Я покачнулась и, чтобы не упасть, схватилась за дверной косяк. Перед глазами поплыли черные пятна, к горлу подкатил ком. На мгновение мне показалось, что меня сейчас стошнит. Леночка поднырнула под мою руку, сунула обесцвеченную блондораном голову в кабинет и громко ахнула.

— Я пыталась ее остановить, — пролепетала она и быстро ретировалась в свой уголок.

Жека вздрогнул. Я увидела, как напряглась его спина, вспыхнули уши. Из-за его плеча я увидела округлившиеся от ужаса глаза Лели. Все происходило, как в замедленной съемке. Они метнулись друг от друга. Она спрыгнула со стола, одернула подол платья. Он спешно натянул штаны. Пальцы не слушались, пряжка ремня никак не хотела застегиваться. Лица у обоих стали пунцовыми, взгляд виноватым…

— Надя… — еле выговорил мое имя Женя. — Что ты здесь делаешь?

— Наблюдаю, как мой муж трахает мою лучшую подругу! — выплюнула я.

— Надь… — выдохнула Леля.

Она хотела еще что-то сказать, но я перебила.

— Только не рассказывайте мне, пожалуйста, что это не то, что я подумала! Хватит уже делать из меня идиотку!

— Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, — к Леле вернулось самообладание.

Она выглядела так, будто ничего и не случилось, разгладила неспешно складки на платье, поправила растрепавшуюся прическу.

— Тебе жаль… — в мое ватное тело стали возвращаться импульсы.

Кончики пальцев покалывало, сердце колотилось, перегоняя кровь с бешеной скоростью, в висках постукивали сотни маленьких молоточков. Только бы не рухнуть на месте.

Я вошла в кабинет, осторожно ступая. Ноги все еще плохо слушались. Женя отступил назад и спрятался за массивным столом из каких-то драгоценных пород дерева. Не могла сейчас вспомнить из чего именно, но Лелька им очень гордилась. Руки муж сложил в области паха. Опасался видимо, что я в состоянии ярости могла вырвать ему мужское достоинство. Очень хотелось, если честно.

— Как ты здесь оказалась? — промямлил он, пряча глаза в пол.

Хороший вопрос — как? Боженька услышал, по всей видимости, мои молитвы и привел за ручку, чтобы я уже своими глазами увидела, какой мой муж подлец, и какую змею в образе подруги я пригрела за пазухой.

— Поесть вам принесла, — ответила я на его вопрос и подняла вверх бумажный пакет с китайской едой. — Лапша! Ты же с курицей любишь, Жень?

Я открыла пакет, запустила в него руку.

— Так… Это для Лели, — я перебирала коробочки, как ни в чем ни бывало. — Ах, вот она! Еще тепленькая.

Я достала Женину порцию, взвесила в руке и подняла на мужа глаза. Он попятился. Я размахнулась и запустила в него коробку. Она врезалась ему в грудь, хотя метилась я, конечно, в голову. Муж охнул, сморщился. Горячая лапша от удара разлетелась по кабинету. На рубашке расплылось жирное пятно.

Я снова запустила руку в пакет.

— А знаешь, возьми еще и мою порцию. У меня что-то совсем пропал аппетит!

Я швырнула в него вторую коробку, но промазала. В кабинете Леля недавно делала дорогой дизайнерский ремонт. Когда упаковка ударилась о стену и взорвалась, оставив на дорогих обоях масляные подтеки, она вздрогнула, посмотрела на причиненный мною ущерб, но ничего не сказала.

— Ты будешь? — я протянула своей бывшей подруге последнюю порцию.

Она отрицательно покачала головой и закусила нижнюю губу.

— Как хочешь! — я разбила коробку об пол и растоптала ногой. — Вот и пообедали!

Я нервно хохотнула, обвела взглядом комнату, скользнула по скукоженному в уголке мужу — как он сейчас был жалок, трус несчастный, и остановилась на Леле. Она не смотрела на меня, пальцы нервно ковыряли заусенец, губы сжались в тонкую полоску. Я подошла, взяла ее за подбородок, подняла голову, заставила взглянуть мне в глаза.

— Прости, — прошептала она. — Если сможешь…

Я размахнулась и со всей силы влепила ей звонкую пощечину. Ее голова дернулась от удара, но она даже не поморщилась, не стала сопротивляться, только одинокая слезинка предательски покатилась по ее полыхающей щеке, остужая след от моей ладони.

— Это тебе не за него, — я ткнула пальцем в трясущегося от страха мужа. — Это тебе за меня! За то, что предала нашу дружбу…

Я покачала рукой, размышляя ударить еще раз или нет, но решила, что достаточно. Не хотела больше мараться.

— Прощайте!

Я развернулась на каблуках и уверенной походкой направилась к двери. Ожил мой муж. Он, видимо, только теперь осознал, что произошло, и пустился за мной вдогонку.

— Надь… Наденька… — он схватил меня за руку, потянул на себя, но я вырвала свою ладонь из его пальцев и с силой отпихнула его от себя.

— Не смей ко мне прикасаться! — зарычала я, заставив Женю попятиться назад. — Больше никогда! Ты понял?

На глаза у него навернулись слезы отчаяния.

— Давай дома поговорим? — взмолился он. — Все обсудим… Ты остынешь как раз…

Мне стало противно. Он это серьезно? Думает, что я сейчас прогуляюсь по улице, успокоюсь, а потом мы просто поговорим, я все это проглочу, и все станет как прежде?

— Видеть тебя не хочу! Ненавижу!

Я выскочила из кабинета, смачно хлопнула дверью, так что окна в приемной задрожали, а Леночка в углу жалобно пискнула. Ноги сами несли меня подальше отсюда. По дороге я чуть не сбила с ног какого-то стажера. Папки из его рук с грохотом посыпались на пол. Но я не остановилась, чтобы помочь. Мне нужно было выбраться. Слезы уже застилали мне глаза. Едва я оказалась на улице, меня прорвало. Я добежала до ближайшей скамейки, рухнула на нее и завыла.