Вернулись наконец-то! Соскучился я по нашему дому что-то… Хорошо сходили, с прибылью великой. И людей достойных с собой привели. Нас теперь почти пять десятков. Силища! Правда, мы об этом никому не скажем. Земгалов с селонами высадили чуть раньше, не в самом Полоцке, а в полудне пути до города. Под командованием нашего варяга Турбрида пешочком прогуляются, чтобы стражников с княжескими дружинниками не напрягать нашим возросшим количеством. Места у нас на подворьях много, поживут под личиной гостей. А там видно будет.

Сами же мы на новеньком драккаре причалили к нашей пристани и занялись разгрузкой трофеев. Ну, не сами, конечно, холопов-то у нас много. Под нашим руководством они и разгружали. Что-то на склады пошло, что-то в оружейку, а что-то сразу на торжище. У нас там ведь несколько лавок имеется.

Вечером закатили пир. Оказалось, что Бермята снова был в городе, гостил у Стояна. Вот их обоих и пригласили на празднество. Бермята нам последние новости и рассказал.

— Посла княжеского нашли придушенным, а в зад ему послание лехитскому князю запихнули! — сообщил наш родич.

— Ничего удивительного, просто княжий посол с газетой «Полоцкие новости» в жопе… — пробормотал я.

— Чего говоришь?

— Да это я так, удивляюсь! И кто это сде-е-елал? — протянул я голосом известного в моем времени юмористического персонажа Людвига Аристарховича.

Все, кто услышал мою шутку, засмеялись. Остальные подхватили, даже не понимая, о чем мы смеемся. Веселье — штука заразительная!

Пир удался. До глубокой ночи веселились. А потом разбрелись спать.

На следующее утро выяснилось, что Бермята не один приехал в Полоцк, а с двумя купцами. Те на насаде товаров каких-то привезли на продажу. Один — невысокий, плюгавенький такой, с козлиной бородкой, Кривом назвался. Второй помоложе, со смешными оттопыренными ушами и круглым глуповатым лицом, представился Мисюркой.

Купцы поселились в нашей гостинице, по просьбе Бермяты, с хорошей скидкой. Торговые гости оказались из Ладоги, привезли с собой много мехов, тюленьего жира и рыбьей кости на продажу.

Беляй, как их увидел, отозвал меня в сторону и шепотом сообщил:

— Я знаю этих двоих. Они — холопы боярина Доброжира из Ладоги, а точнее — Лиса. У него служили.

— Ты уверен, брат? Не ошибаешься? За них Бермята как за друзей просил!

— Я уверен, помню их хорошо! Надо поговорить с дядькой Бермятой! Что-то здесь не так!

— Прямо сейчас и поговорим, пока плохого чего не случилось! Может он и не знает, кто эти двое такие!

Бермята отмокал после вчерашних возлияний в бане, сидя в огромной бочке с горячей водой. Теремная девка периодически подливала кипяток и подносила чашу с холодным пивом. Бермята блаженствовал, судя по лицу.

— О! Ратибор, Беляй! Надо и мне у себя такую же баньку соорудить! И бочку сделать так же, чтоб с горячей водичкой! И девкой!

Мы все дружно рассмеялись. Я сделал знак девке, чтобы налила нам с Беляем пива и скрылась за дверью.

— Важный разговор есть, Бермята-родич!

— Я знал, что вы придете! Про Крива с Мисюркой спросить хотите?

— Ты как догадался?

— Да просто, больно лица у вас загадочные! — рассмеялся Бермята. — А теперь слушайте! Но знайте, что это тайна великая!

Бермята стал снова серьезным, насколько это было возможно сделать, сидя в бочке.

— Слышали уже про такого ярла Хельги, небось? Так вот, он теперь не ярл, а целый конунг! Под его началом уже пять сотен воинов ходит. А может и больше. И ярлов с десяток. Силища огромная! Помог он молодому князю ладожскому Гостомыслу, престол у бояр для него отбил. Те, после смерти князя Буривоя, власть в свои руки попытались взять, Гостомысла убить замышляли. Но конунг Хельги выручил. Кого порубили, кого пленили, кого просто прогнали.

— Погоди, Бермята! Не пойму, к чему ты это рассказываешь.

— Ты не перебивай, вот все и узнаешь! Крив с Мисюркой раньше и правда Лису служили. Ты же про это сказать мне хотел, да? Конунг Лиса того ранил на хольмганге, нос ему отсек, а Крива и Мисюрку себе холопами забрал. Они ему клятву верности принесли, теперь на него работают. А сейчас конунг отправил их сюда, чтобы шпионить в Полоцке для него.

— Зачем ему это?

— Они люди пронырливые, не дураки. Купцами прикинутся и будут тут воду мутить против Драгомира.

— И зачем это конунгу? Полоцк захватить хочет?

— Да! Хочет.

— А зачем это тебе, брат? Чем конунг нурманнский лучше Драгомира? Теперь вообще ничего не понимаю!

— А затем, что жена конунга — законная княгиня полоцкая, Ингигерда! Понял теперь?

— Вот это да! То есть нашли княжну?

— Нашли! И сотник мой Вацлав при ней служит со своими людьми. С Кривом поговори, Ратибор! У него к тебе послание от конунга Хельги.

— Хорошо, раз ты просишь, поговорю!

После разговора с Бермятой я нашел Крива, который сидел в харчевне и обедал. Я подсел к нему за стол и произнес:

— Я — Ратибор Белый Кречет, хозяин этого места. Бермята сказал, что у тебя ко мне дело. Говори!

Козлобородый огляделся вокруг, но рядом никого не было. Тогда он почесал подбородок и ответил:

— Я — Крив. Я сюда своим господином направлен, чтобы в городе все разузнать. Тебе Бермята уже рассказал, наверное.

Я кивнул, соглашаясь.

— А конунг скоро сам в Полоцк придет, под видом торгового гостя, — продолжил Крив. — Лично разведать тут все хочет, перед тем, как войной на Драгомира идти! Воевода Вацлав сказал, что тебе полностью доверять можно. Твоим делом будет конунгу безопасность обеспечить. Жить он у тебя будет, с твоими же людьми и по городу ходить.

Ого, конунгов мы еще не принимали. Ни официально, ни инкогнито. А чего это этот козел со мной так разговаривает? Непорядок!

Я схватил Крива за горло и притянул через стол к себе.

— Запомни — обращаться ко мне следует «хевдинг» или «господин»! Понятно, смерд?

— Понятно, господин, прости! — прохрипел Крив.

Я отпустил его и проворчал:

— Вообще-то, мы — наемники. А наемникам обычно платят! — внес я ясность в переговоры. — А помогаю я вам все время лишь по просьбе моего родича Бермяты. И никакого воеводы Вацлава лично не знаю и плевал я на его распоряжения.

— Тебе заплатят, хевдинг, не беспокойся! Конунг сам заплатит, когда приедет. Я просто передал слова своего хозяина! И еще! Конунг приказал. Когда он к тебе приедет, чтобы опознаться, надо тайные слова сказать: «Здрав будь, хевдинг! Как поживает дядька Полудан?».

Вот как все серьезно, пароль и отзыв! Шпионские игры девятого столетия…

Крив продолжил:

— Конунг ответит — «Жив дядька и тебе привет шлет, вождь!».

— Хорошо, свободен! Я подумаю. Связь через Бермяту держать будем. А теперь исчезни, не нравишься ты мне!

Крив поклонился и вышел из харчевни, оставив на столе пару монет в оплату недоеденного им из-за меня обеда.

Да и хрен с ним, не нравится мне его рожа и все тут. Странных помощников этот конунг выбирает. Я бы такого к себе близко не подпустил.