Я продиралась сквозь забитые посетителями столики модного пивного бара. Место было очень популярным. Помимо того, что здесь варили отличное крафтовое пиво, каждый вечер гостей развлекали приглашенные артисты — певцы, музыканты, комики.

Лелька сидела за угловым столиком, отделенным от основного зала живой изгородью. Она отстраненно смотрела перед собой, кажется, не замечая ничего и никого вокруг. Я остановилась, не доходя несколько метров до ее стола, замерла в нерешительности. Правильно ли я поступила, решив поговорить с ней? Не слишком ли рано я объявляла перемирие? Хотя, вряд ли это можно было назвать перемирием. Мне нужны были ответы на вопросы, и я намеревалась их сегодня получить. Возможно, это поможет мне расставить все на свои места…

Лелька вдруг очнулась, вышла из оцепенения, подняла голову и уперла взгляд прямо в меня. На лице ее непроизвольно дернулся мускул, а я поняла, что обратной дороги нет и двинулась к столику.

Я села напротив, откинулась на спинку мягкого диванчика и уставилась на нее, словно впервые видела. Может такое ощущение возникло потому, что передо мной действительно сидел не тот человек, которого я знала всю жизнь? Не моя закадычная подруга Лелька, с которой мы делили и печали, и радости, а расчетливая беспринципная предательница, нанесшая мне удар в спину.

— Бить будешь? — спросила она на полном серьезе.

— Вот еще! Мараться только об тебя, — фыркнула я. — Поговорить хочу.

Она кивнула опустила глаза в пол. К столику подошел официант, положил перед каждой из нас меню.

— Как будете готовы сделать заказ, нажмите на кнопочку в углу стола. Я сразу подойду, — молодой человек в форменной одежде услужливо улыбался.

— Мне принесите бокал вишневого пива и чесночные гренки, — я отодвинула меню на край стола, давая понять, что больше ничего заказывать не буду.

— Мне то же самое, — Леля положила свое меню поверх моего.

— Одну минуту, пожалуйста! — официант недовольно сгреб папки и убежал к бару.

Некоторое время мы сидели молча, не зная, с чего начать разговор. Принесли пиво. Я с жадностью сделала три больших глотка. Напиток тяжело плюхнулся в пустой желудок.

— Надь… — позвала меня Леля, и я подняла на нее глаза. — Я…

— Вот только не рассказывай мне, что ты сожалеешь! — грубо оборвала я ее. — Давай говорить на чистоту. Без вот этой всей мишуры! Кажется, хотя бы это я заслужила!

Она сглотнула подкативший к горлу ком и кивнула.

— Заслужила, — голос ее звучал хрипло, глухо.

Я рассматривала ее в приглушенном свете лампы, низко висящей над столиком. Кожа бледная, синюшная, мешки под глазами такие, что поместились бы два мешка картошки, волосы висели паклями, вместо обычного боевого начеса. Она крутила в руках бокал, и я заметила, что все заусенцы на руках обкусаны до мяса. Сначала я даже не поняла, что с ней не так? А потом поняла. Впервые за много лет Лелька вышла из дома без грамма косметики на лице. Разжалобить что ли меня решила своим унылым видом?

Не выйдет! Я и сама выглядела сейчас не лучше.

— Ты довольна теперь? — я сделала глоток и вызывающе откинулась на стуле.

— По мне видно, что я довольна? — усмехнулась Леля. — Если хочешь поговорить, давай без издевок. Я чувствую себя так же паршиво, как и ты…

У меня внутри все закипало.

— Не смей даже сравнивать мои и свои чувства! — зарычала я. — Я тебя не предавала!

Леля опрокинула в себя остатки напитка и нажала на кнопочку в углу. Тут же появился наш мальчик, послушно вытянулся у стола.

— Повторите напитки, — попросила Леля.

Официант забрал пустой бокал и исчез.

— Я хочу рассказать тебе одну историю, — она откинулась на спинку, руки нервно играли с пальцами. — Только пообещай не перебивать…

На нашем столе появилось два новых бокала с напитками.

— Я попробую, — кивнула в ответ.

— Я очень хорошо помню день, когда в моей жизни все перевернулось с ног на голову. До этого момента я и понятия не имела, что со мной может происходить что-то подобное… Да что там со мной! Я вообще не представляла, что люди могут такое испытывать.

— О чем ты? — я пока не понимала, куда она клонила.

— Ты обещала не перебивать.

— Извини, — я подняла руки вверх, ретируясь.

— Это было, как гром среди ясного неба. Я увидела, как он вошел в класс, и у меня ноги подкосились. Во рту пересохло, сердце чуть не выскочило на пол…

Я закатила глаза. Так вот она про что! Женя Капустин в десятом классе перевелся в нашу школу и заставил всех девочек визжать от восторга. Мне захотелось съязвить, но я заставила себя прикусить язык. Пусть говорит!

Леля тяжело вздохнула и закрыла глаза, словно прямо сейчас перенеслась в тот самый момент. Я ведь тоже тогда была там. Рядом с ней стояла. И я помнила, как она вдруг растерялась, заметалась, ее всю затрясло…

— Я тогда еще не поняла, что, то чувство, которое меня так внезапно накрыло — это и есть любовь, вокруг которой крутится мир…

Я снова закатила глаза и покачала головой.

— Конечно, он мне сразу понравился…

— Он тогда всем понравился! — не удержалась я и все же вставила реплику.

— Да, знаю… — Леля открыла глаза, взгляд был мутный, подернутый белесой пленкой. — Но для меня он тогда стал целой Вселенной…

— Надо же, — хмыкнула я.

— Если ты не хочешь это слушать, я могу ничего не говорить, — буркнула она, обидевшись.

— Рассказывай, интересно даже…

— Я себе тогда сказала, что этот парень будет моим. Прямо поклялась! А ты меня знаешь, если я хочу что-то получить, то иду напролом.

— Да уж, — усмехнулась я. — Это я знаю, как никто другой.

— У меня был план, как покорить его сердце, — она улыбнулась, снова нырнув в воспоминания. — И его реализация шла вполне успешно. Мы пару раз ходили на свидания и даже целовались…

— Что?! — всплеснула руками я. — Почему ты мне ничего не рассказывала? Я понятия не имела, что вы встречались!

— Не знаю, — пожала плечами Лелька. — Это чувство к нему… Оно было таким сокровенным… Не хотелось вообще ни с кем его делить… Даже с тобой. Я боялась, что если расскажу, то все рухнет…

— Боже, — прошептала я, понимая, куда она ведет.

Лелька развела руками.

— А потом… Потом на него глаз положила ты.

— Так я же и не скрывала, что он мне нравился! Я ж тебе все уши прожужжала, рассказывая о нем!

— Иронично, правда? — спросила она с горькой усмешкой. — Ты рассказывала мне, как он на тебя посмотрел, как улыбнулся тебе, подмигнул… А я сгорала от ревности и боялась признаться, что люблю его.

— Как глупо, — протянула я.

Меня забросило в те далекие школьные годы. С Лелей мы пользовались большой популярностью у парней. Меняли, как перчатки. Сегодня с одними гуляли, завтра с другими. Но мы никогда не пересекались с ней во вкусах. Я помню ее попытки привлечь внимание Жеки, но она со всеми себя так вела. Она была охотницей. Когда добыча попадала к ней в лапы, то тут же переставала ее интересовать. Я и понятия не имела, что она влюбилась в Капустина.

— Глупо… — вырвала меня Леля из воспоминаний. — Может быть. Но я так испугалась этого чувства. Так растерялась… Что совершала ошибку за ошибкой. А когда я поняла, что ему нравишься ты, то вообще запаниковала.

— Что ты имеешь в виду?

— Я устроила ему истерику. Прямо сцену ревности закатила. А он… Он сказал, что все эти прогулки, поцелуйчики… Что все это несерьезно. Ни к чему не обязывает… И вечером со школьной дискотеки пошел провожать тебя.

— Да, я помню тот вечер. Ты тогда обиделась на меня и потом долго не разговаривала.

Лелька кивнула.

— Да… Я была в отчаянии. Я так возненавидела тебя! — она посмотрела на меня, и от этого ее взгляда у меня сердце похолодело. — И я пошла к его дому, ждала на лавочке у подъезда.

— Боже… Только не говори, что…

Она кивнула головой.

— Я думала, если дам ему, что он хочет, то все станет по-серьезному, — она отпила из бокала пиво, со звоном поставила его на стол. — Но не стало… Такая я дура была!

Я закрыла лицо руками. У меня в голове не укладывалось то, что Лелька мне сейчас рассказала. Получалось, что мой муж был первым парнем моей лучшей подруги. Она любила его, а он воспользовался ею и бросил. Начал встречаться со мной. А я вообще ни сном, ни духом. Ничего не знала, ничего не заметила.

— Лель, ну как так-то? Ты почему мне не сказала, что он так с тобой поступил?!

— Да черт его знает! Он умолял ничего тебе не рассказывать. А я надеялась до последнего, что он погуляет с тобой и вернется ко мне. А когда он признался, что любит тебя… Тут уж что я могла поделать?

— Почему ты осталась с нами после окончания школы? Почему не уехала, не начала новую жизнь? Зачем надо было быть рядом и страдать?

— Не могла я уехать. Не могла не быть рядом. Я видела, что он счастлив. Я могла с ним разговаривать. Иногда даже прикасаться невзначай.

— Это какая-то болезнь! — воскликнула я. — Мания!

— Знаю…

— И когда вы снова начали спать?

Леля опустила глаза.

— Мы в общем-то, и не прекращали. Это не было постоянно, но периодически… Когда он хотел. Я его принимала…

Я пребывала в полном шоке. Мой муж, с которым я прожила девять лет в, как мне казалось, счастливом браке, оказался полным ничтожеством, двуличной мразью. У меня не было слов. Я сидела, закрыв глаза и переваривала услышанное. Я вдруг поняла, что вся эта Лелькина собачья преданность, когда она откликалась по первому зову… принадлежала вовсе не мне. Она всегда была рядом. Но только не со мной, а с Капустиным.

— Он сейчас свободен. Я подала на развод, — сообщила я безразличным тоном, открыв глаза. — Можешь забирать.

Она покачала головой.

— Я не смогу сделать его счастливым. Только ты могла. А видеть его таким… Разбивает мне сердце.

— Да катитесь вы оба! — я вскочила.

Стул с грохотом повалился на пол. Я судорожно порылась в сумочке, достала две измятых купюры и бросила их на стол. Леля хотела еще что-то сказать, но я жестом остановила. Я услышала более, чем достаточно…