В начале августа я получил весть от Бермяты, что скоро в Полоцк прибудет особый гость. Моей задачей было встретить его, разместить со всеми удобствами в гостинице и оказывать посильную помощь и охрану. Имен не называлось, но, как я понял со слов передавшего послание старшего сына Бермяты Войко, нас посетит сам конунг Хельги. Естественно, инкогнито. Прибудет с целью разведки непосредственно на местности. Вот как, значит скоро война будет. Что ж, пообщаемся с конунгом. Я намеревался выторговать для нас максимум преференций, как за уже оказанную моей командой помощь, так и за будущее участие в сражении с Драгомиром. Тем более, что в последнее время узурпатор, как будто чувствуя что-то, усиливал свою дружину, приглашая к себе на службу всех викингов, появлявшихся в городе, и сманивая бойцов от князей-соседей. Через посредников, таких как Ходота, и некоторых купцов и даже пары бояр, с которыми мы имели хорошие деловые отношения, предлагали вступить в дружину и мне. Я вежливо отказывался, уверяя, что мое призвание — купеческое и гостиничное дело. Пока прокатывало. К тому же, как я считал, в городе до сих пор не известно, что нас уже пять десятков на трех подворьях. Конспирация помогала — на людях все вместе мы не показывались, общаясь и тренируясь только за своими высокими стенами. Персонал наш, то есть холопы, были все проверенные и надежные, так что утечки информации не было. Как долго это будет продолжаться, я не знал, но нам и таиться осталось не долго. Скоро Полоцк вернется законной владелице. В этом я был уверен, потому что слухи о силе армии конунга Хельги доходили до нас регулярно. Рассказывали, что он сходил в дальний поход куда-то на северное побережье Европы, кажется, во Фризию, и вернулся оттуда с гигантской добычей и существенно увеличившимся войском. После этого конунг разгромил взбунтовавшихся ладожских бояр, вернул власть молодому князю Гостомыслу, а потом, уже совместно с ним, конкретно вломил весянам, убившим князя Буривоя. За счет этого ладожское княжество существенно расширило свои владения и территорию влияния. Данников прибавилось неимоверно много. Кстати, из-за этих слухов, многие викинги, которым Драгомир предлагал службу, отказывались к нему идти. Им было гораздо интереснее служить удачливому и знаменитому Хельги, чем какому-то полоцкому князю Драгомиру.

О том, что к нам прибыли гости, мне сообщил Беляй. Я в это время инспектировал наши лавки на торжище.

— Ратибор! К нашему причалу снекка подошла, с нее десяток нурманнов сошел и к нам на постоялый двор пожаловали. С приветом от дядьки Бермяты. Тебя требуют! Хевдинг их важный такой. Я его к тебе в дом отвел, пива предложил, а он отказался, сказал, что хозяина подождет.

— Ну что, раз требуют меня, значит приду! Идем, не будем заставлять гостей ждать!

В горнице, у окошка, спиной ко входу, стоял высокий воин, облаченный в посеребренную кольчугу полного формата арабского плетения. К широкому поясу, изукрашенному серебряными бляшками, были прицеплены два меча в простых потертых ножнах.

— Я — Ратибор Белый Кречет! Здрав будь, хевдинг! Как поживает дядька Полудан? — я, как и было оговорено со связным конунга Кривом, назвал пароль.

— Я — хевдинг Хельги! Жив дядька и тебе привет шлет, вождь! — конунг, а это был именно он, произнес отзыв и медленно обернулся.

— Олег⁈

— Юрка⁈

Мы растерянно смотрели друг на друга, не веря своим глазам.

Вот значит как, не один я сюда провалился! Олег, которого в реконструкторской тусовке Лесным Котом звали, тоже здесь оказался. Да еще и конунгом умудрился стать! Чудеса, да и только…

— Нам нужно поговорить! — тихим голосом сказал Олег.

— Еще бы, конечно нужно! Я сейчас дам команду, чтобы нас не беспокоили!

Я выглянул в дверь и гаркнул:

— Аудульф! Выстави к дверям караул, чтобы нас никто не тревожил. Пива и снеди нам сюда, и пусть бегом несут!

— Да, хевдинг! Сам у дверей постою! — норег, видимо по выражению моего лица, понял, что все очень серьезно. И заорал проходящему мимо холопу. — Эй, трэль! Пива и еды сюда, бегом!

Получив пищу и выпивку, мы закрылись в горнице и проговорили до самого вечера. Олег рассказал о своих удивительных похождениях, ну и я про свои тоже поведал.

— Так что, раз попали мы сюда и пути назад я не вижу, да и не хочу, если честно, то приходится вертеться. У тебя, я так понимаю, то же самое?

— Ну да, и назад я тоже не хочу! У меня здесь женщина любимая, родичи, друзья, деньги.

— Вот и хорошо. У меня то же самое! А вдвоем нам легче вдвойне будет теперь! И вообще, впереди великие дела! А я все голову ломаю, кто это такой толковый в Полоцке нам помогает? А это ты оказался!

— Чем смог — тем помог! И дальше на меня полностью рассчитывай!

— Давай тогда к делам. Что про дружину Драгомира скажешь?

— Воевода Ингвар подтянул каких-то своих родичей, двух ярлов с неплохими хирдами. Им пообещали хорошие земли с данниками. Около ста двадцати нурманнов пришло с ярлами. Не отроки, все матерые гридни. Ну, хускарлы, если по-вашему. И с полсотни еще разрозненными группами набрал. Эти уже разные по уровню. Недавно еще один ярл пришел, Гуннар Волчий Клык его зовут. Откуда он — не знаю. С ним три десятка хускарлов. От соседей тоже полсотни примерно перебежало. Что характерно, варягов в дружине почти нет, ушли все от Драгомира.

— Это мне известно. Ко мне и ушли. Вацлав с твоим родичем Бермятой хорошо поработали, их приглашая. А сколько сейчас личной дружины у Драгомира?

— Примерно две сотни гридней, сотня отроков. Детских не считаю. Да еще сотня стражников под Ходотой. Но этого я на себя возьму, надеюсь, что удастся завербовать. Он мужик правильный, да и князем не сильно доволен.

— Значит, где-то пять сотен у Драгомира, кого он против нас выставить сможет, так?

— Получается, что так. Тут вопрос еще в ополчении. Этих сотен пять поднимет, думаю. Может больше, не знаю точно.

— Ополчение разбежится, как только бронированных нурманнов увидит.

— Да не скажи, конунг, — усмехнулся я. — Эти кривичи не трусы, как я успел заметить. Правда, не все довольны князем, так что может и не встанут за него. Тем более, что среди народа последнее время слухи циркулируют, что «царь не настоящий», а княжна Ингигерда скоро вернется. Твоя работа?

— Ну а чья же еще? Моя, конечно! Работаем, по мере сил. И в дружине Драгомира мои люди уже есть. В нужный час ворота откроют.

— Ярл Гуннар? — догадался я.

— Ты сообразительный, хевдинг! — кивнул Олег. — А сколько у тебя лично людей?

— Пять десятков. Из них двое ульфхеднаров, мои родичи. Каждый десятка стоит. И один берсерк. Он тоже очень хорош. И стрелять все умеют отменно. В том числе десяток моих валькирий. И печенеги с хузарами одни из лучших лучников.

Конунг пропустил мимо ушей валькирий и печенегов, но обратил внимание на хузар.

— Какие хузары? Из благородных?

— Именно. Езекия бар Кофин, белый хузарин со своими людьми.

— Забавно! — улыбнулся конунг. — Его старший брат — мой ярл!

— Да, действительно забавно. Но я в курсе, Езекия мне об этом рассказывал.

— А берсерк — это Болли Костолом? — удивил меня Хельги.

— Да, он самый. А откуда ты…

— Это я его к тебе отправил. Приказал втереться в доверие и предложить свою службу. Ему повезло, он встретил тебя в гарде конунга Бернта. Я должен все знать о тех, с кем работаю, не обессудь! — конунг развел руками. — Но он — твой, я с ним уже успел переговорить. Болли просил меня разрешить ему остаться в твоем хирде. Можешь ему верить, он не обманет. Что ты ему такое предложил, чего не смог дать я?

— Я его побил, — ухмыльнулся я, удивляясь продуманности и хитрости Олега. — В честном хольмганге победил и жизнь сохранил.

— Обалдеть! Болли же зверюга непобедимый! Хотя я ему тоже навалял!

— Чем больше шкаф… Он рассказывал, что я второй, кто его победил. А первым, значит, ты был?

— Ну да, ну да… Ты уж прости, что соглядатая к тебе подослал! Я же не знал, что ты — это ты, Юра!

— Без проблем! Тем более он мне действительно должен жизнь. А докладывать тебе я теперь сам планирую!

— Спасибо за доверие!

Мы дружно заржали и чокнулись кружками с пивом.

— Ладно, хватит о делах, конунг! — отсмеявшись произнес я. — Ну что, баня, девки, патефон?

— А как же! А кто за патефон у тебя? Вот у меня скальд есть, Торбьерн Ветер, так он такие стихи слагает! Ух! А как поет… Славный скальд, одним словом! Познакомлю вас потом.

— Скальда у меня нет, зато девки теремные поют красиво. Голосистые!

— Ну, если голосистые, то это хорошо!

Мы с Олегом рассмеялись в полный голос.

Как же хорошо на душе стало! Как будто брата родного встретил, которого тысячу лет не видел…

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ.