От стен Орлеца до первых отрогов я добрался за пару часов, чередуя «Воспарение» с «Теневым шагом». Ночной ветер в горах оказался вредной сущностью: встречные потоки трепали меня над ущельями и настойчиво предлагали полететь куда подальше, только не в горы. Я вежливо отказывался и набирал высоту, используя раз за разом «Воспарение». Надо бы его ещё разок прокачать: отвлекаюсь всё ещё часто для активации.

«Ну вот и куда тебя на ночь глядя понесло?.. Спал бы сейчас в Орлеце, в тёплой гостинице… — зевнула в глубине души Алиса. — Так нет же… потащился в скалы!»

«В гостинице меня ждала бы „Мемория“ и расспросы о пропавшем караульном. И попробуй докажи, что он был частью Лиги. Мне эти вопросы ни к чему. Пусть спишут всё на несчастный случай. А тут свежий воздух и новые знакомства».

К рассвету подо мной лежало истинное прифронтовое пограничье. Серые хребты уходили вглубь один за другим, между ними чернели тропы, а на небольшом плато ближней горы стоял наш, человеческий форпост.

Каменная башня за частоколом и расчехлённая баллиста на верхней площадке. Много очень уставших и невероятно дёрганных людей внутри, готовых к внезапному появлению гарпий. Даже огнестрел у них был: ребята из боевых ветеранов, с отличным снабжением.

Из трубы тянулся дым. Гарнизон выстраивался на завтрак и готовился к очередному дню героической обороны.

Разведчицу я заметил не сразу, и это при моём-то зрении… На утёсе, нависшем над форпостом с полукилометра, среди бурых складок камня темнел один лишний контур. Плащ из шкур в цвет скалы и присыпанные пылью перья. Крылья сложены плотно, ни единого шевеления. Она лежала на карнизе, вжавшись в породу, и работал у неё только взгляд. Я видел, как он ходит за утренним патрулём, задерживается на смене дозорных и возвращается к баллисте.

Я завис в тени соседнего гребня и минут двадцать следил за наблюдательницей. Дама несла службу на совесть. Ни одной попытки размяться, почесаться или сменить позу.

Под левой ладонью у неё лежала горстка мелких камешков, и после каждого патруля один камешек перекочёвывал в сторону. Она считала. Вела учёт по всем правилам разведывательного ремесла.

«Милая какая, — разглядывала Алиса крылатую моими глазами. — И терпеливая. Я бы на её месте уже уснула».

«Ты бы на её месте уже съела весь её паёк и половину гарнизонного в придачу. Смотри внимательнее, Лисонька. Это не зверь у водопоя. Это наблюдательный пост с учётом патрулей. У нас в Домене за такую работу жалование платят. Расходится с тем, что я слышал: якобы это звери неразумные».

Забирать её или пугать я не стал, пусть считает дальше. У меня по плану знакомство с её родиной. Вряд ли эта гарпия даст мне необходимую информацию, но небольшой камнепад рядом с ней я устроил, сорвав возможное нападение и заставив улететь. Двинулся следом за разведчицей вглубь гор через тени.

Часа через полтора подобного путешествия я вымотался и взял небольшой перерыв. Благо до новой точки обзора я добрался, так что могу спокойно восстанавливать ману, пока оцениваю гарпий.

На каменной террасе у ручья лежали туши нескольких горных козлов, а вокруг них работали пять крылатых. Я устроился в тени нависшей плиты и пригляделся.

Разделка шла образцово. Шкуру снимали целым полотном, аккуратно поддевая крючьями, кровь сцеживали в кожаные бурдюки. Требуха расходилась по мешкам, кости складывались отдельной горкой и с явным почтением, из чего я сделал соответствующий вывод, что кость здесь идёт в дело как ресурс.

В руках блестели ножи. У старшей на поясе висел целый набор инструментов: от костяных скребков до стального тесака, откровенно похожего на те, что используют в мясных лавках. Возможно, он даже человеческого происхождения, трофейный.

Говорили они на своём. Гортанные щёлкающие звуки… Для моего уха полная каша, но каша со структурой. Старшая коротко распоряжалась, две помоложе заспорили над задней ляжкой, третья щёлкнула на обеих, и спор увял.

Мне вспомнился Лабиринт и системная справка тех давних времён. Гарпии числились в ней неразумным видом, зверьём по меркам Системы, рождённым для воздушной стихии. Я тогда пожал плечами и пошёл собирать их перья для свитков. Возможно, как и с ограми, то были гарпии из совсем другого мира. Хотя этих тоже Система не признаёт, что странно…

«Всё же я был прав. Монстры не разделывают добычу по науке и не спорят о качестве работы. Это цивилизация. Потрёпанная, скатившаяся на самое дно, но цивилизация. И её почему-то все окружающие записали в зверьё. Система и пальцем не пошевелила, чтобы это опровергнуть…»

«Либо не посчитала нужным, либо они её сильно расстроили чем-то», — сказала Алиса то, что у меня самого вертелось на языке.

«Вот и я о том же думаю».

К полудню увидел горы повыше и обжитее. На скальных стенках всё чаще попадались зарубки и утоптанные площадки для отдыха, с навесами и укрытиями от ветра и снегопада, с запасами сухих дров, посудой и другими следами того, что к зверям не имеет никакого отношения. А потом впереди показался перевал, и стало совсем очевидно, что байки о безмозглых курицах сильно преувеличены.

Заставу построили с умом. Единственный удобный проход находился между двумя отвесными стенами, и обе стены в три яруса усеяны каменными гнёздами. Для сухопутных, людей или ящеров это был бы единственный нормальный путь на другую сторону горы. Крылатые явно это понимали и удосужились возвести укрепления.

В гнёздах дежурили вооружённые крылатые. Копья с широкими остриями и луки в каждом гнезде, у бойниц стояли плетёные щиты. У старшей поста на ремне висел сигнальный рог. Взлётные площадки перед гнёздами держались свободными, а сектора наблюдения перекрывали друг друга без единой дыры. Дисциплина на уровне приличного гарнизона, если не лучше.

Руки зачесались проверить эту красоту на прочность. Проверять клинком было бы невежливо, так что я ограничился наукой.

«Алиса, выйди и устройся на верхнем карнизе, над заставой. Будешь моими глазами».

«Что-то задумал?»

«Проверим их бдительность».

Белохвостая выскользнула из души, белым росчерком мелькнула между камнями и пропала. Я дождался, пока она устроится, и нырнул в тень. Вышел за валуном метрах в двадцати от нижнего гнезда.

Из-за камня я не видел ничего, зато глазами Алисы картина открывалась целиком. Две головы повернулись в мою сторону через пару вдохов. Ладони легли на древки, старшая приподнялась на площадке и взялась за рог. А ведь я даже не пискнул и облегчил себя, чтобы камни под ногами не шумели. Я шагнул обратно в тень, и стражницы медленно обошли место, где я стоял, и только пару минут спустя расслабилась.

Занятно. Я не шумел, ветер дул от заставы ко мне, но меня всё равно учуяли. Повторил ещё дважды свой эксперимент в разных частях заставы и убедился, что это не случайность. Меня засекали всегда, пусть даже я на секунду всего появлялся внутри чулана одного из их домов-гнездовий. В голову пришла догадка.

В очередном эксперименте я задержал дыхание и замер статуей. Крылатые вертели головами, искали источник и никак не могли поймать точку, пока одна всё же не уставилась ровнёхонько на мой валун.

Вот оно как… Даже биение сердца с двадцати метров услышат!

«Впечатляет, — Алиса вернулась в душу и довольно завозилась. — Теперь понятно, почему к ним никто не может подобраться».

«И почему ночные вылазки гарнизонов заканчиваются ничем. К такому часовому не подойдёт даже лучший диверсант: его собственное сердце доложит о визите раньше него самого. Мы годами воюем с действительно могучим противником, а тот, кто считает их глупыми зверьми, — дурак наивный».

Да уж, бойцам горных батальонов не позавидуешь… Тут только на глазастость и огнестрел надеяться можно. Но завоевание гор может опустошить наш арсенал и оставить без боеприпасов, после чего мы окажемся в разы слабее и станем совсем уж лакомой добычей.

Я двинулся дальше, осознавая эту грустную истину. За перевалом хребты раздвинулись, и к середине дня я вышел к широкой долине. Точнее сказать, к целому городу.

Утёсы по периметру были изрыты жильём. Пещеры с надстройками из жердей и шкур, рядом — ниши из грубой каменной кладки. Дома лепились по вертикали, ярусами от подножия до середины стен, и между ярусами постоянно сновали крылатые. А внизу, по всему дну долины распростёрлись поля.

Я прикинул на глаз. Выходило, что девять десятых всей доступной земли работало на еду. Овощные грядки спускались террасами, вдоль ручья тянулись полосы какого-то злака. Воду по полям разводили оросительные желоба, выдолбленные прямо в камне. Дальше начинались загоны. В плетёных вольерах копошились куры, самые обычные, деревенские. Рядом стояли клетки с крысами, откормленными до размеров молочного поросёнка, а в ямах у стены возилась ещё какая-то мелкая живность. Мастерских на весь город я насчитал полторы: кузню под навесом и гончарный круг под открытым небом. Ни складов, ни торговых рядов. Только еда и жильё, всё остальное этот народ считает роскошью.

По краям полей высились груды камней. Ровные, старательно сложенные кучи в рост гарпии и выше. До меня не сразу дошло, что это. Они расчистили долину. Вручную перетаскали тонны булыжника, чтобы отвоевать под посадки каждый клочок земли. Аккуратность и прилежность на голом упрямстве. А за всем этим стоит голод, самый обычный, ежедневный.

«Ку-у-уры-ы-ы… — мечтательно протянула Алиса. — Предлагаю начать дипломатию с обеда!»

«Ты вообще способна думать о чём-нибудь, кроме еды?»

«Способна. Например, о том, что народ, разводящий кур и таскающий камни с полей, ворует овец не от хорошей жизни».

Вот именно. Никакой романтики разбоя. Долина маленькая, ртов много, а внизу под горами ходят жирные караваны. Вот они и нападают. Целый мир, маленький и нищий, вгрызся в камень и выживает как может.

В этой части гор встречалось всё больше и больше следов давней цивилизации. Так я нашёл руины в пяти минутах полёта от плодородной долины. Старый город, настоящий, из тёсаного камня, с мостовыми и остатками площадей. Над уцелевшей воротной аркой сохранился герб — гарпия с распахнутыми крыльями. Выцвела до бледного силуэта…

Землетрясение прошлось по кварталам от души. Стены лопнули по кладке, башни осыпались внутрь самих себя. Новый город взамен никто не построил, старый восстанавливать не стали. Крылатые просто остались жить на костях прежнего величия…

Хотя слово «жить» подходит сюда с натяжкой. Скорее «служить». На расчищенных площадях среди руин шли занятия. Сотни молодых гарпий отрабатывали перестроения, звенья заходили друг другу в хвост и по резким командам наставниц перестраивались из клина в цепь. Ниже, на земле молодняк рубился затупленным железом, а чуть выше над ними учились драться прямо на отвесе, цепляясь за скалу когтями. Одна не удержалась, сорвалась, поймала воздух у самой земли и тут же получила от наставницы выволочку, которую я расслышал через полдолины.

Оружие у молодняка было разномастное и откровенно трофейное, зато строй держали не хуже наших ветеранов. Полноценная военная академия на развалинах…

Чем ближе к сердцу гор, тем страннее становились следы прошлого. Сначала я вышел на ступени. Гигантские лестничные марши, вырубленные прямо в склоне. Шириной с городскую улицу и с пологим, удобным для подъёма уклоном. За ними началась тропа, вырезанная в теле скалы. Карниз метра три шириной, с водоотводными желобками и площадками для отдыха через равные промежутки.

Боюсь представить, сколько сил было приложено… Нынешнее поколение при всём его прилежании такое не потянет, тут даже спорить не о чем. Предки местных крылатых умели куда больше, чем таскать камни с грядок.

А потом горы расступились, и я увидел её…

Скала высотой с приличную гору стояла над котловиной, и её верхнюю половину неизвестный мастер превратил в статую. Гарпия в шлеме, с мечом и щитом, смотрела поверх хребтов на восход. Отдельные перья на крыльях читались с километра, по щиту шла чеканка.

Я замер с восторженным лицом и минут десять не мог отвести глаз от этой скрытой среди гор красоты. И вовсе не удивился, когда в нижней части скалы, там, где у статуи начинался постамент, увидел чёрное пятно портального перехода.

Разрыв пространства, точка Срыва, живая и действующая. Только вместо волн монстров в черноту деловито ныряли крылатые и спокойно выныривали обратно, как в ворота родного дома. Лига мечтает открывать такие дыры миллионными жертвами, а здесь пятно работало городскими воротами.

«Алиса, чувствуешь что-нибудь божественное? Место больно подходящее».

Лисонька притихла и долго молчала.

«Ничего. Ни следа, ни старого отпечатка. Для такого места это странно… Дай-ка я осмотрюсь сама».

Она выскользнула из души и растворилась среди скал. Я двинулся параллельным курсом, огибая котловину по теневой стороне. Где-то здесь стоит искать главного среди крылатых. Точнее, главную, с учётом местных порядков. За весь день мне попались считаные самцы, все мельче самок на голову, и все при хозяйственных делах, пока дамы стоят в караулах и командуют разделкой. Матриархат в полный рост, и что-то мне подсказывает, что наверху этой пирамиды сидит особа с характером…

Дом я нашёл на вершине холма над котловиной. Он выделялся из общей нищеты. Каменный и целый, с настоящей дверью и печной трубой. По местным меркам дворец, по меркам Домена — просто добротное жилище.

Я протёк внутрь тенью и удивлённо замер. Полки вдоль стен. Письменный стол у окна, на нём — чернильница и стопка исписанных листов. Рядом лежала связка перьев. Естественно, гарпиевых. Кажется, я попал в библиотеку…

«Алиса, дуй ко мне. Тут находка очень даже интересная».

«Храмов тут нет. Святилищ тоже. Они были, но их разрушили…» — доложила она, скользнула обратно в душу и взглянула на комнату моими глазами.

Впечатлилась даже лиса…

За столом сидел старик. Гарпий, самец, первый, кого я рассмотрел вблизи. Сухой и сгорбленный, с проплешинами на крыльях. Он склонился над раскрытой книгой и трясся над ней, водил пальцем над строчками, не касаясь бумаги, а страницы переворачивал за уголок, отставив когти подальше. Брался за перо и чернила и на чистые листы наносил странные закорючки — видимо, местный язык. Об одно из слов он, судя по всему, споткнулся намертво и сидел с озадаченным видом.

Вскоре старик поднялся, покряхтел и ушёл во внутренние помещения. Я вышел из тени и склонился над книгой, которую он читал. Первичный язык. Ровные столбцы рукописного текста, старая бумага. Хроника, судя по датам на полях. Дальняя дверь стояла приоткрытой, и я заглянул за неё.

За дверью начиналось истинное книжное хранилище. Огромный зал в два яруса со стеллажами до потолка и лесенками на полозьях. Книги людей в потёртых кожаных переплётах стояли ровными рядами. Соседний стеллаж занимали рукописи ящеров с костяными корешками, а дальше тянулись тяжёлые тома драконидов с металлическими уголками. Всё рассортировано и укрыто от пыли тканью, самые ветхие экземпляры лежали на отдельных подставках. Большинство корешков подписано на первичном.

Нищий народ, отдающий девять десятых земли под прокорм, собирал чужие знания по всему континенту и хранил их бережнее, чем иные королевства хранят казну. За одну эту коллекцию столичные ценители передрались бы насмерть.

Я успел вытянуть с полки заинтересовавший меня том лишь наполовину, когда со стороны входа послышались шаги. Пришлось убрать руки и утечь в тень между стеллажами.

Старик вернулся не один. Рядом с ним шагала статная крылатая в простой рабочей одежде с закатанными рукавами. Сильная, широкая в плечах. Предплечья в белёсых полосах старых шрамов, у ключицы — глубокий рубец. По движениям читалась боевитая натура: такие сперва бьют в челюсть и лишь после интересуются целью визита. Старик засеменил к столу, торопливо чиркнул на листе для заметок и с надеждой подал ей.

Она вздохнула, подошла к раскрытой книге и всмотрелась в страницу. А затем на чистом первичном произнесла:

— Это читается как «Элеуварс». В контексте описываемых событий это можно перевести как «эльфийский город» в произношении орков. Это не совсем первичный язык, скорее интерпретация одного из местных наречий. Понял?

— Кыр-кыр, моя госпожа, — отозвался старик на смеси двух языков.

Она улыбнулась, тепло и по-домашнему. А затем улыбка разом исчезла с её лица.

— Сходи погуляй, — велела она, не отрывая взгляда от книги. — Заодно узнай, что у нас сегодня на обед.

Старик приоткрыл рот, собираясь возразить, взглянул на лицо госпожи и удалился с редкой для его лет прытью.

А я понял, что меня раскрыли. Сердце и дыхание, тот же фокус, что и на заставе. Она услышала чужой пульс между стеллажами, спокойно довела урок до конца, отослала старика подальше от беды и лишь теперь занялась гостем. Выдержке этой дамы позавидует иной комендант.

Я пальцем затолкал наполовину вытянутый том обратно на полку и смотрел, как она входит в коридор между стеллажами. В её ладонях с алой вспышкой соткались парные клинки. Призывные артефакты, добротная работа, клинки — искусство вышей пробы. Системный артефакт — не то, чем может владеть животное. И держала она их так, что у меня не было сомнений: пользоваться этим добром хозяйка умеет.

— Чужак… — Она двигалась ко мне размеренно. — Ты зашёл в запретное место, что станет твоей могилой…

— Вот видишь, Алиса! — развёл я руками и посмотрел в пустоту. — Я был прав. Это никакие не монстры и не звери неразумные. А мне никто не верил.

— Не смей меня игнорировать! — выставила она вперёд клинок.

Я усмехнулся и вытащил заинтересовавшую меня книгу, видя, как на шее гарпии выступила от злости вена.

— Ты же не станешь махать своими клинками рядом с бесценными книгами? Кстати, судя по их сортировке, с одним старым переводчиком ты ещё пару сотен лет будешь переводить всё это на язык своих крылатых подданных. Но вряд ли он столько продержится. Тебе бы смену ему найти.

— А тебе какое дело до моих книг?

— Мне? Никакого. Меня интересуют не книги, а ты и этот портал в сердце вашей столицы. Позволь мне высказать свою догадку: это не открытый монстрами портал, не Срыв. Это пространственный тоннель, что соединяет Мир Избранных и ваш малый мир, так? И вы здесь вовсе не незваные гости: эти земли были вашими давным-давно, я прав?

— Ты задаёшь слишком много вопросов…

— Верно, ведь я пришёл сюда за ответами. И ты дашь их мне, королева. Потому что второго шанса у тебя уже не будет. Даю тебе слово, что я не трону ни тебя, ни твою библиотеку, — мы просто поговорим, и я уйду. Возможно, ты даже останешься довольна после этого разговора.

— Что мне слово какого-то чужака⁈ Вы все — твари, наплевавшие на наше право жить! — дёрнула она крыльями, сделала полшага вперёд и всё же остановилась: сражаться со мной в этой комнате она явно не хотела.

— Слово чужака, может, ничего и не стоит… А как насчёт слова Клинка Системы?

Продолжение тут: https://author.today/work/628434