Как я и предполагал, суд над Паулином и его видамом Фергусом прошел стремительно. Король Энред, только услышав от нас с Бентоном о сокровищах, приказал арестовать архиепископа и провести следствие. Оба арестанта отпираться не стали и выложили все и сразу. Попробовали бы они отпираться, с такими-то палачами, что имел король. Тут любой соловьем запоет, наверное.

Но все-таки Энред меня немного удивил. Он категорически отказался казнить этих воров и предложил сослать их в монастырь, под особый надзор братии.

В момент суда в Йорк очень удачно прибыл мой старый знакомый — настоятель Линдисфарнского монастыря епископ Эгберт. Но скорее всего, удача его здесь не причем. Думаю, что ему вовремя сообщили об аресте Паулина, его давнишнего недруга. Ничего удивительного, что Эгберт и занял освободившееся место архиепископа. Паулина с Фергусом, по его совету, отправили именно в Линдисфарн. Там верные Эгберту монахи присмотрят за осужденными, не позволяя им жить в праздности.

Меня же король сердечно поблагодарил за содействие (еще бы не поблагодарил — я столько денег ему добыл!) и попросил не уезжать из столицы. Энред вскоре пообещал пригласить меня на личную аудиенцию. Я великодушно согласился.

Десятник Рилан со своими бойцами, кстати, с радостью принял мое предложение о службе. Парням рассказали, что именно я настоял выдать им премии, и они были мне очень благодарны и поклялись в верности. О моей истинной сущности их, конечно же, пока не информировали. Рано еще. А пока что, Асмунд с Маклаудом пообещали приглядеть за новичками.

Прошли недели две, прежде чем король снова пригласил меня к себе.

— Очень скоро мои сборщики податей закончат работу, прелат, — начал он без прелюдий. — Как ты собираешься возвращаться в Рим?

Этот вопрос я и сам постоянно задавал себе, прокручивая в голове разные варианты, поэтому ответил сразу же, без раздумий.

— Лучше бы мне плыть на корабле, на который не захотят покуситься норманны, твоя милость! — сказал я королю. — Если это будет норманнский драккар, меня, возможно, обойдут стороной. Особенно, если вся охрана нацепит доспехи северян. Один такой корабль у меня имеется. Как и настоящие норманны среди охраны. Но этого мало. Надо хотя бы три драккара и сотни полторы дружинников.

— Хорошая мысль, прелат! — задумчиво почесал бороду Энред. — Доспехов у нас достаточно. Людей для сопровождения я дам. Но где взять еще корабли?

— Я знаю, у кого один есть точно. У того, кто пытался когда-то убить меня!

Вот и настал момент моей сладкой мести тэну Бонифэйсу. Да, я не забыл этого гада.

— Это еще кто такой дерзкий⁈ — удивленно воскликнул король. — Почему ты раньше не рассказал об этом, прелат?

— Не в моих правилах жаловаться. Но сейчас случай особый — нам нужен драккар!

И я подробно рассказал Энреду, как отплатил за мою доброту подлый тэн. Монарх после моего рассказа был вне себя от гнева. Он осознал, что в случае моего убийства, если бы, конечно, кто-то узнал об этом, весь гнев Папы Римского пал на Нортумбрию в целом, и на него, Энреда, в частности. Участь Бонифэйса была решена.

— Я дам указание своим людям пригнать корабль в Йорк, — дал свое согласие монарх. — И этого тэна, как там его звать, тоже привезут сюда. Я лично сдеру с него шкуру и прибью ее к воротам!

Король встал с кресла и сжал кулаки от ярости.

— Элдормен Бентон! — крикнул он своему военачальнику. — Ты слышал, что нужно сделать. Отправляйся сейчас же. Кого оставить там вместо этого дурака-тэна — выберешь сам.

Элдормен молча кивнул и вышел из зала.

— Благодарю тебя, твоя милость! — сказал я. — Твоя помощь неоценима! Я передам это Его Святейшеству.

— Брось, преподобный! Это самое малое, что я могу сделать для такого человека, как ты. Я никогда не забуду, что ты вывел на чистую воду этих мерзавцев — Паулина и Фергуса! Но надо найти еще один корабль…

— Из Линдисфарна я прибыл сюда на корабле одного купца, его зовут Колдер. Его корабль достаточно вместителен, крепок и хорош для дальнего плавания. Сорок-пятьдесят гвардейцев сможет разместиться на нем. Если ты отдашь купцу приказ, я буду рад отправиться в путь с ним. И он знает дорогу в Аквитанию, где меня должны ждать воины Святого Престола, что немаловажно.

— Я отдам такой приказ! Сейчас же отправлю людей за этим купцом.

— Благодарю тебя, твоя милость!

Я откланялся и ушел в свои покои. Снова придется ждать…

* * *

Я уже начал беспокоиться о том, что придется провести в унылой Англии еще одну зиму, и стал задумываться о том, не отправиться ли мне, на свой страх и риск, в Европу на одном корабле, как в Йорк, наконец-то, вернулся Бентон.

К моей радости, прибыл он на драккаре свейского ярла Атли, погибшего в море. Драккар этот в качестве трофея присвоил тот самый тэн Бонифэйс, который сначала хотел казнить моего Бьерна Корабела с товарищами, а потом приказал догнать и убить меня, когда я забрал пленных викингов с собой. Самого тэна элдормен привез закованным в кандалах и сдал палачам короля. Его казнь состоялась на следующий день, но смотреть на это действо я не пошел. Не интересно.

С Бентоном приплыл и купец Колдер, корабль которого я посоветовал реквизировать королю на время, для того, чтобы сопроводить меня, легата Его Святейшества, к берегам Аквитании.

К этому времени мытари Энреда закончили сбор налога, который я, по моей легенде прелата, должен был отвезти в Рим. Более в Англии меня ничего не держало.

Как мне показалось, король Энред и новоиспеченный архиепископ Эгберт попрощались со мной без сожаления, даже выдохнув с облегчением от того, что избавляются от беспокоящего их размеренную жизнь папского соглядатая. Один элдормен Бентон, с которым мы успели по-настоящему сдружиться, искренне расстроился и с грустью распрощался со мной.

Король не поскупился и выделил для сопровождения пятьдесят гвардейцев под командованием целого сотника, а также снабдил всех, включая и моих хирдманов, доспехами и оружием норманнского изготовления для соблюдения конспирации в море. По моей задумке, так у нас было больше шансов не попасть в лапы пиратов-викингов, бороздящих Английский канал в изобилии. Я подумал, что если мы отправимся в плавание на драккарах и одеты будем, как норманны, то, возможно, за них и сойдем. Хотя бы издалека. Тем более, что среди моих хирдманов имелось и немало настоящих викингов.

Кстати, пока я томился в Йорке в ожидании кораблей, нам удалось пополнить хирд еще полутора десятками норманнов. Все они были из числа захваченных в плен северных пиратов, собранных по всему побережью. Их привезли в столицу для показательной казни, но мне удалось выкупить их жизни у короля. Кроме этих бойцов, хирд пополнился и двумя десятками коренных нортумбрийцев, завербованных на службу пронырливым Риланом, которого я без раздумий назначил хольдом, и отдал в подчинение всех своих хирдманов-англичан. Маклауд тоже отыскал в городе семерых своих соотечественников-скоттов и привел ко мне.

К моменту нашего отправления, мой личный хирд насчитывал чуть более семидесяти человек. Такой команды как раз на два драккара хватит.

Всю правду о том, что я вовсе не прелат Лука, знали только Асмунд, Бьерн и Редферн, а также еще несколько викингов из числа первых моих хирдманов. Остальные узнают об этом позже, уже в Европе. Серебра своим людям я выделял, не жалея, чтобы они не отказывали себе ни в чем, поэтому я не беспокоился о том, что кто-то из хирдманов возмутится открывшейся правде. Со мной можно отлично жить, и парни это уже прекрасно поняли, проникнувшись настоящим уважением ко мне.

Что касается моих личных рабов-англичан и девиц, купленных викингами еще в деревне у Линдисфарна, до сих пор так нам верно и служивших, то бросать их в Англии мы, естественно, не стали.

Перед отплытием я хотел дать им свободу, немного денег на первое время, и предложить катиться на все четыре стороны. Но услышав это щедрое, с моей точки зрения, предложение, все трэли и тир, как рабов называли норманны, упали на колени, разрыдались и стали умолять меня не бросать их. Они готовы были оставаться рабами, только чтобы я забрал их с собой. Сначала я ничего не понял, и сильно озадачился таким странным поведением рабов, но потом ко мне подошел Редферн и все разъяснил.

— Как только эти люди лишатся нашей защиты, их тут же сделают рабами обратно, отобрав все, что твоя милость им даст. Любой свободный человек сможет сделать так, и ему ничего за это не будет! За что ты так с ними, преподобный? Они хорошо выполняли свои обязанности, может быть мы сможем забрать этих людишек с собой?

— Дикость какая-то! — поразился я. — А что если я напишу им бумагу о том, что они свободны?

— И много людей в Нортумбрии умеет читать, твоя милость? — грустно улыбнулся Редферн.

Я покачал головой, сообразив, что таких совсем немного. А те, кто умеет, первыми же и захотят заполучить новых хороших рабов себе в собственность.

— Если все так, как ты говоришь, Редферн, то я, конечно же, не брошу этих несчастных здесь!

Я был сильно поражен услышанным, и, поняв, наконец, Редферна, как можно добрее улыбнулся рабам.

— Эй, встаньте с колен! Не бойтесь! Вы все поедете со мной. В конце концов, я куплю землю где-нибудь, построю усадьбу, и вы станете служить нам там, как и прежде.

Радости этих бедных людей не было предела. Они облобызали мне руки и беспрестанно благодарили за доброту, пока я не цыкнул на них, отправив готовиться к путешествию.

А по отношению к Англии и ее властьимущим представителям у меня появился еще один пункт в списке претензий. Конечно же, подобные вещи в это время считаются нормой повсеместно, не только в Англии, но не об этом речь. Туманный остров нравился мне все меньше и меньше. Уже сейчас здесь правят двойные стандарты, патологическая жадность, невероятное насилие и жестокая алчность аристократии. Все это будет сотни лет старательно культивироваться и взращиваться, пока не вырастет в Британскую империю, которая еще сотни лет станет доить весь мир исключительно в собственных интересах, наплевав на мнение и интересы всего остального человечества.

Но хватит о грустном! Подготовив все снаряжение, корабли и припасы для плавания, мы, наконец, отчалили.

Я стоял на корме и, глядя на удаляющийся скалистый берег туманного острова, думал о том, как же мне осточертела эта унылая, серая и мокрая земля. Слишком долго, почти два года, я прожил здесь. Хорошо, что хоть надежные друзья появились, не то без них вообще волком бы взвыл.

— Больные на всю голову ублюдки! — плюнул я в воду. — Как же вы меня достали! Как были тысячу лет вперед отвратительными извращенцами, так и остались! Провались эта ваша Англия! Провалитесь в ад и вы, джентльмены недоделанные! К дьяволу вас, святоши, жабы-жадные! Прощай, прощай, Лондо́н-папаша! Альдейгья-мама ждет меня! Русь, я иду! За березки родные подержаться! Вот найду Рагнара Лодброка, соберу толпу викингов и устрою вам норманнское вторжение! Эй, Редферн! Где у нас эль? Налей-ка мне кружечку! Отметим наше прощание с этой гнусной страной!