Конверт отец вскрывать при всех не стал. Сперва увёл Телемаха под навес, где на столе так и лежала разложенная мной пачка лиговских бумаг. Пары минут пояснений и первых страниц Архонту хватило, и дежурная улыбка сползла с его лица.

Передо мной впервые предстал Телемах без маски радушного хозяина города. Он попросил отдать документы ему, на что отец лишь подвинул всю пачку ближе. У Совета и возможностей больше, и голова у него не одна.

Задерживаться Архонт после такого не пожелал. Наскоро попрощался, пообещав сегодня же поднять на уши Болдура и весь Совет, и спешно покинул поместье со своими гвардейцами.

Семейный разговор Игсов прошёл без меня, но через закрытую дверь. Вирзу вместе с цепью определили в пристройку под охрану дружины, а Зиркс уселся снаружи, наотрез отказавшись уходить. Я сказал ему не делать глупостей. И если хочет поболтать, услышать новости родного королевства, то пусть, но через дверь. И настоял, что всему услышанному верить нельзя. Вряд ли хотя бы половина сказанного Вирзой будет хоть сколько-то соотноситься с реальностью, что я увидел своими глазами. И, надеюсь, Зиркс тоже сможет увидеть.

Ратмир выделил механику кружку с напитком покрепче, чтобы не так тяжело было узнавать печальные вести о своей родне. Хотя Зиркс и не особо показывал тоску по Игсам и любовь к ним. Но кто знает, что внутри него перевернётся от этой встречи…

Остальных отец позвал в гостиную. Столы под нашу ораву пришлось сдвигать. Лиза принесла два кувшина компота и блюдо с пирожками.

Алиса мгновенно заняла стратегическую позицию между блюдом и остальным человечеством, а Брячедум отхлебнул компота, скривился и молча исправил напиток половиной бутыли собственной настойки. Дальше гном довольно жмурился и попивал получившийся коктейль. Гости с Земли устроились сбоку, и чувствовалось, что мягкие кресла для них сейчас более дикая экзотика, чем варги и гоблины во дворе.

Отец сел во главе стола и вскрыл конверт. Внутри оказалась фотография Леи на фоне каких-то руин со штурмовой винтовкой в руках, а под ней — несколько листов. Отец читал долго, на его лице играли желваки, морщился нос, хмурились брови… Костяшки его пальцев на подлокотнике белели всё сильнее. Дочитав, он молча протянул листы мне и откинулся в кресле, прикрывая глаза ладонью.

Ну, раз батю проняло, содержимое явно стоящее. Я развернул письмо. Тот же размашистый подчерк, ни капли за столько лет не изменился…

«Здравствуй, пап. Привет, братец. Если вы это читаете, значит, майор добрался и не потерял конверт по дороге. Начну с главного: все мои надежды и мечты о том, что люди за восемь лет поумнели, пошли прахом».

Многообещающее начало… Я мысленно поставил на то, что дальше будет хуже, и не прогадал.

«…Переместилась я удачно, в родные края. Вышла на своих кураторов из разведки. Вела себя образцово: терпеливо отвечала на расспросы и согласилась пройти все положенные проверки. Итогом моей сознательности стала неделя взаперти, в подземной лаборатории. Мои предупреждения о том, что вторжения монстров могут начаться в любой момент, наверх доложили. Особого впечатления они там не произвели».

Ага. Сильнейший боец планеты сидит в бетонной коробке и ждёт, пока комиссия согласует протокол о конце света. Это, кстати, было ожидаемо…

«…За эту неделю меня нашла Фрея. Удивительная женщина, конечно… Богиня тоже солидная, чувство юмора у неё кровавенькое, специфическое… Но мы заключили контракт. Моё тело стало вместилищем для неё, и теперь меня можно считать классическим аватаром. Помня, как ты, Лёш, работал с Алисой, я с ней тоже договорилась и смогла выяснить, что происходит на воле. Оказалось всё крайне мерзко… Наверху подписали приказ развернуть программу испытаний, расписанную больше чем на полгода. Цели у программы замечательные: выяснить степень риска и угрозы от такой „возвращенки“, как я, и понять, являюсь ли я вообще человеком. Отдельным пунктом идёт вопрос, как таких, как я, убивать. Ни слова о том, о чём я предупреждала. Роль подопытной морской свинки, представляете? Это всё, что мне смогли предложить после всего, что мы сделали для них».

Пальцы сами сжались, и лист жалобно хрустнул. Спокойно… Дальше…

«…Для меня это стало последней каплей. На следующее утро, сидя в зоне испытаний, я предупредила всех: содержимое приказа мне прекрасно известно. Объяснила, что расстроена. Сильнейший человек планеты, надежда Земли в грядущей войне ценится большими шишками на одном уровне с лабораторной крысой. И раз времени нет, а на кону судьба мира, я принимаю на себя полномочия защитницы Земли. Все, кто встанет у меня на пути и отвергнет мои добрые намерения, будут уничтожены».

Добрые намерения… У неё даже ультиматум звучит заботливо, с материнской теплотой в каждой букве.

«…Исследовательская база после этого перестала существовать. Фрея поделилась со мной силой, и этой божественной мощи хватило, чтобы сковать первый костяк верных последователей. Майор Бородачёв и его отряд — среди них. Сейчас я веду прямое противостояние со спецслужбами. Они до дрожи боятся широкой огласки: сильный 'суперчеловек со сверхспособностями» ломает им всю картину управляемого мира — О УЖАС!

Планы на ближайшее время простые. Сначала навещу президента страны и уничтожу кое-кого из упрямцев в разведке и Генеральном штабе. После загляну на какое-нибудь сборище вроде Ассамблеи ООН. Или пройдусь по кабинетам глав сильнейших государств, смотреть буду по обстановке. Надеюсь, у меня хватит времени подготовиться… По моим прикидкам вторжение должно было начаться ещё месяц назад, но… Либо мы его не заметили, либо Система укрепила незримый щит над Землёй.

p.s. Фрея говорит, что ты очень наглый человек, и не верит, что мы брат и сестра.

p.p.s. Фрея ещё кое-что интересное сказала… Когда начнётся вторжение, если мы с ней сумеем отбиться хотя бы от первой волны и уничтожить самых сильных тварей, она сможет нарастить энергию, набрать артефактов и пробить пространственный тоннель в Мир Избранных. В старые времена такое уже проделывали. Это и есть Срыв, которым пользуются враги Системы! Представь, что получат Земля и Мир Избранных, если это случится. Скучаю по вам и люблю вас. Ваша Лея'.

Я дочитал и аккуратно вернул листы отцу. Перед глазами сама собой нарисовалась картина: сестра на трибуне ООН, за её спиной парит богиня, а в первом ряду седые представители со всего мира молятся и пытаются позвать бесполезных против сестры защитников.

Вопросов в голове роилось столько, что я даже растерялся, с какого начинать. Ладно, начнём с простого…

— Как вы с ней познакомились? — повернулся я к нашим гостям.

Бородачёв переглянулся со своими бойцами и кивнул им, мол, отвечать можно, после чего взялся за собственный рассказ.

— В стенах этой лаборатории и познакомились. Моя группа отвечала за внутреннюю охрану объекта. Капитан Ерохин, снайпер, — повёл он ладонью в сторону сухощавого соседа и дальше, — и старший сержант Савельев, пулемётчик. Мы сопровождали генерала… То есть тогда ещё не генерала, просто Лею Ковалёву. На процедуры и обратно.

— И как вам процедуры? — не удержался я.

— Цирк, а не процедуры. — Голос у двухметрового пулемётчика оказался неожиданно тонким, и Вася поперхнулся компотом. — Медики иглы для забора крови о её кожу гнули. Одну за другой. Заведующий орал, что им поставили бракованную партию, требовал новые. А они тоже гнулись, пока она сама ладонь из ниоткуда взявшимися кинжалами не порезала и не дала кровь на образцы.

— Показатели она на испытаниях выдавала такие, что аппаратуру по три раза меняли, — подхватил Ерохин. — Приборы, мол, врут, такого не бывает. А знаете, что подкупало сильнее всего? Она не врала. Вообще. На любой вопрос отвечала прямо, на любое испытание соглашалась добровольно. Вот от этой готовности лечь под любые тесты у меня озноб по коже шёл. Её даже через электрическую клетку провели… Она минуту там продержалась, а потом исчезла и оказалась без сознания в своей камере… Хотя её все называли комнатой, но это была обычная камера.

Я слушал и видел эту картину до мельчайших деталей. Сестра ведь честно пыталась. Терпела, улыбалась и верила, что её услышат. Знакомая песня, у нас это семейное.

— Потом сыграли тревогу, — опустил Бородачёв взгляд на свои руки. — Нас перевели на боевое дежурство. Только что мы могли ей сделать, когда всё началось? Её голос звучал прямо в голове. У каждого. Никакие стены его не останавливали: ни бетон, ни шумоизоляция. Божественный глас поразил нас в самые души. Показал монстров, каких она убивала, избранных, что сражаются плечом к плечу.

— Когда она закончила говорить, то перешла к разрушениям. Не спеша, давая время эвакуироваться. Но вся база и все архивы, дата-центр… Она всё превратила в мусор. — Ерохин повернулся к отцу, обращаясь напрямую к нему: — Тогда-то, прямо посреди этого буйства и всплыли картины с монстрами и тем, что ждёт наш мир. Предупредила, что подобное разрушение — это не что-то уникальное. Сказала, что такое произойдёт повсюду, только жертвами станут гражданские, наши города и заводы, а не тайные лаборатории. Монстрам без разницы, что уничтожать. Демоническим лордам плевать, чьи души и тела захватывать.

— Она сияла, — тонкий голос Савельева перестал быть смешным. — Парила под небом, над руинами, а на землю падал снег. Лабораторию строили в пустынной местности. Летом там снега не бывает. Никогда не бывает…

— По признаниям генерала Леи, два мира людей уже погибли под натиском монстров, наша Земля на очереди, — закончил Бородачёв. — От нас зависит, переживёт ли она самого страшного врага в своей истории. Я видел её силу. Не поверить ей я не смог. Было в этих откровениях что-то вроде мольбы о помощи. Одиночке ни за что не остановить грядущее. Только вместе мы сможем попытаться. Я ни на секунду не сомневался, когда сложил оружие и поклонился ей.

В гостиной стало тихо. Я постукивал пальцами по столешнице и оглядывал притихших соратников. Отец так и сидел, прикрыв глаза ладонью. Маша изучала узор на скатерти. Алиса нахмурилась, Аттид развёл руками: ответов у этой парочки не нашлось. А вот Мэд пожал плечами и замер, прислушиваясь к своей богине.

— Элее знакомы подобные истории, — сообщил он. — Крах цивилизаций для богов новостью не является. Миров, погибших под волнами монстров, на её памяти набралось немало. Чем тут помочь, она не знает.

— Тогда ещё одно. Что Фрея имела в виду под искусственным Срывом на Землю? Кто-нибудь с таким сталкивался? — поинтересовался я.

— Ну, теоретически это возможно… — поскрёб Аттид чешуйки на щеке. — Если это делают монстры, то почему бы и богам не сделать? Раз уж те попали в малый мир…

— Да откуда у неё столько сил⁈ — едва не подавилась Алиса пирожком. — Она же только-только проснулась!

— Артефакты. Я передал ей несколько артефактов для оживления…

— Элея уточняет, — Мэд поднял палец, прося паузы, — какой силы должны быть эти артефакты, чтобы оживить мёртвого бога и наделить его мощью, которой хватит на считывание пространственных координат и перемещение в малый мир.

По интонации я понял, что богиня нашего оборотня мою скромную формулировку про несколько артефактов оценила по достоинству.

— Хм… — Алиса отложила недоеденный пирожок, а это показатель наивысшей степени серьёзности. — Четырёхглазая уж больно много странных вещей натворила… Ну-ка, расскажи ещё раз подробно: что ты ей подарил и где это взял? Что она делала, в каком состоянии была? В мельчайших подробностях!

Я взял и рассказал. Про ледяную пустошь тридцать пятых Врат и чёрный металлический гроб под курганом. Про семь легендарных ресурсов, снятых с Тиранов, от Рога Багрового Тирана до Глаза Седой Мглы, которые Система потребовала в качестве даров. Про то, в каком состоянии проснулась богиня: пустая глазница и дыра с оплавленными краями точно над сердцем. Не забыл и про её попытку дотянуться до моей души и отбитую ладонь. Отдельно описал портальный канал у кургана, распахнутый одним её движением руки. К концу рассказа Алиса сидела с раскрытым ртом, рискуя словить муху, что задорно жужжала вокруг её недоеденного пирожка.

— Етить моего гуся! — выдала она наконец. — Офигеть, она провернула… Это ж додуматься надо: построить гробницу в мире, что сама отвоевала и вернула в лоно Системы, и там же сдохнуть, сохранив силу божественного тела! А маяки привязки? Раскидала по семи чудовищным монстрам-хранителям умирающего мира, превратив их в бессмертных тварей, чтобы те дожидались нужного часа… И на Земле, как на курорте, отжираться на тварях собралась! Вот это масштаб! Вот это планирование! Ух!

— Не только с её стороны, — покачал я головой. — Откуда ей было знать, что через тысячи лет появится такая Лея? Что именно у стен её гробницы сестра отправится на Землю? Готов поставить на кон… пирожок, что это многоходовочка, устроенная Системой. Лишь она одна могла предвидеть такое. И это, если честно, пугает…

— Согласна. До дрожи, — обхватила Маша себя за плечи.

— Мы подобны пыли, когда речь заходит о её планах и её войне… — Отец, наконец, убрал ладонь с лица и выпрямился. — Но иногда, оказывается, даже пыль бывает полезна. И раз уж Система надумала провернуть всё это, значит, у неё есть план.

— Стоп… Выходит, точки Срыва… это украденные у Системы знания? — наморщила лоб Герда. — И возможность делать подобные вещи изначально принадлежала ей?

— Выходит, что так. Я же говорю: эта война Системы с демонами и другими фракциями, о которых мы даже не подозреваем, всё больше похожа на гражданскую.

— В любом случае всё происходящее не складывается с одной простой истиной. — Граф выронил свою учётную книгу, и та громко ударилась о пол, напомнив мне, каким неуклюжим он был когда-то. — Да твою же… Руки трясутся…

— Так о чём ты? — уточнил я.

— Да о том, что для открытия точки Срыва, кто бы её ни захотел открыть, нужны миллионные жертвы, что станут маяком для монстров! Мы только что это в документах Лиги читали, ты рассказывал, и бог знает кто ещё это подтверждал.

— Да я и подтверждала, — отогнала Алиса муху и прикончила вторую половинку своей жертвы.

— Вот! И ещё большой вопрос, кто успеет первым увидеть этот маяк и открыть пространственный разлом или как его там называют. Вместо стабильной связи с Землёй может оказаться стабильная связь с демоническим планом, полным тварей, — добавил Граф.

— Никто не хочет вести войну с миллионами жертв… — пробасил Брячедум. — Такая война на руку нашим врагам.

— Дир приходил сюда с армией нужного размера, — негромко вставил Имирэн. — Разжечь ненависть не так уж и сложно. Только перед их приходом исполнителей Лиги с нашей стороны вычистили. Со стороны Дира — лиговцы, видимо, не рискнули. А быть может, он и сам вёл кампанию по их уничтожению… Мы не знаем наверняка.

— Так и что мы имеем в итоге? — поднял Вася руку, привлекая внимание. — Портал нужен всем, но цена за его открытие такая, что люди её ни за что не потянут? Сгубить огромную часть живой силы Домена мы не можем себе позволить ни при каких обстоятельствах…

— Возможно, есть и другие варианты, о которых мы не знаем. — Я помолчал, собирая разбегающиеся мысли в кучу. — Меня в этой истории смущает и мучает один момент…

— Ну, чего мнёшься? — не выдержала Алиса. — Говори уже и есть пойдём! Эти пирожки только аппетит разожгли во мне.

— Лига уничтожалась несколько раз. Никто даже не знает, сколько точно. Они знают всё о тюрьме и ключах. Они устраивают войны и Срывы, их стирают с лица мира, проходит несколько сотен лет, и они появляются вновь. Выползают из ниоткуда, как тараканы… Может ли быть, что Лига изначально была тюремщиком и хранила эти ключи? И что возрождает её сама Система, миссиями выдавая знания и устраивая поиски артефактов? Тогда, выходит, это она манипулирует Срывами и контролирует их…

— Нет. Бред какой-то, — поморщился Мэд.

— Тебе бы передохнуть, — дотянулась ладонью Алиса до моего лба.

— Зачем ей саму себя… — Герда хлопнула ладонью по столу. — Так, стоп! Я вообще запуталась. Если Система сама возрождает Лигу и сама устраивает Срывы, мешая самой себе… Я, конечно, понимаю, куда нам всем до её суждений, логики и планов, но это выглядит слишком странно. И слишком фантастично даже для неё.

— Он прав. Всё так и есть, — проговорил Аттид это в общий шум, едва слышно, но все мы резко повернули головы в его сторону.

Тот выдержал наше молчание, не дрогнув, через силу улыбнулся, но не смог долго выдерживать этот дрянной спектакль.

— Давай подробности, если уж тебе что-то известно! — потребовал я от него.

— В это трудно поверить, но, как говорилось в одном древнем писании времён Первых богов, единственный шанс управлять хаосом — это стать его создателем. Лишь тогда ты будешь знать, что планируют те, кто идёт по пути разрушения и безумия. Для вас это прозвучит дико, но послушайте меня… Знаете, кто скрывается за цифрами основателей Лиги?

— Избранные, воссоздавшие её? — предположил я.

— Со второго номера и до конца, так оно и есть. Хоть десять их будет, хоть тысяча… Каждый раз при создании Лиги эта цифра отличается. Но первый номер… Никто не знает, кто он и откуда. Ни того, как он выглядит, ни того, где его искать. Он сам приходит, всегда в разных образах. А сила его столь велика, что даже Королева Боли выказывала ему своё уважение. Или ей… Этого тоже никто не знает. Я был божественным духом, но рядом с ним мне становилось трудно дышать. И Лигу я покинул с его молчаливого согласия…

Догадка кольнула мой разум, и самому стало мало кислорода от осознания того, на что он намекает.

— По-твоему, Первый… это альтер-эго Системы? Или сама Система? Ты это хочешь сказать?

— Может, да. Может, нет… Но он или она точно с ней связаны.

— А не страшно такими откровениями делиться? — прищурилась Маша на змея.

— Я умру меньше чем через два года. И без возможности переродиться… Если только не отыщу способ спастись, — повёл Аттид могучим плечом так буднично, что смысл до присутствующих дошёл с запозданием. — Я уже должен был умереть. Живу взаймы, с молчаливого согласия Первого и принявшей меня в услужение Королевы Боли.

«Знаешь, а ведь Система и сама собирается открыть тюрьму, — потянулся я к Алисе по ментальной связи. — Только тогда, когда сама этого пожелает, а не когда это будет выгодно Лиге. Вспомни разговор у Королевы: судьбу отца демонов она давно определила и ждёт подходящего момента. Вряд ли она сама управляет Лигой. Скорее какая-то её часть под влиянием вируса. Или переданная под контроль отдельной программы…»

«У меня голова сейчас лопнет, — пожаловалась пушистая. — Если всё это правда, она должна будет хоть как-то отреагировать. Но я пока ничего не вижу…»

«Если мы чего-то не видим, это ещё не значит, что ничего не происходит…»

Народ вокруг переваривал услышанное. Отец вполголоса заговорил о чём-то с Бородачёвым, Алиса возвращала себе душевное равновесие через пирожки. И тут внутри меня противно заныло, безо всякого повода.

— Бряч, — окликнул я гнома. — А что там с моими доспехами?

— А что им сделается? Всё по плану идёт, не торопи мастера! Этот шедевр должен быть закалён временем и достаточным уровнем мастерства. Даже Вулкар к их созданию лапу прикладывает.

— Они нужны мне как можно скорее. У меня очень… очень плохое предчувствие.