Я едва смогла дождаться утра. Поспать мне не удалось, эмоции так меня захлестнули, что уровень адреналина в крови подскочил до предельной отметки. Я лежала с открытыми глазами, смотрела в потолок и думала. Наташка была права во всем. Я настолько погрузилась в свои страдания, упиваясь горем и болью, что едва не утонула.

Я даже не заметила, что счастье было со мной совсем рядом все это время, стоило только протянуть руку и коснуться его. Левашов так органично вошел в мою жизнь, что я восприняла это как что-то само собой разумеющееся. Мне было плохо, меня предали и унизили, а когда он подставил мне свое плечо, я без раздумий уткнулась в него и выплакалась.

Я хотела сделать шаг ему навстречу. Очень хотела. Помню, когда лежала в своей постели в его доме, постоянно думала, а чем сейчас занят Макс? Представляла, как он расхаживает по своей спальне, как готовится ко сну. Пару раз у меня даже был порыв плюнуть на все, выйти из комнаты и постучаться в его дверь. Но я так и не решилась…

Мне было стыдно. Казалось, что это будет неправильно. Я очень хорошо запомнила один случай из моего детства. Наша соседка по подъезду, тетя Ира, развелась с мужем. Обычная история — она домохозяйка, он какая-то там «шишка» на заводе, завел интрижку с молоденькой лаборанткой. Разошлись они тихо, без криков и скандалов, но все во дворе судачили про его измену. Где-то через месяц после того, как бывший муж тети Иры съехал, к ней начал захаживать мужчина. С цветами, вином и конфетами.

И ее осудили. Словно она не была свободной разведенной женщиной, которую предали. Сразу нашли оправдания ее мужу-изменнику — значит не любила мужа, раз так быстро замену нашла! Не зря, стало быть, пошел налево.

Многие наши комплексы и предрассудки закладываются в детстве. Я была тогда еще ребенком, только-только входила в подростковый возраст. И, казалось бы, эта история никак не должна была меня коснуться, но почему-то я запомнила ее на всю жизнь. Злые языки тогда много крови соседке попортили. Помню косые взгляды местных старушек, убивающих время у подъезда на лавочке, шепотки за ее спиной замужних дам. Даже ребятишки со двора подхватили эстафету. Обманутая женщина, как по мановению волшебной палочки, превратилась в падшую.

Я была уверена, что после удара, который нанесли мне Жека с Лелей, я просто была обязана долго и надрывно страдать.

— Кому ты обязана? — рассмеялась надо мной Наташка, когда я вывалила ей эту теорию. — Тебе не все равно кто и что о тебе подумает?

— Ну как же? — упиралась я. — Кто бы поверил в то, что я искренне любила Капустина, если б через месяц после расставания у меня появился новый мужик? Которому к тому же мой бывший муж и в подметки не годится!

— Дурочка ты, Надька! — покачала головой Самохина. — Если оборачиваться каждый день и думать, кто и что о тебе подумает, так и всю жизнь можно профукать! Ну думали все вокруг, что вы с Жекой идеальная пара, а что в итоге?

— В итоге — сплошной фарс! — кивнула я головой.

— Вот, — Наташка откупорила новую бутылку шампанского. — А что, даже если кто-то что-то и подумает, убудет с тебя что ли? Мне вот вообще по барабану! Пусть думаю, что хотят. Главное, чтобы мне было хорошо. А они… Ну посудачат и забудут…

— Наверное, ты права, — согласилась, наконец, я.

— Вот и умница, девочка! — Наташка подняла бокал. — Завтра же иди к Максу, и поговори с ним. А то он парень видный. Смотри, довыпендриваешься — уведут из-под носа.

— А что я ему скажу? — меня вдруг бросило в жар.

— А что ты хочешь ему сказать? — пожала она плечами.

— Что он мне нужен…

— Замечательно! Это и скажешь, — она чокнулась своим бокалом с моим. — Он, правда, хочет услышать от тебя что-то другое. Но и так тоже сойдет. Для начала.

Я нервничала, пока собиралась, грызла заусенцы, пока ждала такси, изводила себя по дороге до дома Левашова, а на его крыльце, пока ждала, что мне откроют, вообще чуть не грохнулась в обморок. За дверью послышались шаги, сердце ухнуло в груди. Сейчас я увижу его!

На пороге стояла женщина, в возрасте. Она поздоровалась и окинула меня удивленным взглядом.

— Здравствуйте, — язык у меня во рту онемел и едва шевелился.

— Вы что-то хотели? — спросила она.

— Поговорить, — ответила я.

— Если вы из какой-то секты, то не тратьте мое драгоценное время! — она попыталась закрыть у меня перед носом дверь, но я успела вставить в щель ногу.

— Подождите, пожалуйста! — взмолилась я, а женщина нахмурилась и смотрела на меня совсем недружелюбно. — Я не из секты, не из страховой, ничего не продаю. Я хотела поговорить с Максимом. Он мне нужен.

— Максима нет дома, — она снова распахнула дверь и вышла немного вперед на крыльцо.

— А когда он вернется, не подскажете? — я сложила ладони вместе.

— Кто бы знал… Уехал он. Когда вернется не сказал!

— Уехал? — внутри у меня все оборвалось. — Куда уехал?

— Почем мне знать! Он передо мной не отчитывается. Велел за домом приглядеть, а сам умчался. Ищи теперь ветра в поле!

— А вы ему кто? — поинтересовалась я.

— Я-то? Тетка я его. Тамара Ильинична, — она сложила руки на груди и с прищуром смотрела на меня.

— А давно уехал? — я не ожидала такого поворота, поэтому вконец растерялась.

— Неделю уже не было от него ни слуху, ни духу. Так что, девушка, ничем не могу помочь, — она развела руками. — Попробуйте ему позвонить. Может вам ответит?

— А вам что, не отвечает? — я достала дрожащими руками телефон из сумочки и листала книгу контактов.

— Мне не отвечает, — ответила тетя Макса. — Но я и не звоню. Знаю, что в таком состоянии его лучше не донимать.

Я вздрогнула.

— С Максимом что-то случилось? Он болен?

— Он раздавлен, — Тамара Ильинична легонько ударила раскрытой ладонью по груди.

Рука с телефоном повисла плетью. Ее слова многократно пульсировали в голове — он раздавлен, раздавлен, раздавлен…

— Я, пожалуй, пойду, — пробормотала я, сбегая со ступенек.

— Подождите! — крикнула мне вслед Тамара Ильинична.

Я обернулась.

— Вы — Надя? — спросила она.

Я кивнула, глотая слезы. Тетя Макса обрадованно замахала руками.

— Никуда не уходите! Я сейчас! — она скрылась за дверью, оставив меня в растерянности стоять посреди двора.

Через пару минут Тамара Ильинична появилась снова. Она спускалась по лестнице, сжимая в руке конверт.

— Вот дура старая, — ругала себя женщина. — Совсем с головой не дружу! Максим оставил для вас письмо! Держите!

Она вложила мне в руки тощий конверт, развернулась и, ворча, начала подниматься в дом. Я достала сложенный вдвое лист хорошей дорогой бумаги и пробежала по нему глазами.