Утром я собрал нужные вещи и припасы в два крепких мешка, которые можно взвалить на плечи и довольно удобно нести. Оставшееся имущество я решил закопать здесь же, неподалеку от лагеря. Бо́льшую часть монет тоже прикопал под приметным дубом, срезав аккуратно дерн и уложив сокровище на глубину в полметра. Слишком рискованно тащить все с собой. Если ограбят в пути, то хоть малую часть потеряю, а потом можно будет вернуться и выкопать оставшиеся деньги. Если нормально устроюсь, то вернусь и заберу все обязательно. А если сгину, то археологам будущего — удачи в поисках.

Взял серебра немного, на несколько скандинавских марок12 в кожаном кошеле, да пять золотых безантов в подкладку пояса зашил. Пусть будет, пригодится.

Письма Папы Пасхалия, кстати, я оставил вместе с монетами, так и не прочитав. Как-то неудобно, что ли, чужие опечатанные послания вскрывать… Решил, что прочитаю, когда вернусь за деньгами. А пока, меньше знаешь — лучше спишь.

Позавтракал остатками вчерашнего супа, огляделся по сторонам, чтобы ничего не забыть в лагере, и кивнул — готов! Взвалил мешки на плечи и бодро потопал вдоль берега, не углубляясь в лес. И идти по ровной местности легче, и заблудиться труднее. А берегом по-любому к какому-нибудь поселению выйду.

И действительно, примерно к полудню показалась деревенька, раскинувшаяся на высоком пригорке. Похоже, что деревня рыбацкая, если судить по нескольким лодкам на песке и развешанным на жердинах для просушки рыболовным сетям. Возле лодок копошилось человек десять. Еще трое чинили сети.

Я направился прямиком к людям. Завидев меня, рыбаки побросали свои занятия. Когда до них мне оставалось метров пятнадцать, люди синхронно поклонились и уставились в землю, так и не разгибаясь.

— Мне нужно отобедать и переночевать! — начал я вместо приветствия. — Здесь есть приличная харчевня или постоялый двор?

А сам в это время подумал, что все-таки я реально в прошлое попал. Кланяющиеся рыбаки тому очередное подтверждение.

— В деревне нету постоялого двора, милорд! — наконец ответил мне седой мужик, самый старший из всех. — Но остановиться можно в доме нашего тэна13 Годвина. Это рядом с церковью, я провожу твою милость!

Я благодарно кивнул. Что ж, вполне доброжелательно пока все.

Рыбак торопливо посеменил наверх, к деревушке. Я поспешил за ним, рассматривая все вокруг. Над всеми домиками селения возвышалось строение с крестом на верхушке острой крыши — местная церковь.

Селение оказалось немаленьким. Имелась даже деревянная крепостица, окруженная частоколом и имевшая башенки по углам. Ее ворота сейчас были распахнуты настежь. Перед воротами раскинулась небольшая площадь, по-видимому, центральная. На ней стояла и церковь. К воротам крепостицы и повел меня старый рыбак. Прямо в руки местной власти! Может зря я на постой попросился?

Я продолжал рассматривать все по пути. Люди на меня косились, но не удивленно и даже не очень любопытно. Ну, появился чужак, и что? Ничего, собственно, интересного. Это значит, что выгляжу я привычно и не выбиваюсь из мировоззрения местных жителей.

Домишки вокруг выглядели достаточно убого. Низенькие, небольшие строения из дерева и соломы, кое-где огороженные плетнем. Рядом разбросаны сарайчики, загоны для скота, какие-то кладовочки-пристройки. Все серенькое и кривенькое. Не процветает деревня, явно. Коровенки мелкие, овцы и козы грязные, пестрые тощие курицы с такими же худыми гусями бегают по узким улочкам. Люди тоже, в основном, выглядят измученно. Блеклые какие-то все, выцветшие, как будто. Одежда на людях совсем простая — рубахи с портками, да платья. В основном, не крашеные. Цветных красок совсем мало — только на паре встречных пояса, синий и зеленый, увидел. Эти же двое в обуви были. Остальные все — босиком. Рабы, похоже. И взгляд прячут, меня завидев. Точно, рабы. Даже рыбаки получше выглядели. Особенно тот, что меня ведет. Он более уверенный. Наверное, старшина рыбацкой артели.

Мы подошли к воротам крепостицы. В них торчали двое детин в кожаных нагрудниках, типа жилетов, изображающих доспехи. В руках они держали копья с длинными металлическими наконечниками. На голове у парней красовались кожаные колпаки, заменяющие шлемы. Местные воины.

— Вот, — сказал старый рыбак воинам, стянув с головы вязаную серую шапку. — Стало быть, к тэну Годвину лорд пришел!

Он кивнул на меня и отступил, пропуская вперед. Я сделал шаг и остановился перед вояками, гордо положив руку на рукоять сакса.

— Я — лорд Серж де Абиль14! — представился я вымышленным франкским именем. — К тэну Годвину!

— А? — выпучил на меня глаза один из детин.

Второй просто открыл рот и тупо смотрел.

— К тэну, говорю, проводи меня, керл15! — я слегка притопнул ногой в вышитом бисером сапожке.

— А? — снова спросил вояка.

Теперь они оба уставились на мои сапоги. Только слюни еще не пустили.

Я обернулся к рыбаку.

— Они говорить не умеют? — спросил я старика, ткнув пальцем в сторону детин. — Или болезные?

Рыбак пожал плечами и не ответил. Но в глазах его сверкнул озорной огонек, он оценил мой юмор и явно согласился с определением «болезные».

— Оглох, солдат⁈ К тэну меня отведи! — гаркнул я. — Шевелись!

— А-а-а! К тэну? — наконец дошло до стражника. — Пошли!

Первый воин развернулся и потопал в крепость. Второй посторонился, пропуская меня. С его оттопыренной нижней губы все-таки закапала слюна.

За частоколом моему взору открылся высокий трехэтажный дом, заменяющий здесь донжон. Тоже деревянный. И прилично одетый человек у его дверей. С мечом на поясе, кстати. Тэн Годвин, надо полагать. На нем даже кольчуга имеется, до середины бедра и с длинными рукавами. Хорошая кольчуга. Голову с вьющимися волосами покрывает круглая шапочка, украшенная серебряной вышивкой.

Я решительно отодвинул дебиловатого вояку плечом, слегка кивнул головой, приветствуя хозяина, и произнес:

— Лорд Серж де Абиль из королевства франков. Следую в Линдисфарнский монастырь к епископу Эгберту. Мой корабль разбился у берегов Нортумбрии, спасся только я один. Прошу приютить меня, лорд Годвин, на пару дней! Готов заплатить. Мне нужно отдохнуть и привести себя в порядок!

Тэн пристально посмотрел на меня, подумал немного, и ответил:

— Я — тэн Годвин, здешний хозяин и представитель власти короля Нортумбрии Энреда, первого этого имени. Добро пожаловать, лорд Серж! Денег не надо, будь моим гостем!

— Э-э-э, тэн Годвин! — подал голос вояка. — Так что с этим делать? Куды его?

Это он про меня спросил.

Тэн вздохнул и ответил:

— Уйди к воротам, Уилл, дальше я сам разберусь!

Уилл шмыгнул носом и потопал обратно, волоча свое копье по земле.

— Керлов не хватает, приходится использовать в карауле фирд16… — пожаловался мне тэн. — А эти двое — так совсем дебилы…

Годвин снова вздохнул.

— Пройдем внутрь, лорд, там накроют стол! Расскажешь, кто ты и откуда прибыл!

— Благодарю, тэн Годвин! С радостью воспользуюсь твоей добротой. Я устал с дороги и хочу есть.

На самом деле, стол в просторном зале был уже почти накрыт. Похоже, что тэн как раз собирался отобедать. К нам присоединились еще несколько человек. Годвин представил их мне как своих десятников Оффу и Хэтферта, а также ректора17 Аббона, настоятеля прихода. Еще двое были именно теми людьми с цветными поясами, которых я уже видел в деревне. Они оказались уважаемыми жителями селения, свободными керлами-землевладельцами, с именами Дживс и Вустер. Чуть позже к обеду присоединились жены всех присутствующих. Их мне тоже представили, но я запомнил только имя жены тэна, страшненькой, тощей и высушенной дамы с лошадиным лицом. Ее звали Осгит. Остальные женушки уважаемых людей выглядели еще страшнее. Мне стало очень печально. Если тут все женщины напоминают чучела крокодилов из захудалого краеведческого музея, то это прескверно.

Обед хотя бы смягчил мои расстроенные чувства. Подали зайца в вине, приготовленного методом томления, очень нежного, тающего во рту. Гарниром шли разные тушеные овощи и каша, щедро сдобренная маслом. Вторым блюдом принесли жареных гусей и перепелок, тоже очень недурных. Сыр нескольких сортов мне тоже понравился. И свежий хлеб. Запивать это изобилие предложили легким вином или насыщенным плотным элем. Ну, хоть с едой и питьем у них все хорошо!

— Расскажи нам, лорд Серж, о себе! Как ты здесь оказался? — спросил меня тэн после первой чаши вина. — Не часто у нас гости появляются!

И я начал врать. Всю свою историю я придумал, пока шел вдоль берега, оттачивая ее в своем уме.

— Как я уже сказал, зовут меня Серж де Абиль. Я шевалье короля Людовика, первого этого имени, которого еще зовут Благочестивым. В Нортумбрию прибыл с важной миссией к епископу Линдисфарнского монастыря. По поручению епископа Утрехтского Фредерика.

Я многозначительно посмотрел на ректора Аббона, как будто бы он должен понимать, о чем я толкую. Его преподобие покивал мне в ответ с умным видом.

— Я слышал о Его Преосвященстве и читал его труды… — начал было Аббон, но я его перебил.

— Твое преподобие, ты знаком с ним лично?

— Нет, такой чести я не удостоился… — ректор недовольно поджал толстые губы.

— Я расскажу ему о тебе. Его святость должен знать, какие праведные служители Господа имеются в Нортумбрии!

Праведности в толстопузом, как колобок, и красноносом, как заправский алкоголик, священнике не было ни на грош. Скорее, наоборот, я поверил бы в то, что Аббон предается всем грехам одновременно. Но моя лесть и обещание рассказать о нем Фредерику Утрехтскому сразу же расположили настоятеля ко мне, чего я и добивался. Союзники не помешают, особенно сейчас, когда я врал напропалую. Мало того, тэн тоже расслабился, услышав, что я говорю об известных его священнику людях.

Дальше было проще. Я наплел с три короба о своей секретной миссии, намекнув, что она как-то связана с норманнами, которые вовсю уже начали грабить побережье франкской Фризии и скоро, по слухам, доберутся и досюда. Более эту тему я развивать не стал, предоставив право тэну и его приближенным додумать самим. Тем более, что о зверских набегах викингов они уже были наслышаны — Линдисфарнский монастырь подвергся нападению и разграблению не так давно, всего около тридцати лет назад. В памяти еще живы воспоминания об этом. И набеги на побережье периодически происходили снова и снова.

Разговоры плавно перешли на стычки с норманнами, потом на оружие и доспехи. Я подвел тэна к тому, чтобы он рассказал о собственной дружине. Это оказалось его больной темой. С дружиной у Годвина все было не очень.

Профессиональных воинов у тэна оказалось всего пятеро. Он сам, два десятника — Оффа и Хэтферт, и еще двое старших гвардейцев, патрулирующих сейчас побережье на вверенной территории. Еще десяток — обученные некоторым азам воинского искусства керлы. Они как раз в патруле. И полтора десятка болванов, типа тех двоих, что стояли на воротах. Эти сейчас на защите поселения.

Такой контингент и огорчал больше всего Годвина, который прекрасно осознавал, что в случае нападения врагов шансов у него нет. Не отобьются.

— С Божьей помощью, спасемся! — увещевал преподобный Аббон.

— Много Господь помог Линдисфарну, когда пришли северные дьяволы! — проворчал тэн.

Я, если честно, разделял его точку зрения. С такими, как те дебилы на воротах, отбиться не получится. Хорошо, если они друг друга своими копьями не поранят.

— А что, имеются сведения о норманнах? — невинно поинтересовался я.

— В том-то и дело, что имеются! — рявкнул уже хорошо подвыпивший Годвин. — Видели их корабли на границе с Мерсией18, у побережья, направляющиеся в нашу сторону. Поэтому я и отправил патруль! В бой я им приказал не вступать, если встретят норманнов, а сразу скакать сюда, чтобы занять оборону! Но патруль должен был вернуться еще вчера. И где они шляются?

Вопрос был риторический, Годвин не ждал ни от кого ответа.

Я все-таки счел нужным немного успокоить тэна.

— Два дня назад на море был зверский шторм. Мой корабль утонул, разбившись о скалы. Я думаю, что если норманны и появлялись у берегов Нортумбрии, то их постигла та же участь. Никто не выжил бы в таком аду! Меня спасло только чудо и настоящая вера в Господа!

Я уже тоже хорошо выпил, поэтому болтал то, что приходит в голову. Однако, и тэн, и ректор со мной согласились.

— Ты прав, лорд! Шторм был очень сильным! — Годвин еще выпил и совсем окосел. — Пора спать…

Он упал лицом в блюдо с недоеденным гусем и громко захрапел. Слуги бережно взяли своего господина на руки и вынесли из зала.

— Завтра мы поговорим с тобой подробнее, сын мой! Хочу узнать побольше о епископе Фредерике! — сказал мне на прощание ректор и направился к выходу.

Меня слуги проводили в отведенное для ночлега помещение — небольшую комнатушку с топчаном, застеленном овечьими шкурами. Как бы вшей тут не подцепить…