Общий религиозный экстаз, в который впадали люди из-за такого уникального для местных явления, волнами расходился уже далеко за пределы Киева. Чудеса внезапного исцеления, связанного так или иначе с религиозным культом, тут случались и раньше, благодаря остаткам рунного кода, привязанного к некоторым идолам на капищах. Но срабатывали они крайне неравномерно в зависимости от степени подпитки от алтарей, а потому не могли служить поводом для регулярного паломничества. А тут икона выдала не просто стабильный лекарский эффект — он шёл по нарастающей. Заставляя людей верить ещё больше. Как цепная реакция.

Я ведь запитал оклад у иконы от алтаря во Вручии. А у того запаса энергии хватит ещё лет на десять активного использования. Кстати, надо бы поискать тут и местные алтари. Скорее всего, под бывшими капищами их тут должно быть много. Хотя Владимир, наверняка, в своё время тут их основательно подчистил, может, даже вывез их куда-то в отдельное место или вместе с идолами в Днепре утопил?

Народные волнения в Киеве продолжались весь день, подпитываемые слухами о всё новых исцелениях от разных телесных хворей, которые даёт чудотворная икона истинно верующим. В княжеский терем между тем уже начали собираться приглашённые лица на торжественный пир по случаю обретения святыни. Разговоры о князе Илие периодически тоже вспыхивали то тут, то там, что и фиксировала Ника благодаря россыпи звуковых меток на людях, которые она щедро ставила в толпе во время нашего шествия по городу.

В большом пиршественном зале столы традиционно стояли буквой П. Гости рассаживались тут не по местничеству, а кто как успел, поэтому все и старались приехать пораньше, чтобы не оказаться слишком далеко от князя. Иногда слышалась лёгкая перебранка среди тех, кто тут сел раньше, но она быстро замолкала, едва в том направлении выдвигались двое дружинников, следящих за порядком в зале.

Я сидел по правую руку от князя во главе стола и поглядывал на всю эту суету с огромным вниманием. Большинство гостей я раньше никогда не встречал. Даже в церкви рядом с князем Ярославом мелькали от силы десяток из ныне присутствующих.

Время классического боярства тут ещё не наступило. Это позже, когда князья начнут распределять среди ближней дружины земли «в кормление», тут станут появляться «новые русские» бояре. Именно они и сформируют ту структуру власти, при которой князь начнёт опираться на наиболее богатые и именитые рода. Появится боярская дума и прочие административные и бюрократические аппараты государственной власти. А сейчас всё было намного проще, но и сложнее одновременно.

Ситуация усугублялась политическим двоевластием и шаткостью позиций Ярослава. Формально занимая киевский стол, он воспринимается многими как временная фигура — узурпатор, противостоящий «законному» Святополку, за которым стоит мощь Польши и поддержка части местной элиты.

Во, вспомнил слово — элита. Такое красивое, но совершенно непонятное в моё время. Я всегда представлял себе «элиту» с их «лакшери» жизнью, как сборище каких-то мажоров, которые вовремя наворовали и теперь радостно отжигают на эти кровно наворованные. Но тут «элита» немного другая.

Старшая дружина князя — это элита по факту службы, а не по наследственному праву. Такой пёстрый конгломерат из выходцев варяжских отрядов, местных славянских старейшин, которые «доросли» до доверия князя, и иноземных наёмников, сумевших проявить себя. Как я понял, это такие универсальные «министры без портфеля». В мирное время они — советники князя, судьи на местах и сборщики дани. В военное — воеводы, командующие передовыми княжескими отрядами. Именно из их среды был воевода Будый, который сейчас сидел по левую руку от князя. Ника мне уже успела прошелестеть, что сейчас для этой категории ближников верность князю покупается не землёй «в кормление», а долей при разделе дани, военной добычи, а также правом «кормиться» с судебных и административных функций. Они следуют за сильным и удачливым. И Ярославу было крайне важно поддерживать свой имидж удачливого вождя. Иначе он просто потеряет дружину.

Помимо военной элиты, на пир пригласили и представителей городской общины. Это такая городская знать, уходящая корнями в племенную старину. Они заседали ещё в совете при князе Владимире.

Пока оглядывал этих «старцев градских» вполне себе нестарой наружности, Ника продолжала мне делать экскурс в несуществующее пока будущее.

В основной исторической линии, когда Болеслав и Святополк этим летом подойдут к Киеву, именно вече из этих «старцев» примет судьбоносное решение: не обороняться до конца, а открыть ворота и признать власть Святополка, выбрав ту власть, которая покажется им тогда более сильной. Ведь он для значительной части киевской знати — легитимный правитель, сын Владимира, переживший покушение от брата. Его союз с могущественным Болеславом выглядит как гарантия стабильности и силы. Родовитые семьи, не поддержавшие Ярослава, делают ставку на него, видя в этом возврат к «старым порядкам» и защиту от экспансии Новгорода и варягов.

А тут ещё я появился.

Если ещё вчера Ярослав просто хотел представить всем своего нового союзника в пока неоконченной борьбе за киевский стол, то теперь, после появления такого козыря, как чудотворная икона, он, похоже, решил идти ва-банк, пытаясь перетянуть эту шаткую чашу весов в свою пользу.

Князь встал со своего высокого деревянного кресла и поднял серебряный кубок.

Разговоры за столом постепенно стихли.

У меня в голове промелькнул тост «За нашу победу!», и Ника тихонько захихикала.

Я уселся поудобнее и приготовился внимать мастер-классу. Ведь у дядьки в этом деле точно было больше опыта, чем у меня, с учётом знания местной специфики. Поэтому мне стоило поучиться. В моём понимании, тост князя Ярослава в этой ситуации должен был стать не просто застольной речью, а мощным политическим манифестом. Ему нужно было одновременно утвердить свою легитимность, «приватизировать» авторитет чудотворной иконы и дать понять этой своей элите, что небеса сделали свой выбор.

Ярослав медленно обвёл взглядом зал, задерживаясь на лицах «градских старцев», чья лояльность сейчас для него явно была дороже золота. Его голос, поначалу тихий, постепенно набирал силу, заполняя всё пространство под сводами терема.

— Мужи киевские, дружина верная, старцы почтенные! — начал он, чеканя каждое слово. — Многие в народе шепчутся, мол, раздор между братьями веру пошатнул, а стол киевский осиротел. Но зрите сами: разве оставил бы Господь землю нашу без заступничества, ежели бы не было в нас правды?

Он указал рукой на меня, и я почувствовал, как сотни глаз впились в моё лицо.

— Ныне явилось нам чудо, какого не помнят и деды. Племянник мой, князь Илия, принёс в град стольный не просто святыню, но само слово Божие. Вы видели исцелённых? Слышали их славословие? Господь возжёг в их сердцах свет истинной веры. И этот свет ныне здесь, с нами.

Ярослав сделал небольшую паузу, давая гостям прочувствовать момент. Его тон стал жёстче, в нём прорезались стальные нотки правителя, готового к большой войне.

— Говорят, идёт на нас с запада туча, зятем польским ведомая. Сулят нам порядки чуждые, волю чужую. Но я реку вам: у кого икона чудотворная, у того и милость Божья. У кого дружина крепка и в корень свой верит — у того и победа. Князь Древлянский Илия Святославич пришёл к нам как вестник единства нашего рода. Он — плоть от плоти нашей, кровь от крови великого Володимира. И пока мы все здесь едины, осенённые Божьей благодатью, никакое польское железо нам не страшно.

Князь высоко поднял серебряный кубок.

— Пью за землю нашу, что от Вручия до Новгорода единым духом полнится! Пью за князя Древлянского Илию, Богом нам посланного в час нелёгкий! И за вас, мужи киевские, дабы разум ваш был твёрд, а сердце чуяло, за кем тут истина! За правду нашу, за веру крепкую и за грядущую славу во имя Божие!

— До дна! — выдохнул зал.

Ну вот и свершилось. У меня теперь вполне легальный общественный статус и общепризнанный титул Древлянского князя.

Я пригубил из своего кубка, слушая, как Ника фиксирует резкий скачок уровня доверия в незащищённых амулетами матрицах сознания «градских старцев». Ярослав мастерски разыграл эту козырную карту. Теперь любой, кто пойдёт против него, автоматически пойдёт против чудотворной иконы, а значит, и против всего народа Киевского. По крайней мере, до тех пор, пока Святополк не предложит что-то более убедительное, чем божественное исцеление.

А для меня теперь пришло время играть по-крупному.

…

…

Княжий пир в Киевской Руси начала XI века — это не только огульное обжорство и пьянка, как это обычно любят показывать в разных исторических фильмах. Хотя я не на многих пирах и бывал — может, обычно так оно и есть. Но в этот раз скорее было похоже на предвыборный митинг, где каждый тостующий клялся в верности и старался переплюнуть предшественника в количестве хвалебных эпитетов по отношению к Ярославу и ко мне. Такого объёма поцелуев «ниже спины» я на себе раньше никогда не испытывал. Но поскольку прививка от чрезмерного дудения медных труб у меня уже давно была сделана ещё в прошлой жизни, то я продолжал кивать и пить пряную медовуху с милой улыбкой на лице. Так ведь и должен выглядеть молодой восемнадцатилетний неопытный князь в кругу зрелых мудрых мужей.

Я улыбался, а сам посматривал вокруг и фиксировал все взгляды, выражения лиц и долетавшие до меня слова, которые Ника просеивала у меня в голове, подвергая жёсткому мнемоническому анализу. К сожалению, на большинстве гостей имелись достаточно неплохие защитные амулеты, которые обеспечивали им ментальное прикрытие, если и не в полной мере, то достаточное, чтобы я не только не мог считать их диаграммы матриц сознания, но и не смог повесить на них свои звуковые метки для дальнейшего тотального контроля. Но несколько представителей старых родов почему-то пришли сегодня на пир без такого прикрытия. Поверить в то, что они не владеют подобными защитными инструментами, мне было сложно. Поэтому я присмотрелся к их соседям.

На живца ловят?

То есть, если бы в княжьем тереме вдруг кто-то попытался бы взять их разум под контроль, соседи сразу же засекут такое воздействие, и это будет явная провокация, которая может быть расценена старыми родами как акт агрессии. А кому же у нас так хочется князя подставить?

Метки я на них повесил без проблем — узнаем потом из их разговоров, на кого работают.

В этот момент ко мне подсел епископ Леонид и протянул мне свой кубок для чоканья. Я слегка офигел от такого панибратства, но он вдруг добавил:

— Я хочу извиниться, князь. Был не прав в отношении тебя.

— Вот даже как? — я удивился ещё больше. — С чего вдруг такая милость?

— Икона твоя и впрямь чудодейственной оказалась. И Ярослав тебя признал князем Древлянским.

— И что? Теперь можно отменять приказ о моём убийстве?

Леонид покраснел и насупился.

— Этот Никита… он всё не так понял.

Я придвинулся к нему поближе и наклонился, чтобы меня слышал только он.

— Вот что, епископ. Давай мы сделаем так. Я, так и быть, забуду, что ты с Горемыслом ко мне убийц подсылал, а ты мне расскажешь, что там ваше братство уже накопало относительно местонахождения ключа власти.

Кубок с мёдом выпал из руки священника и покатился куда-то под стол.

Как быстро может меняться оттенок лица у человека? Вот ещё секунду назад щёки у отца Леонида полыхали красным, а тут вдруг внезапно побелели аж до синевы.

— Ты что такое говоришь, княже? — пробормотал он еле слышно. — Откуда ты знаешь?

— Тихо, отче, не волнуйся так. — Я положил руку ему на плечо. Со стороны жест выглядел как дружеское пожатие. — Я много чего знаю. Но ты кубками больше не кидайся. А завтра я к обеду к вам в братство приду — там и поговорим основательно. Договорились?

Он кивнул и быстро свалил от меня подальше, обдумывать последствия нашей краткой беседы.

Отец Анатолий мне в этом квесте с ключом помочь ничем не смог. Но у этого Леонида точно информации было больше, раз в иерархии братства он стоял намного выше. Ну вот и поторгуемся.

…

Если бы вместо мёда и бражки на пиру поставили водку или вискарь, то от количества выпитого тут бы все трупом лежали уже к вечеру. Но к местному слабоалкогольному пойлу все давно привыкли, как к тонизирующему напитку, поэтому растянули процесс опьянения до поздней ночи. Я тоже постарался раньше времени не отключиться, выпивая за каждый тост не по целому кубку, а лишь слегка прикладываясь к нему губами.

Когда, наконец-то, эта попойка-митинг закончилась, время было уже за полночь. Ярослав, едва стоя на ногах, начал было меня уговаривать остаться ночевать у него, но я как мог вежливо отказался, сославшись на ожидающую меня в своих покоях грелку в виде дородной девахи. Этот довод все присутствующие встретили дружным пьяным хохотом. После чего я со всеми раскланялся и отправился на свой постоялый двор.

Всю дорогу Ульрих поглядывал на меня встревоженными глазами, ожидая от пьяного молодого князя каких-то непотребств. Но, нигде не наблевав и не обоссав ничьих заборов, я успешно дошёл до постоялого двора и, махнув на прощание рукой охранникам, поднялся к себе на второй этаж.

Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить спящую в кровати Матрёну, я разделся и полез под лоскутное одеяло.

Под одеялом было тепло. Горячее девичье тело уже успело нагреть мне лежанку, и я аккуратно обнял её за талию, немного удивившись странному запаху раскиданных по подушке волос. От Матрёны обычно пахло травами, иногда с примесью полыни и каких-то полевых цветов. А сейчас я ощутил едва уловимый аромат воска и ладана.

Я замер на полдороги, уже понимая, что я влип.

— Ника?

— Угу.

— А Матрёна тогда где?

— В дом твой новый пошла, Колывану помогать прибираться там. Там и осталась ночевать. Думала, что ты у князя останешься после попойки этой вашей.

— Ясно. А чего ты меня заранее не предупредила?

— Сюрприз!

— Охренеть какой!

В этот момент девка шевельнулась и придвинулась ко мне задом, поелозив им так, чтобы я точно ощутил её упругие округлости, совершенно не прикрытые никакой ночной рубахой.

— Ленка, а ты не сдурела? — прошептал я. — Ты чё творишь-то?

Она повернулась ко мне лицом и положила свои руки мне на грудь.

В комнате было абсолютно темно. В оконном проёме не было никакого стекла или бычьего пузыря — камешек климат-контроля напрочь отсекал холодный воздух. Но свет луны тоже не проникал внутрь — просто потому, что луны сегодня на небе не было видно из-за туч. Хоть глаз выколи.

Но разглядывать мне было и не обязательно: всё, что нужно, я прекрасно ощущал на ощупь.

— Елена? Это же твоя грудь?

— Угу, — промурлыкала чертовка.

— И ты меня тут сама ждала? Тебя никто не принуждал?

— Сама, — сказала она с придыханием, максимально насытив голос страстью.

Её рука проскользнула вдоль моего тела куда-то в сторону паха, и в этот миг я понял, что сейчас меня будут насиловать. Жестоко и беспощадно.

Алкоголь из головы куда-то выветрился, и я начал лихорадочно соображать, чем эта ситуация может мне грозить в перспективе.

То есть, лёжа с обнажённой красавицей в кровати, я пытался как-то осмыслить последствия такого своего действия вместо того, чтобы просто расслабиться и оттянуться по полной. Прям какая-то профдеформация у меня. Кругом ищу подвох и проблемы.

Матрёна узнает. Тут даже без вопросительного знака в конце предложения. Оторвёт мне всё мужское достоинство? Попытается отравить Ленку? Нас обоих? Или ещё чего похуже? А что может быть похуже?

— Ну… — Ника подхватила эстафету скорбных мыслей, и у меня перед глазами начали мелькать картинки с видами каких-то жутких казней и пыток.

В финальной части этого калейдоскопа была какая-то явно японская баба, которая вся в крови шла по улице и несла в руке отрезанный мужской орган. Размахивала им и что-то пела. Жуть какая! Меня аж передёрнуло всего.

Видимо, восприняв эту мою дрожь как признак одобрения её действий, Елена взялась за дело более интенсивно. И уже через пару секунд мысли у меня переключились на другое.

Я начал представлять северный полюс, льды и белых медведей, пытаясь как-то оттянуть неизбежное. Но скоро понял всю тщетность своих жалких потуг. Ленка, похоже, хорошо знала, что ей делать. Интересно, откуда она так хорошо это умеет… Прям очень хорошо!

Мысли перекинулись на анализ возможного жизненного опыта несчастной девушки, попавшей семь лет назад в кабалу к безжалостному извращенцу Корнею Заболотному. Но он ведь зачем-то представился ей её родным дядькой. Значит, может, у них и не было ничего…

Тогда с кем?

— Я тебе совсем не люба, княже? — опять промурлыкала она мне на ухо, касаясь его губами.

Но прозвучавший вопрос она сразу сочла риторическим, ощутив в своей руке явный признак моей заинтересованности. Так что отвечать я не стал. Тихонько хихикнув, она начала взбираться на меня сверху.

Ещё секунды на три — и искать оправдания перед Матрёной мне будет уже поздно.

И я эти три секунды геройски упустил.

Мы оба охнули в тот момент, когда она наконец-то опустилась на меня и крепко сжала бёдра.

А дальше… дальше я как-то плохо помню. Очнулся я только, когда Елена упала мне на грудь, тяжело дыша и вздрагивая всем телом.

Она полежала на мне секунд пять, приводя дыхание в норму, после чего упёрлась в меня ладошками и снова поднялась — явно для продолжения этой бешеной скачки.

В этот момент у меня пересохло в горле.

Я видел её. В темноте комнаты я абсолютно чётко и ясно видел сидящую на мне обнажённую девушку с распущенными волосами.

На её лице была лёгкая улыбка. Глаза сверкали от радостных слёз.

А над её головой горел яркий синий нимб.

…

…

От автора:

Второй том «Кода волхва» завершён. Третий том — на подходе, ждать уже не долго. Все мои подписчики сразу получат уведомление о выходе первой главы третьего тома. Он будет публиковаться эксклюзивно только на author.today. Будет много неожиданного и интересного! Всё как мы любим! А ваши лайки и позитивные комментарии очень способствуют быстрее выкладывать проды. Подписывайтесь, и приятного чтения!