь его и обратишь на меня свое внимание. Дурак я, да? Но я правда рассчитывал, что это сработает. Но я видел, как сильно ты страдаешь… У меня сердце сжималось от того, что я не мог никак облегчить твою боль. Мой план с треском провалился. Хоть и был обречен на успех. Я в какой-то момент понял, что не хочу строить свое счастье на фундаменте твоего горя. Я очень испугался. Испугался, что ты скажешь мне «да» не потому, что любишь меня, а потому, что тебе некуда больше идти. Что ты выберешь меня не как любовь, а как убежище. А я не хочу быть твоим убежищем. Я хочу быть твоим домом. И поэтому я ушел из твоей жизни. Я решил, что если ты и захочешь быть со мной, то это должно быть твое осознанное решение. Я отпустил тебя без страха. Я знал, что ты сильная и со всем справишься. Но сделать это ты должна была сама. Я уверен, что принял правильное решение, предоставив тебе эту свободу. А мне тоже нужно некоторое время побыть в одиночестве, привести в порядок мысли и чувства. Я улетаю в Сочи. В тот самый отель, где мы с тобой провели такие прекрасные выходные. Я был там по-настоящему счастлив, потому что ты была рядом. И ты улыбалась…

Я перечитала письмо Макса восемь раз. Чернила уже растеклись в нескольких местах — тех, куда падали мои слезы. Все, чего мне сейчас хотелось — обнять его и больше никогда не отпускать.

Что же мне делать?

Едва этот вопрос всплыл в моих мыслях, перед глазами сразу встал образ Наташки, закатывающий глаза.

— Ну и бестолочь же ты, Надька! — упрекал меня образ.

— Конечно! — тут же озарила меня. — Я должна лететь к нему!

Я схватилась за телефон и принялась искать билеты до Сочи на самый ближайший рейс.

— Мяу… — Рыжик, взволнованный тем, что я уже битый час плачу над письмом, усиленно терся о мои ноги.

— Черт! Рыжик! — я потрепала кота по рыжей макушке. — А с тобой-то что же мне делать?

Образ Наташки снова всплыл перед глазами. И снова она закатила глаза.

— Точно! Самохина! Спасибо!

Я глянула на экран телефона. Как раз загрузился сайт. На сегодняшний рейс осталось два последних билета. И если я поспешу, то могу на него еще успеть. Вот это удача!

Пока я металась по квартире в поисках своего паспорта, один билет кто-то купил. Я судорожно ткнула пальцем в большую синюю кнопку и быстро заполнила форму. Звякнуло оповещение с электронного ящика — билет пришел на почту.

Кот с удивлением смотрел, как я мечусь по квартире и закидываю в свой маленький чемодан необходимые для поездки вещи. Никогда я так быстро не собиралась! Уже через пятнадцать минут я полностью готовая стояла на пороге квартиры с переноской в руках. Рыжик покидать дом не хотел, поэтому беспрестанно истошно вопил. До самой Наташкиной квартиры.

Я нажала на звонок и не отпускала, пока за дверью не раздались шаркающие шаги. Самохина сонная в пижаме и тапочках удивленно уставилась сначала на меня, а потом на визжащего кота.

— Привет, Рыжик, — она зевнула, даже не потрудившись прикрыть рот ладонью. — Чего приперлись в такую рань?

— Вообще уже почти полдень! — заметила я.

— Вот я и спрашиваю, чего приперлись в такую рань? Суббота!

— Наташ, выручай… Мне надо уехать, а Рыжика не с кем оставить.

— Так, — Самохина мгновенно проснулась и нахмурилась. — Куда собралась?

— В Сочи… К Максу…

— Макс в Сочи? Что он там делает? — Наташка раскрыла дверь пошире, приглашая нас в квартиру.

— Страдает, Наташ! Страдает! — я всунула ей в руки переноску с орущим котом и пакеты с кормом, лотком и наполнителем, а сама развернулась и помчалась по лестнице вниз.

— Надь! А когда ты вернешься-то? — кричала мне в след Самохина.

— Не знаю! — на бегу ответила я.

Такси в аэропорт уже ждало меня у подъезда.