Я с трудом смог бы вспомнить, как мы добрались до деревни Степных Хомяков. Эксперимент с деуситом стоил мне всех сил, и я едва держался в седле. Тем более, после того, как я попытался связать с ним, меня не отпускало чувство, что теперь он пытается связаться со мной, и делает это очень настойчиво.

И это пугало… Сраная шкатулка, которую я держал на коленях, безмолвно упрашивала меня применить Дар Соколов. А когда ты все силы… кхм, остатки сил… тратишь на то, чтобы просто не вывалиться из седла, а по спине катится град от испепеляющей жары, то это никак не вдохновляет.

Едва только забудешься, как снова со всех сторон нападает темнота, и сознание приобретает вес, будто пытаясь упасть в чёртову шкатулку. Это напоминало попытки не заснуть, при том, что спать я вообще не хотел, и глаза стоически не закрывал. Мне хотелось пить, потому что это был очень жаркий день, ноги и руки ломило после ночных сражений, но ни одна тварь… кхм… ни один зверь не обращал внимания на страдания первухи.

Я пытался думать над слова Хали о том, что моя сила рассредоточена где-то вокруг, но долгие размышления с деуситом на коленях были опасны — не сразу я замечал, что меня снова увлекает в водоворот деуситового притяжения, и приходилось срочно очухиваться. И даже задуматься о том, почему же это так похоже на ту самую Бездну, я толком не мог — едва я пытался вспомнить те ощущения от разговора с ней, и ту кромешную тьму, которая по сути и являлась Бездной, как тьма из шкатулки волнами накатывала на мой разум.

И это по-настоящему выматывало, даже больше, чем попытки удержаться в седле…

Палящее солнце перевалило за полуденную черту, когда наконец закончилась холмистая равнина, и возвышенности вокруг всё чаще стали разрезаться каменистыми обрывами, поросшими по верхам самым настоящим лесом. По разговорам Хомяков, на которых я с трудом мог сосредоточиться, я всё же сообразил, что их деревня уже довольно близко. Местность напоминала предгорья, но что-то гор вдалеке я не видел. Неудивительно — ведь ехали мы в основном по низу.

Деревня Хомяков появилась неожиданно — мы просто выехали из-за очередного поворота, и впереди открылась небольшая долина. Со всех сторон она была окружена обрывистыми стенами, будто пряталась в природном карьере. Как по мне, не самое выгодное расположение, но Степные Хомяки, видимо, думали иначе.

Кстати, почему степные-то, если это уже явно не степь? Задуматься над этим вопросом мне не было дано — деусит не дремал.

Едва мы остановились перед массивными воротами, врезанными в высокий частокол из толстенных брёвен, как я потерял последние крохи воли. Просто так отбросить ларец было чревато, предложить какому-нибудь зверю забрать ещё хуже, и я выбрал свалиться вместе с ним. Конечно, я смягчил своё падение магией воздуха, но этот фокус стоил мне нескольких секунд забытья.

Шкатулка выпала из моих рук, и дьявольская связь с деуситом стала гораздо слабее. И, к счастью, звери не стали меня убивать, хотя даже не удосужились поднять… Мечник Лам, соскочив вслед за мной, поднял шкатулку, придерживая её за концы плаща, будто в сумке. А я, валяясь в пыли и пытаясь прийти в себя, слушал, как десятник Пит кличет стражников из-за стен.

— Эй, заснули там, что ли⁈

— Именем Неба, какому богу ты поклоняешься? — донеслось из-за забора.

Я лежал внизу и не видел лиц зверей, сидящих на лошадях. Но судя по звукам, они усмехались…

— Вчера Каэлю, сегодня Эзекаилу, а завтра кому, только Небу известно, — громко ответил Пит.

Заскрипели массивные ворота, открываемые с той стороны явно ручной силой. Ну, звери же, что им пару створок в несколько тонн весом открыть? Это хилым нулям или первухам надо механизмы придумывать.

Не сразу до меня дошло, что ответ Пита явно был каким-то паролем. Степные Хомяки, в отличие от Чёрных Муравьёв, жили будто в осаде.

— Первуха, ты всё же хочешь стать пеплом? — спросил десятник, пока створки медленно разъезжались.

Я попытался подтянуть под себя руки, даже двинул коленями, но так без сил и захрипел пылью. Видимо, на борьбу с деуситом я потратил не только мысленные, но и физические силы… А может, это он высосал их?

Кто-то сплюнул под ноги где-то рядом со мной.

— Стихушник сраный! Как вас, слабаков, Инфериор носит⁈

Силуэты нескольких воинов, маячившие в открывшемся проходе, качнулись перед моим замыленным взором. Я сразу почуял коготки чужого внимания — сразу несколько пар звериных глаз уставились на валяющегося в пыли первуху.

— Ого, первуха пятой ступени! Где такого откопали-то?

Десятник на это не ответил.

— Орей здесь?

— Оракул на юг ушёл, с охотниками. Над Червивыми Горами небеса горели.

Несмотря на состояние, я сразу вспомнил предупреждение ангела Газриэля, запечатанного в пещере. Что, мол, Эзекаил заманит в ловушку архангела Галата, который владеет вторым ключом от врат в Целесту. И ловушка эта — тот самый рудник, где нули добывают деусит.

Значит, там горели небеса… Думаю, явление ангелов в Инфериор не самое рядовое событие, и воздушных спецэффектов там будет довольно много. А уж учитывая, какие ловушки умеет создавать Эзекаил, который как-то умудрился даже бога Каэля поймать в одну такую… Да, битва там наверняка была жаркая.

Не знаю, что там произошло, в Червивых Горах, но очень даже хорошо, что меня там теперь нет. Один раз я уже выжил внутри такой печати, созданной Магией Абсолюта, но повторять этот опыт не хотелось бы.

Хм-м, так Эзекаил получил второй ключ или нет?

— Возьмите этого, — небрежно бросил десятник, — Киньте в поруб, и пусть Марика поколдует там, а то первуха из Зиккурата.

— Вот ведь дерьмо нулячье! А чего не прибили?

— Этот ещё не забыл, что зверей бояться надо. Дождёмся Орея, он скажет.

— Слушаюсь, десятник, — силуэт зверя качнулся, — Эй, Греча, Рупс! А ну тащите сюда свою первушью меру!

Я с облегчением понял, что исполнять указание десятника бегут не звери, а такие же первушники. Ну, значит, хотя бы не за ноги потащат.

А, нет, потащат… Подскочившие первушники, оба белобрысые, подхватили мои пятки да так и заскребли моими лопатками по двору. Ладно хоть на мне броня была, не так больно, а под затылок я руку подложил.

Хомяки, несмотря на добродушное название, оказались довольно-таки боевой стаей. Я заметил множество плечистых воинов не только возле зданий, но и на краю карьера, чьи стены возвышались над частоколом. Видимо, Хомяки и сами понимали, что расположение деревни не самое удачное, и со всех сторон на высотах дежурили дозорные.

Меня же протащили по вытоптанной дорожке, удостоив чести разглядеть через переулок массивный родовой столб в центре деревни, затем подхватили под мышками и ввели в низенькую избу. Поруб у них, как ни странно, был довольно цивильный, а не просто яма под открытым небом.

Когда меня спустили в подвал, так же выложенный из массивных брёвен, и посадили на широкую скамью — единственный здесь предмет мебели — я всё же нашёл в себе сил открыть рот и просипеть:

— Пи-и-ить…

— Не велено, первуха, — покачал головой один из белобрысых.

— Не смей говорить с зиккуратовским, дурень!

Оба тут же выскочили, затворив за собой толстую дверь и оставив наедине с собой. Уф-ф… вот же и вправду, дерьмо нулячье!

Несколько минут я, закрыв глаза, приходил в себя в прохладе деревянного поруба. Здесь было темно — единственным источником света было крохотное окошко под самым потолком. А ещё сыро, душно, но после жары это всё равно казалось самым настоящим кайфом… Да меня ещё и оставили наедине с самим собой, и избавили от чёртового деусита, лезущего в мозги — вот уж воистину царский подарок. Ещё бы воды, ну хотя бы глоток!

Марк, первуха ты драная! Маг ты или не маг⁈

Лёгкое давление чужой меры, которое я легко ощутил своей воспалённой и обессиленной первушьей аурой, заставило меня открыть глаза. Сначала я не мог понять, что происходит, но когда пару раз уловил шорох где-то снаружи… затем лёгкий укол стихии духа…

А, это, наверное, та самая Марика снаружи колдует над порубом. Я же первушник из Зиккурата, и десятник Пит опасается, что меня могут искать, вот они и перестраховываются. Особенно учитывая обстоятельства, при которых они меня нашли — ограбили, по сути, человека. Ну, то есть, перебили его зверей, что в принципе то же самое.

Если честно, я даже был благодарен незнакомой зверице… Спасибо, Марика, что прячешь, а то жестокий Инфериор не слишком дружелюбен ко мне. Но, слушая шорох, я подумал, что, вообще-то, не только Степные Хомяки, но и я сам должен бы уже позаботиться о своей маскировке. Небо явно благоволило мне, и оракула не было в деревне, но такое счастье продлится недолго.

Где там вообще эта сраная метка охотника? Эзекаил, значит, успел мне подгадить… Судя по тому, что он пока ещё не пришёл по мою душу, слинять-то я смог, и свою магию он не смог применить полностью. Это, скорее, даже не метка, а её отголосок — которого, в принципе, хватает, чтоб все оракулы вокруг меня чуяли за версту.

Так, Марк, хватит разлёживаться… времени-то у тебя совсем и нет. Скоро вернётся этот Орей, и конец твоим мыслестраданиям. По всем законам жанра, уж он-то должен будет принять мудрое решение просто меня прикончить.

— Уф-ф… — я сполз со скамьи, сообразив, что услышал самый желанный звук в этом помещение. Звук упавшей капли…

Маг я или не маг⁈

Ноги отказывались пока слушаться, но зрителей у меня не было, гордостью не страдал, поэтому я подполз к углу, обросшему мхом и плесенью. Да ноль мне в меру! Угол был отсыревшим, топорщился сгнившими брёвнами, но никакой лужи я не обнаружил. Одна единственная капля, свисавшая с торчавшей гнилой выщербины, не набралась ещё и наполовину. А там, куда она должна упасть, была всего лишь сырая земля.

Конечно, сначала я попытался облизать стену, но никакой радости это не принесло — чувствовать языком влажную поверхность, но при этом никак не напиться, было форменным садомазохизмом.

Маг воды такого делать не должен. Поэтому кое-как я нашёл в себе силы усесться, прислонившись к стене… Надо бы думать о том, как отключить эту сраную метку, а не как напиться, но тело требовало своё.

Приложившись языком к влажной выщербине, я несколько минут концентрировался, пытаясь достучаться до стихии воды. Простейшее повеление молекулам воды тянуться ко мне, но это было сложно… это было долго… стихия воды почти не желала мне подчиняться, но вскоре я почуял, как древесина начала отдавать влагу. За десять минут я, наверное, набрал всего лишь полглотка, но ведь раньше у меня и этого не было.

Всё же вода подарила мне чуть больше сил, чуть-чуть прочистила высохшие мозги, и следующий глоток я набрал уже гораздо быстрее. Вот! Сраный организм, когда ему не надо, так ничему не учится, а когда очень надо, так стихией воды повелевает едва ли не лучше, чем воздухом!

— Отлично, — я отвалился от стены, просто разлёгшись на сырой земле. Маленькая победа, но теперь я не только напился, но и остро ощутил, как стихия воды всё лучше и лучше подчиняется мне.

Может, так и до земли доберусь когда-нибудь?

Но сейчас мне нужно совсем другое… Что там говорила Хали? Я недооцениваю воображение.

Я потерял человеческую меру, но сила осталась. Я не могу ей управлять, но она рассредоточена вокруг… Наверняка мои успехи в Чистилище, когда я смог отбиваться от хищных душ, связаны именно с этой силой. Просто там легче с ней связываться, чем в материальном мире.

Лёжа с закрытыми глазами, я представил, что ничего этого нет. Я не обнулялся, не терял третью меру, и все мои дары со мной.

Что я раньше делал, чтобы скрывать свою суть? Частицу Абсолюта тоже многие чуяли, но я легко научился скрывать ту самую «тень Абсолюта», которую он кидал на стержень духа. Именно эта тень и выдавала меня, если попадался талантливый глазастый зверь или человек.

Сейчас я не видел стержень духа дальше седьмой ступени, мой взгляд упирался в барьер. Вижу чётко свою пятую ступень, проявленные с воздушной и теперь уже с водяной стихией. Даже мои дары отметились, так активно я ими пользуюсь.

Не вижу тени Абсолюта, не хватает силы духа… Но я же знаю, что она есть? Так почему бы не представить?

А ещё я знаю, что там, за барьером. Там звериная мера, тоже семь ступеней вверх, до барьера перед третьей мерой. Перед человеком.

И что там, ещё выше, я тоже прекрасно знаю…

С лёгкой улыбкой я вообразил, что я всё тот же прецептор Аластор. Могучий человек седьмой ступени, сильнее которого во всём Инфериоре никого нет. И мой взор легко различает тень Абсолюта на столбе духа… Ха, вот, вижу её. Усилием воли легко скрываю, если не хочу, чтобы кто-то видел.

Ничего этого нет, но я же просто воображаю, так?

Как бы могла выглядеть метка охотника? Я сижу на своём троне, чувствуя мощь человеческой меры… Чувствуя нарастающий гнев, что какой-то полудохлый отступник позволил себе меня пометить, как гончую шавку!

Готов поклясться, мои мышцы в этот момент даже перестали ныть, будто в них и вправду полилась сила человеческой меры. Ох, Хали, золотце ты моё ангельское! Где же ты была раньше⁈ Ведь до этого я пытался вернуться в человеческую меру усилием воли, а тут… тут нет никакой воли, я просто мечтаю о том, что было.

Неожиданно мой мысленный взор заметил странный блеск. Моя точка, колышущаяся на пятой ступени столба духа, мерцала, отражая свет этого самого столба. Раньше такого не было…

Воображаемый прецептор нахмурился. Стал детальнее изучать блеск — ведь едва я понял, куда смотреть, так и видеть стал больше. И тогда прецептор потянул свой разум… нет, не мой, а свой. Это не я там, не обнулённый Марк. Это всё он…

Силы человеческой меры хватило, чтобы ухватиться за чужеродную крошку, а потом одним усилием стереть её. Раз — и блеска больше нет! При этом воображаемый прецептор и вправду почуял, что перестал светиться, как лампочка.

От успеха у меня слегка закружилась голова, и я тут же открыл глаза. У меня до того получилось вжиться в воображаемую роль, что несколько секунд я лежал, смотрел на бревенчатый потолок, и не верил, что всего лишь первуха пятой ступени…

Так получилось или нет?

Я сел, с удивлением отмечая, что сил у меня заметно прибавилось. Голова больше не трещала, мышцы не ныли. Я был бодр и свеж, и вообще неплохо подпитал себя.

— Охренеть! — только и вырвалось у меня.

Сильная воля никак не ожидал, что в этот раз всё решится совсем не волей. Не надо было хотеть, отдавать могучие человеческие приказы. Не надо было подгибать природу Инфериора под себя… Просто вообразил — и вуаля!

Не спеши, Марк, ты ведь ещё не знаешь, получилось или нет. Может, это такое чудесное самовнушение, а?

Я попробовал встать. Это вышло очень легко, ну, насколько может быть легко для первушника, балующегося самогипнозом. Прошёлся по темнице, даже поколыхал воздух усилием разума. Потянулся мысленно к сырой стене, приказывая влаге вытянуться — и удовлетворённо услышал, как пару раз в углу капнуло. Магических сил у меня было много.

Неплохо, неплохо…

Снаружи послышался шум, причём очень настойчивый, и я дёрнул головой. Кто-то открыл внешнюю дверь и спускался вниз, в подвал. Деревянные стены едва пропускали звуки голосов.

У меня сразу же поджало все чакры. Ну, вот сейчас-то ты и выяснишь, Марк, всё ли у тебя получилось…

* * *

Конец 10го тома.

Следующий том тут: https://author.today/reader/628456/6006278