Я проснулся в холодном поту. Сперва выровнял дыхание и успокоил сердцебиение. Минут пять лежал просто не шевелясь, пытаясь осмыслить новые вводные.

Над Новгородом стояла обычная ночь. Из окон пахло рекой, дымом и сырой древесиной. Ленка сопит рядом, раскинув волосы по набитой гусиным пухом подушке. Всё выглядит тихо и мирно.

Я уселся на кровати и положил руки на колени.

Ну да, масштаб ситуации слегка поменялся, хотя я и так раньше особых иллюзий не питал о том, что я тут случайно оказался. Явно кто-то очень постарался меня сюда запихнуть, если реальность закрыта, и обычные для архитекторов каналы связи перекрыты. Была когда-то мысль, что это именно Ника меня сюда и перенесла, чтобы с моей помощью восстановить своё кем-то битое ядро. Но Ника утверждала, что у неё в логах факт переноса отсутствует, а значит, это вовсе не она нас сюда перекинула.

В принципе, я и так собирался постепенно со всем тут разобраться. Но теперь, похоже, есть повод немного поторопиться. Если подпитка структур, на которых этот мир был синтезирован, от логос-ядра прекратилась, то, как утверждает Ника, дни этого мира сочтены. Оставшиеся МПД на какое-то время, скорее всего, ситуацию смогут поддержать. Если я их как-то сумею активировать.

А тут ещё я активно начал вытягивать энергию структур на свои амулеты и артефакты. Блин.

Онтогенератор, о котором говорила Ника, сможет ещё какое-то время поддерживать равновесие, преобразовывая рассеянную в атмосфере энергию логос-ядра в энергию структур. Если Ника сможет его построить.

Кругом эти самые «если».

Хотя, когда было по-другому? Мне тут всегда приходилось что-то преодолевать. И что в этом поменялось? Масштаб бедствия и ставка на кону? Так они всегда были такими, просто я про них ничего точно не знал. Да и сейчас, если честно, не уверен, что знаю всё. Скорее всего, ещё есть что-то, что потом сможет снова перевернуть моё представление об этом мире.

Позади меня на кровати заворочалась Елена.

Я обернулся на неё. Глаза открыты, и она пристально смотрит на меня.

— Не спится? — я провёл рукой по её волосам.

— Что-то случилось?

— Всё хорошо! — соврал я. — Спи давай. Утром поплывёшь с Ивором в Альдейгьюборг, который Ладога. Встретите там Игигерду с Юргеном. А оттуда потом отправитесь в Уппсалу к королю Олафу.

— Отсылаешь меня, чтобы я тебе с принцессой не мешала?

Я усмехнулся.

— Не говори ерунды! Как бы ты мне помешала?

— Извини, княже.

— Ленка! Ты-то хоть давай не беси меня этим своим «княже»! Говорил ведь уже! Не смешивай личное и княжеское. Тут всё иначе.

— Я помню, прости, Илия! — она опустила голову.

Я кивнул. Но раз уж уже не спим, начал давать инструкции:

— В Уппсале после того, как с королём Олафом все вопросы порешаете, надо будет тебе найти вход в старое подземное капище, такое же, какое мы тут нашли. Дам тебе свой княжий медальон, его к двери приложишь и скажешь слова заветные: «Елена восемь». Дверь тебя внутрь пропустить должна. Найдёшь там МПД. Это такой чёрный куб, который тут у стенки стоял, помнишь?

Она кивнула, внимательно слушая.

— Положишь на него камень передаточный. Я тебе с собой дам несколько на всякий случай. Вдруг где-нибудь по дороге ещё на капища старые будете попадать. Да и в самой Уппсале, я слышал, есть такое, где тинги проводят. Там алтарь большой должен быть. Под него тоже положишь передатчик один. Всё поняла?

— Поняла! А если вход не найду или дверь не откроется?

— Должна открыться. Ты же голос ключа. Стало быть, терминалы тебе доступны, хотя и в ограниченном режиме. Но для моей задачи этого вполне хватит.

— Сделаю, как скажешь, — она снова опустила голову.

— Так, Елена! Что опять?

— Я ведь только весной вернусь. Ты уже тут и свадьбу сыграть успеешь.

— Ты опять? Накажу!

— Накажи! — она игриво стрельнула глазами.

— Ну, ты сама напросилась!

Меня долго упрашивать не пришлось. Я сбросил одеяло на пол и тут же приступил к наказанию. Потом ещё дважды её наказал как следует, чтобы надолго хватило.

Уставшие и расслабленные, мы рухнули на подушки, и она тут же прижалась, закинув ногу на меня.

— Придётся чаще твой гнев вызывать, чтобы такие наказания получать.

Нимб над её головой постепенно затухал, и наше дыхание выравнивалось.

— Мы ведь договорились?

— Договорились, — буркнула она, уткнувшись носом мне в грудь. И тише добавила: — Уж и помечтать нельзя⁈

…

…

В Новгородском детинце не было предусмотрено никаких «присутственных» мест для чиновничьего аппарата князя. Все как-то умещались в пристройках к основному терему. А по зиме и вовсе по домам работали.

Поэтому, едва отправив Ивора с Еленой под охраной двух десятков гридней во главе с Небойшей в Ладогу, я первым делом решил озаботиться офисом будущего «Новгородского товарищества».

Бывший дом купца Багряты, который ведьмак Никита давно переоборудовал в казарму для моих гридней, для этой цели явно не подходил. Поэтому я и решил пройтись по городу сам, в поисках удобного места.

Своя пристань и удобство подъезда на телегах к торгу и амбарам Ивора — критерии были минимальные. И в сопровождении ведьмаков и десятка Панкрата я решил прогуляться по городу. Благо погода была погожая, и солнышко даже напомнило о себе.

Гулял я недолго. Ровно до подворья старейшины рода Митиных, Любомира.

— Княже Илия, — Любомир возник перед воротами, будто чёртик из табакерки, — как я рад тебя видеть! Не желаешь ли зайти, будь гостем дорогим!

— Любомир, друг мой, благодарствую за приглашение, с удовольствием зайду.

Старейшина заметно побледнел от такого моего явно показного радушия и лихорадочно огляделся по сторонам. Убедившись, что все многочисленные прохожие, застывшие в этот момент у него перед воротами, прекрасно слышали, как князь древлянский назвал его своим другом, он снова расплылся в улыбке и приглашающе развёл руками.

После традиционной приветственной чарки с квасом мы уселись в горнице, и Любомир уставился на меня выжидательно.

— Панас где? — не стал тянуть я кота за неизбежное.

— У себя в доме. К свадьбе готовится.

— Я хочу купить его дом. Дам хорошую цену, но, чтобы он оттуда съехал уже завтра.

— Княже?

— У него подворье большое, — объяснил я свой выбор, — пристань своя есть, дорога удобная, амбары. То, что нужно для товарищества нового. Да и до торга там недалеко.

— Товарищество? С лесопилкой? Это про которое Константин давеча говорил?

— Оно самое, — кивнул я.

— Так вроде на завтра в полдень сход у посадника по этому поводу назначен. Он уже и посыльных к старейшинам разослал.

— Вот в новом доме «Новгородского товарищества» и соберёмся сразу. Дам вам всем расклад по затее, чтобы оценили и могли посовещаться между собой. Но к тебе решил заранее зайти и обговорить твоё участие в деле.

— Благодарствую за заботу, княже!

— Это не про заботу вовсе, — отмахнулся я. — Это про деньги. Ибо ты мне кое-чем всё же обязан, а стало быть, я на тебя могу положиться в первую очередь. Среди купцов новгородских ты первый, кому могу предложить не просто деньгой в долю войти, а и принять участие в самом деле. И Панаса твоего пристроить могу на лесопилку главой. Парень всё-таки не дурак, хоть и ошибался иногда. А на новом месте себя и проявит, и денег заработает. Да и служба достойная.

Любомир только глазами хлопал, пытаясь осмыслить, в какую кабалу я его сына теперь втравить пытаюсь.

— Жалование положим ему с долей в доходе лесопилки. Воровать, само собой, у него не получится, но и так на безбедную жизнь ему хватит с горкой. А со временем, может, и до главы правления товарищества дорастёт.

Любомир молчал.

— Я, конечно, понимаю, что в роду ты для него уже, небось, другое дело присмотрел. Потому и не неволю. Ты старейшина, тебе решать. И сейчас никакого ответа не надо. Но завтра, когда мы все соберёмся, и я дам полный расклад по задумке, ты уж будь готов сказать, да или нет.

Я встал из-за стола и пошёл к выходу. А Любомир вскочил только через пару секунд, вдруг вспомнив про законы гостеприимства.

У ворот я остановился и обернулся на старейшину.

— Завтра утром мои люди в дом придут, чтобы подготовить его к приёму гостей. Ты Панаса предупреди, чтобы он там лишнее всё убрал.

Я взглянул ему в глаза.

— Мы ведь договорились? — похоже, эта фраза станет у меня скоро любимой присказкой.

— Договорились, княже! — он поклонился. — Только, если купцы да старейшины не захотят в это твоё товарищество деньгу нести, нужен ли тебе дом-то Панаскин будет?

— Не переживай. Я же сказал, в цене не обижу. А как его использовать далее — я решу.

— Как скажешь, княже, — он опять поклонился.

И я вышел за ворота в коробочке из своих охранников.

…

…

Продавать подворье осенью в Новгороде было не принято. Просто потому, что скоро зима. Но спорить с князем Любомир точно не желал ни при каком раскладе.

Едва за Илиёй закрылись ворота, как он кликнул к себе ближайшего холопа и послал его за сыном. Придётся ему пока молодую жену сюда, в дом отца, вести. А зимой, даст Бог, поставим ему дом.

Потом он вспомнил про странное предложение князя и расплылся в улыбке. Если его сын станет главой лесопилки, на которой будут работать волшебные пилы князя Илии, как об этом говорил Константин, то уж дом-то для себя его Панас сможет поставить такой, что всем завидно будет.

А ведь Ивор на свадьбе что-то говорил про то, что у князя Илии во Вручии ещё есть какие-то пожарные амулеты. Будто бы с ними никакой пожар в доме не страшен, только открытым огнём пользоваться тоже не получится. Лучины, свечи, даже лампады у икон не будут гореть в том доме, где такой амулет будет висеть. Без лучин со свечками с княжими светильниками ещё как-то можно было прожить, а вот что с лампадками в красных углах делать? Церковь не одобрит, ежели затушить. Хотя…

И он ушёл в дальнейшие мечты про то, как он и его род сказочно заживут после того, как князь в Новгороде лесопилку откроет и его Панаса к себе служить возьмёт.

…

Шастун предупредил, что, если на порогах начнут в них стрелять из луков, все должны сразу падать на дно лодий и щитами сверху закрываться. Четыре лодьи прошли по последнему волоку без происшествий, и волхв думал уже, что им просто повезло. Но на берегу вдруг показались всадники.

Печенеги. Их было больше сотни, на коротконогих степных скакунах, они сидели в сёдлах и просто провожали глазами его лодьи. Всадник, выпустивший было стрелу в их сторону, получил нехилую затрещину от соседа, и после этого никаких поползновений к нападению больше не было.

Стяг князя Илии на передней лодье работал исправно. А ведь гребцы у него на этот раз без защитных амулетов были.

— Спокойно! — крикнул он своим гребцам. — Идём дальше и не обращаем на них внимания.

Больше половины из них понимали по-русски и, опустив пониже головы, продолжили интенсивно работать вёслами. Остальные последовали их примеру.

— Эй, рус! — донеслось с берега. — Не бойся! У нас послание для твоего князя!

— Разве это мне стоит вас бояться? — прокричал в ответ волхв. — Если ты такой смелый, плыви ко мне сам.

На берегу зашевелились, и уже через пару минут в сторону первой лодьи поплыла небольшая долблёнка с невысоким человеком на ней. Он старательно грёб веслом, стараясь догнать шустро уходящий против течения кораблик.

— Суши вёсла! — скомандовал волхв.

Подплывшего на лодке парня в четыре руки лихо выдернули на борт, и перед Шастуном предстал старый знакомый.

— Джума! Неужели это ты? Ты успел научиться говорить по-нашему?

— Плохо мало, — ответил печенег и развёл руками.

Шастун засунул руку за пазуху, достал небольшой треугольный амулет и протянул гостю.

Тот натянул его на шею и улыбнулся. Хотя лучше бы он этого не делал. Зубы у него были почти все чёрные, и челюсть зияла дырами. Похоже, боевым пацаном был Джума-дурачок. Половину зубов в битвах растерять уже успел. Или это его так свои отметелили в прошлый раз, когда он им весть принёс от князя Илии? Раньше у него вроде зубов побольше было.

Но воняло от печенега по-прежнему знатно.

Волхв поморщился, и Джума улыбаться перестал, сочтя гримасу на лице Шастуна проявлением недовольства от их неожиданной встречи.

— Джума приветствует посланца древлянского князя! Каган Эржип хотел напомнить, что все уговоры он соблюдает. И ждёт от князя того же.

— Чего же ждёт твой каган? — ответил вопросом Шастун.

Самаркандские купцы, которые присутствовали тут же при их разговоре, удивлённо подняли брови. Для них степняк говорил на своём наречии, а Шастун отвечал по-русски. Но эти двое как-то умудрялись понимать друг друга. И все трое с интересом посмотрели на амулет на шее печенега, отданный ему волхвом.

Перед самым отплытием Рустам-бей предупредил их, что у древлянского князя есть ещё много чудесных амулетов, которые они ещё нигде точно не видели. И вот, похоже, один теперь перед ними. А ведь Шастун старательно всю дорогу до самого Днепра делал вид, что не понимает самаркандцев без толмача.

Волхв краем глаза заметил оживление среди купцов, но большого внимания этому не уделил. У него разговор тут интересный был.

— Твой князь обещал, что, если каган выполнит все его условия, то он с ним уговор сделает. Мы честно нападаем только на те караваны, на которых нет стяга твоего князя, — Джума кивнул на развевающееся на мачте лодьи красное полотнище. — Пора уговор выполнять.

— Джума, ты и правда дурачок, раз думаешь, что князь Илия будет договариваться с тобой?

— Почему со мной? — печенег замотал головой. — Каган Эржип собирает большой сход родов в день зимнего солнцестояния. Приглашает твоего князя. Он уже и посланцев в Киев отправил. Но раз ты тут плывёшь, то тоже передай это своему князю. Вдруг те посланцы не доскачут.

— Погоди, — Шастун поднял руку, останавливая поток слов от печенега, и отошёл подальше к борту лодьи, чтобы его не услышали.

После чего коснулся пальцем камня на амулете, который завибрировал у него на груди.

— Княже?

— Ну, чего-то такого я ожидал, — послышалось из амулета.

Шастун сложил ладони лодочкой, держа в них амулет. Со стороны казалось, что он вдруг решил просто помолиться и испросить совета у своего бога.

— Каган Эржип, конечно, не мог просто так взять и приказать всей степи забыть о своём позоре. Всё лето за его спиной в степи шли разговоры про то, как каган сдался какому-то князю русов, который даже сам на битву не пришёл. Единственное, что пока держало степь в повиновении, — это то, что свидетели той самой битвы быстро затыкали рты особо говорливым. Но продолжаться долго так не может. Ему нужно как-то решать эти внутренние противоречия между родами, которые доверили кагану своих батыров для похода на Русь, а те вернулись побитыми и без добычи.

Князь на секунду прервался, но Шастун не встревал с вопросами, боясь его перебить.

— Короче, для этого ему и требуется этот большой сход. Там будут и главы родов, и старшие батыры, ханы разные мелкие и их шаманы. Мои новые правила, которые я озвучил только самому Эржипу, надо теперь утвердить для них всех. Иначе кагану просто не усидеть. Уже было три вызова на круг, которые каган выиграл, убив соперников. Но сколько таких ещё будет?

— Так что ему ответить, княже? — всё же переспросил волхв. — Неужели ты собираешься зимой к ним сам ехать?

— Ну… Надо подумать. Я тут как бы женюсь скоро. Оставлять молодую жену одну сразу как-то неправильно, сам понимаешь. Но, может, я и прокачусь с ней вместе. Я слышал, она лихо с мечом управляться может.

— Княже? Ты разве женишься на деве-воительнице? Я думал, она принцесса шведская!

— Одно другому не мешает, — хохотнул князь. — Только к солнцестоянию я не успею. Передай Эржипу: пусть собирает роды через четыре седмицы после Рождества. Тогда и приеду.

— А где назначать встречу-то?

— А вот прямо там, где ты сейчас плывёшь, там и назначай. Недалеко вроде какие-то развалины старой хазарской крепости есть. Скажи ему, что туда и приеду. И один баюн-камешек ему для кагана передай. В подарок от меня. Через него я сам с Эржипом свяжусь, чтобы он точно знал, когда меня ждать.

— Понял, княже.

Шастун опустил руки, закончив «молитву», и с улыбкой повернулся к печенегу.

…

…