Домой мы вернулись к вечеру в понедельник, и все это время после ситуации в гостиной номера практически не разговаривали. Мне было стыдно показываться Левашову на глаза, а он и не настаивал. Казалось, что тоже меня избегал.

В самолете я сделала вид, что сплю. Макс всю дорогу читал книгу. И только когда мы спускались с трапа, он подал мне руку и попросил быть осторожной. На этом все наше общение завершилась.

В машине, пока ехали до дома, я разглядывала мелькающие за окном пейзажи, а Левашов вцепился в руль так крепко, что побелели костяшки пальцев. Еще я периодически слышала, как у него поскрипывают зубы, так тесно он сжимал челюсть.

Мне хотелось поскорее добраться до своей комнаты в его особняке и спрятаться там подальше от всей этой неловкости, но, когда мы въехали во двор, я заметила припаркованную у крыльца ярко-красную чужую машину. Самохина буквально выскочила из тени дерева нам под колеса. Макс затормозил. Завизжали шины. Меня резко бросило вперед, и, если бы не ремень безопасности, я легко могла вылететь через лобовое стекло.

— Черт! — выругался Левашов и выскочил из машины.

Я прижала руку к груди, мне показалось, что сердце сейчас вывалится от страха на приборную панель, и попыталась восстановить сбившееся дыхание.

О чем говорили Макс и Наташка, я не слышала, но Левашов выглядел сконфужено, а Самохина явно кокетничала. Но тут она, наконец, заметила меня, сидящую на переднем пассажирском сиденье. Сначала ее брови взметнулись вверх, а потом туго сошлись на переносице. Я решила, что настал мой выход.

Отстегнув ремень, я распахнула дверь и вывалилась на улицу, натянув на лицо приветливую улыбку.

— Наташа! — воскликнула я, сграбастав ее в охапку и целуя в щеку. — Давно не виделись!

— Вообще-то, недавно, — ответила она, выбираясь из моих объятий. — Забыла, как испортила вечеринку на прошлых выходных?

— Помню, — призналась я. — Очень хорошо помню. А что ты здесь делаешь?

— Я-то? В гости заехала, — хмыкнула она. — Мы с Максимом…

Левашов закашлялся, не дав ей закончить, но я уже поняла, что хотела сказать Самохина. Они встречались! Это открытие больно полоснуло по сердцу. Вон оно что! Левашов был несвободен. И поэтому отшил меня. А все то, что он мне наплел…

— Ты сама-то что здесь делаешь? — вырвала меня из раздумий Самохина.

— Я? — на моем лице заиграла злорадная ухмылка. — Я здесь живу!

Наташка стала похожа на рыбу, которую выкинуло на берег. Она беззвучно открывала и закрывала рот, переводя взгляд с меня на Левашова и обратно, в надежде получить от нас внятные объяснения.

Макс тут же ретировался. Он открыл багажник и принялся доставать оттуда наши чемоданы.

— Вы с Жекой здесь гостите? — к Самохиной, наконец, вернулся дар речи.

— Нет, — ответила я. — Жеки здесь нет. Только я.

— Не понимаю…

— Жека спит с Лелей, — сообщила я ей. — Хотя, думаю, ты и сама об этом давно знаешь.

Наташка смутилась, глазки забегали, стараясь не встречаться взглядом с моими, руки судорожно вцепились в ремень висящей у нее на плече сумочки.

— Да глупости все это, — пробубнила она куда-то в сторону. — Они же просто друзья.

— Я их застала…

Самохина резко подняла голову.

— Прямо застала? — в глазах вспыхнуло любопытство.

— Прямо без трусов, — подтвердила я.

— Надя, — протянула она и прижала меня к себе. — Как же так? У меня, конечно, были подозрения… Но… Это так ужасно! Пойдем в дом! Все мне расскажешь!

Она сочувственно обняла меня за плечи и повела к крыльцу. Макс, с двумя чемоданами в руках, крякнул что-то нечленораздельное, и поплелся следом.

— И что? Он до сих пор не знает, где ты? — мы пили с Наташкой чай на кухне, пока Макс ушел наверх с вещами.

— Не знает, — покачала я головой, но подозревала, что тайной этой информации оставаться теперь недолго.

Самохина пощелкала языком, поохала и снова вернулась к расспросам.

— И что думаешь делать?

— На развод подам… Что же еще? — удивилась я.

— С ума сошла? — всплеснула руками Наташка. — Что? Вот так запросто отдашь Правдиной своего мужика?

Я поежилась от ее слов. Капустин за последние несколько дней стал мне настолько противен, что своим называть его совсем не хотелось.

— Я тебе вот что скажу, Надька, — она склонилась ко мне, наши головы почти соприкасались. — За счастье свое надо бороться! Вот ты сидишь тут, сопли на кулак наматываешь, а подруга твоя закадычная с мужем твоим в постели кувыркается!

У меня вспыхнули щеки, а мозг тут же воспроизвел в мыслях живописную картинку.

— Прекрати, пожалуйста! — закричала я на Самохину.

— А что? Я не права разве? — не отступала она. — Почему ты так легко сдаешься? Я бы ей все космы повыдергивала, этой вашей Леле!

— Так ты вроде уже повыдергивала? — я вспомнила потасовку на вечере встречи выпускников.

— А то! Никому не позволю покушаться на то, что принадлежит мне!

О как! Намек прозвучал почти как угроза.

— Чайку нальете, девчат? — на кухне появился Макс.

Он уже переоделся в домашние брюки и футболку и стоял в дверях, облокотившись на косяк.

— Конечно! — Самохина подскочила с места и бросилась к шкафу.

Я одним глотком допила свой чай, ополоснула под краном чашку и направилась к выходу.

— Надь, — Левашов поймал меня за руку. — Не уходи…

— Я хочу прилечь, — вырвала я у него ладонь. — Устала с дороги.

— А где вы, кстати были? — Самохина уже размешивала сахар в кружке Максима.

— В Сочи! — бросила я язвительно, оборачиваясь на ходу.

— А-а-а, ты показал Наде наш любимый отель на утесе? — сверкнула глазами Самохина, притворно улыбаясь. — Прекрасное место, правда?

— Правда! — бросила я, почти переходя на бег.

Их любимый отель… С чего я вообще решила, что особенная для него? Ах да, это же он сам мне об этом сказал, чтобы оправдать свой отказ от близости со мной.

«Боженька, ну почему я такая дура?»…