А вот и тот городишко, который мы обнесли, проходя мимо. Пока еще не Рига, но где-то она здесь будет. Лет через триста. Зайти туда, что ли? Нет, не для того, чтобы ограбить снова, а всего лишь продать кое-что из поморянской добычи и пополнить продуктовые запасы с водой…

А это еще кто?

От причала шустро отчалил длинный узкий драккар, похожий на наш, и ринулся нам наперерез. За ним заскользила по реке снекка. На мачте драккара развевался стяг, который был мне уже знаком. Это местный правитель рванул на перехват. И что ему нужно? Узнать-то он нас никак не мог. Мы грабили их на снекке, снекку же и увели. А теперь у нас совершенно другой корабль. Да и свидетелей после себя мы на берегу не оставили, я уверен в этом.

Я велел притормозить и на всякий случай подготовиться к бою. Вряд ли нападут. Нас тут полсотни бойцов, целая дружина. У этого правителя, конечно, тоже воев немало, но он должен понимать, что мы так просто не сдадимся. Терять людей — оно ему надо?

Брони мы все же нацепили и оружие приготовили.

Корабли сближались, местные сбавили ход.

— Кто такие? Назовитесь! — закричал с носа драккара высокий воин в золоченых доспехах. Я его узнал — это он командовал воинами при отражении нападения на город. Сам правитель. Доспехи у него запоминающиеся, дорогие очень.

— Мы идем домой, в Пальтескью. Хотели зайти в город, купить припасов! — крикнул я в ответ. — Ты против, воин, не назвавший себя?

— Я — конунг Бернт38! Как твое имя, тот, кто дерзит мне на моих землях?

Вот как, конунг, значит. И вообще-то мы на воде, а не на земле. Но я решил дальше не обострять накалившуюся обстановку. Просто уже домой попасть хотелось, а драться желания особого не было. Ладно, ответим вежливо. Раз он тут конунгом назвался, тогда я буду ярлом.

— Я — ярл Ратибор Белый Кречет! Не держи зла, конунг, мы идем с миром!

— Тебе не встречались в пути две снекки? — тут он коротко описал характерные приметы «Кречета» и угнанного нами кораблика. Я в очередной раз похвалил себя за предусмотрительность — флаг тогда я приказал снять, плащи с нашим рисунком мы тоже не надевали, когда грабили здесь склады. И снекки мы удачно все же обменяли на драккар. А теперь над нами гордо реял наш черный флаг с белым кречетом на нем.

— Нет, конунг! Мы идем из Висбю, по пути не встречали такие корабли! — не моргнув глазом соврал я. — А зачем они тебе?

— Это мои враги! Но вы на них не похожи, то были проклятые селоны. Можете пристать к берегу. Если будете торговать, то заплатите десятину. Вечером приходи ко мне на пир, ярл! Все приходите! Гостями будете, расскажите новости.

— Благодарю, конунг! Непременно придем!

Корабли конунга развернулись и ушли обратно к причалам. Мы последовали за ними.

Вот как, конунг гостями нас назвал, на пир позвал. Даже как-то немного стыдно стало, мы ведь людей его побили и товары украли… Хотя, о чем это я? Ничего личного, только бизнес. Все, конечно, мы в гости не пойдем. И селонов моих тут показывать нельзя, могут опознать. Значит, они останутся на борту охранять наше добро. И доспехов снимать не будут. Шлемы у них с масками на пол-лица, так и будут ходить по палубе, изображая скандинавов.

Мы пришвартовались на месте, которое нам указали стражники, встречавшие на пирсе. Я отсыпал им немного серебра за стоянку.

Проинструктировав селонов, я оставил старшим над ними Езекию. Его хузары тоже решили остаться на борту, как и валькирии. Турбрида и Дзидру с их людьми я озадачил по торговой части. Пусть варяги с земгалами продадут ненужное и пополнением припасов займутся. До вечера успеют, а там и к конунгу пойдем.

Сам же я в сопровождении обоих ульфхеднаров, Йонаша и данов пошел прогуляться по городу. В итоге, выпив пива с соленой рыбкой вприкуску, мы все равно завернули на местный рынок, оказавшийся довольно крупным. Меня приятно удивили цены на железные изделия, такие как наконечники для стрел, ножи, различные клинки, копья и топоры. Мечуганы были как местного изготовления, так и привозные — норегские, и даже франкские. Намного дешевле, чем у нас. А вот доспехи, наоборот, были дороже, да и выбор невелик. Естественно, без покупки не ушел. После долгого и увлекательного торга купил шикарный булатный кинжал прекрасной работы, в пару к своей сабле. Сначала продавец заломил какую-то несусветную цену, но я оказался упрямее. Я показал ему свою саблю и рассказал про технологию ее изготовления. Купец проникся уважением к моим знаниям и трепетному отношению к клинку, и все же подвинулся до устроившей меня цены.

Франкские мечи я тоже все, что были, купил. Целых двенадцать штук. Эти клинки точно нам пригодятся, они лучшие по качеству, из тех что вообще бывают. Хоть и дорого, но они того стоят.

И наконечников для стрел накупили разных — и бронебойных, в виде граненого шильца, и треугольных, длинных и коротких, для пробивания щитов, доспехов и шлемов, и охотничьих срезов, которые и для бездоспешных противников очень хороши были. В общем, на все случаи жизни затарились. Готовых стрел взяли несколько вязанок по сто штук. Запас карман не тянет.

Мои спутники тоже без покупок не ушли. Кто нож купил, кто топорик боевой, а кто кинжал, как и я. Короче, нельзя мужикам в оружейные лавки без женщин ходить — все деньги на игрушки любимые спустить могут.

К вечеру все собрались на «Белом Кречете». Я снова проинструктировал остающихся на борту на предмет безопасности и несения караульной службы. Все, кто шел со мной на пир к конунгу, приоделись по-праздничному, нацепили на себя все имеющиеся украшения, и стали выглядеть, как новогодние елки. Блестяще, дорого, богато. Так тут принято, ничего не поделаешь. Если воин выглядит бедно, то это воин без удачи. Плохой, в общем, воин.

Так и пошли по широкой дороге, ведущей к резиденции конунга, стоявшей за крепкими стенами, которые, как мы успели увидеть, взять совсем не просто. Дорогу нам уважительно уступали все, включая местных хускарлов. Наши доспехи, оружие и драгоценности производили неизгладимое впечатление и внушали уважение и трепет.

У ворот нас встретил седой воин, по виду явно не из последних. Уважительно, но без лишнего пафоса, он проводил нас в огромный зал не менее огромного дома конунга и усадил на почетные места, неподалеку от помоста, на котором восседал сам правитель с ближниками. Пир только начинался, это было понятно по пустым еще мискам и блюдам гостей. Навскидку человек сто расселись вокруг длинного стола, уставленного разнообразными яствами.

Конунг заметил наше появление и благосклонно кивнул мне. Я расценил это, как возможность преподнести ему дары, которые предусмотрительно захватил с собой. Толкнув ульфхеднаров, чтобы они отправились со мной, я прошел к помосту. Мал тащился рядом с длинным свертком в руках. Мы выстроились напротив конунга, и я произнес:

— Благодарю тебя за приглашение на пир, конунг! Прими в знак моей признательности дар, достойный великого воина!

Немного лести всем приятно, поэтому я позволил себе такие слова. После этого я взял сверток из рук отрока и протянул его конунгу. Бернт принял его и развернул, нетерпеливо отбросив полотно в сторону. Его взору предстал меч франкской работы в богато украшенных ножнах. Тот самый, что я забрал у поморянского писклявого вождя после нашего поединка. Мне он показался слишком понтовым, чересчур вычурным. А здесь пригодился. Я это понял по тому, как загорелись от восторга глаза Бернта. Ему этот меч пришелся явно по душе. Он бережно вытащил меч из ножен, внимательно рассмотрел рукоять и сам клинок, несколько раз взмахнул мечом и захохотал.

— Отличный меч! Я рад, ярл, что пригласил тебя на пир! Пей, ешь, веселись, ярл Ратибор Белый Кречет! Теперь ты всегда желанный гость в моем гарде! Мы еще поговорим с тобой!

Ну надо же! Мое полное имя запомнил!

Я снова слегка поклонился и вернулся на свое место. Мой кубок тут же наполнил пивом подскочивший холоп. Аудульф же успел по пути обратно прихватить симпатичную служанку и перечислял ей, что положить ему на блюдо из угощений. Беляй наполнил свою чашу медом сам.

Начался пир.

Часа через полтора появились какие-то скоморохи, попытавшиеся развеселить подвыпившую публику. Но перекричать гомонивших гостей им не удалось. Тогда они достали свои музыкальные инструменты, дудки, бубны и похожие на гусли бренчалки, и вдарили по ним со всей силой. Конунгу эта какофония звуков явно не понравилась. Он перегнулся через стол и что-то произнес тому воину, который встретил нас во дворе. Воевода39, а это был именно он, кивнул в ответ, встал и махнул рукой, подзывая следивших за порядком хускарлов, стоявших у стены. Те подскочили, выслушали приказ и немедленно выгнали из зала скоморохов пинками. Наступила относительная тишина. Кто-то из приближенных конунга воспользовался моментом и произнес здравицу в честь правителя. И понеслось. Воины вставали по-очереди и восхваляли Бернта. В нашу честь добрые слова сказал сам конунг, назвав хорошими друзьями из Пальтескьи. Угодил я ему все же с подарком.

Сидящие вокруг нас хускарлы конунга одобрительно загомонили и тут же предложили нам выпить. Холопы подскочили и пополнили наши кубки и чаши пивом.

Через некоторое время напротив меня, бесцеремонно растолкав сидевших воев, плюхнулся на скамью бугай в кольчуге отличной работы. Никто ему и слова поперек не сказал, молча раздвинулись и заткнулись разом. Интересно, что это за персонаж такой… Ну ничего, сейчас узнаем, он молчать, кажется, не собирается.

Так и было. Бугай пристально посмотрел на меня, секунд тридцать не отводя взгляда и не моргая, а потом спросил хриплым басом:

— Говорят, ты взял с поморян хорошую добычу, ярл?

Мне такая манера общения не понравилась категорически. Это что еще за хрен с горы?

— Кто ты? Назовись, прежде чем спрашивать!

Бугай выпучил глаза от удивления. Наверное, с ним так никто и никогда не говорил. Он, похоже, привык всегда и сразу получать ответы на свои вопросы. Сейчас исправим эту оплошность, у меня как раз настроение повеселиться.

Переваривал бугай смысл моей фразы еще дольше, чем только что разглядывал. Наконец в его мозгах все устаканилось, он разинул пасть и обиженно пробасил:

— Я — Болли Костолом! Все меня знают!

— Я тебя не знаю. И не уверен, что хочу знать. Но раз ты назвался, представляюсь и я. Зовут меня хевдинг Ратибор Белый Кречет. Я из Пальтескьи.

Вокруг наступила полнейшая тишина. Все прислушивались к нашему разговору и ждали развития. Даже воевода конунга и сам конунг внимательно смотрели в нашу сторону.

— Хм, сдается мне, что ты говоришь со мной неуважительно. Обычно, когда я спрашиваю, мне отвечают без лишних слов.

— Привыкай. Надо же когда-то начинать.

— Ты готов ответить за свои слова?

Ну достал уже!

— Да хоть прямо здесь и сейчас! Если, конечно, конунг позволит! Если нет, то выйдем во двор.

Я вопросительно посмотрел на Бернта. Тот был не против. Еще бы! Это же развлечение, посмотреть на хольмганг во время пирушки.

Для нас тут же освободили пространство, раздвинув столы и убрав лавки. Народ зашумел, предвкушая увлекательное зрелище. Кто-то уже начал спорить, биться об заклад и делать ставки на победителя. Как я слышал, на меня почти не ставили. Вот и отлично, больше выиграют мои бойцы. Они-то на меня ставили, споря с местными.

Конунг подозвал меня с Болли к себе и объявил:

— Хольмганг с тем оружием, которое принесли с собой. Щиты без замены. До первой крови!

И ухмыльнулся.

Ха, до первой крови. Это подразумевает, вообще-то, что не до смерти, но кровь и с одного удара пустить можно с фатальным исходом.

Конунг остался сидеть на своем помосте, ему оттуда будет все хорошо видно. Перед ним выстроились хускарлы в полной броне и создали стену щитов. Опасается Бернт, что в него прилетит во время схватки? И все участники попойки максимально отодвинулись, оставив столы, как препятствие, между собой и нами. А чего это они?

Я спросил об этом Аудульфа, который помогал мне с доспехами, проверяя все застежки.

— Так он берсерк! Погоди, ты что не понял?

— А с чего я должен был понять? Слюни он не пускал, не рычал почти, щит не грыз.

— Ты руки с рожей его видел? На них же рисунок набит — сразу ясно, что берсерк! Давай-ка я за тебя выйду, это не нарушает правила. Ты — ярл, он нет, ты можешь выставить за себя воина его ранга.

— Ну уж нет! Я лично его в труху покрошу.

Сам лоханулся, мне и расхлебывать.

— Не покрошишь! Берсерки не чувствуют боли, железо их не берет и кровь не идет из ран! — не унимался норег.

Ах вот оно что! Конунг, гад хитрожопый, знал это прекрасно и поэтому сказал до первой крови биться.

— Как тогда его бить? Чем ему кровь пустить?

— Не железом. Деревом быть может. Или камнем.

Ну спасибо, подсказал, дорогой родич. Где я тут дерево с камнем найду? Хотя…

Я огляделся и приметил пару лавок похлипче. И каменный очаг, выложенный по кругу булыжниками. Может и получится что.

Болли Костолом тем временем вышел на площадку и треснул своим мечом по щиту, призывая меня к бою.

Я не заставил себя ждать и, выхватив свой меч, ринулся на бугая, стараясь нанести первый удачный удар, пока он не впал в священную ярость Одина.

Не получилось. Болли, несмотря на тормозной вид, оказался настолько стремителен, что я сам еле-еле увернулся от его взмаха клинком. А потом началось. Болли зарычал и из его рта на длинную русую бороду, заплетенную в три косицы, потекли две струйки желтой слюны. Мне стало не по себе. Страшное зрелище, если честно. Берсерк еще и зарычал, как разъяренный медведь. Жаль копья нет, я бы его как медведя и принял. Но ничего не поделаешь, бьемся тем, что с собой принесли.

Я увернулся он пронесшегося мимо меня, как локомотив, бугая, и двинул ему вслед щитом по спине. Хоть бы что! Я сам от этого удара отлетел на пару метров. Только успел сгруппироваться, как противник снова нанес удар. Я присел и прикрылся щитом. Клинок Болли отсек кусок моей защиты, как будто и не щит это был. Так он скоро весь его покромсает, а потом за меня примется.

Я попытался атаковать, сделал обманное движение и рубанул мечом на развороте. Зацепил! Брызнули в разные стороны кольца разрубленной кольчуги, и я увидел через образовавшуюся на плече берсерка прореху, что кожа оказалась не повреждена. Значит, правда, что их железо не берет. Обычно мой удар если и не отсекает конечность, то до кости разрубает точно. А тут ни царапины!

Я в очередной раз отпрыгнул в сторону, как тореадор от быка, и рефлекторно махнул мечом в ответ. Попал по шлему. Звук получился, как будто кувалдой по подвешенной рельсе вдарили. А берсерк только мотнул головой и, как ни в чем не бывало, с ревом пошел на разворот.

Так, пора заканчивать. Риск огромный, но я попробую. Я метнул щит в лицо несущегося на меня Болли, чем сбил его с направления. Он пронесся мимо меня, затормозив лишь метрах в пяти. Я в это время успел сунуть меч в ножны, схватить подмеченную перед боем скамью и встретить ей вновь бегущую на меня тушу. Скамья разлетелась на щепки и куски разных размеров. То, что нужно! В моей руке осталась часть доски, служившей сиденьем, заостренная с одного конца. Болли снова ломанулся ко мне, я снова увернулся. Причем пришлось высоко подпрыгнуть, поджав ноги, иначе я рисковал остаться без конечностей. И мне, наконец-то повезло — берсерк не успел затормозить и влетел в столы. Я подпрыгнул и, как кинжалом, ткнул Болли своей деревяхой в мясистую шею. Довольно сильно брызнула кровь, орошая стол, в который уперся берсерк.

— Бой закончен! — заорал седой воевода. — Ярл, назад! Хускарлы, давите берсерка щитами! Воду! Быстро!

Стена щитов тут же окружила ревущего Болли. Из кожаных ведер, как оказалось, приготовленных заранее, на берсерка плеснули с размаху ледяной колодезной водой. Несколько веревочных арканов были наброшены на него. Удерживавшие их воины потянули Болли в разные стороны. Берсерк ревел, как раненый тур, и брыкался, как взбесившийся жеребец, но через некоторое время стал затихать, постепенно перестал дергаться, осел на пол и завалился в итоге на бок. Хускарлы конунга попытались оттащить поверженного силача из зала, но я остановил их.

— Стойте! Он же истечет кровью!

Я махнул рукой, подзывая своего лекаря Герасима. Тот достал из своей сумки пузырек, сноровисто обработал рану, чем-то смазал и забинтовал чистой тряпицей. Только после этого, убедившись, что жизни Болли ничего не угрожает, я позволил вынести бесчувственное тело бывшего противника.

После этого я подошел к восседавшему на возвышении конунгу и слегка поклонился.

— Победа за мной, не так ли, конунг?

— За тобой, — как бы нехотя признал Бернт. — Почему ты не добил его и не позволил сразу унести?

— Болли — достойный воин! Было бы жаль, если бы он умер от потери крови. Такой воин может быть полезен!

Конунг кивнул, принимая мой ответ. И сделал ленивое движение рукой, отправляя меня обратно за стол. Их как раз уже установили обратно и снова заставляли яствами.

Я уселся на скамью и выдохнул. Что-то я устал, бой был очень трудный. Даже весь хмель куда-то улетучился, как будто и не пил вовсе. Аудульф хлопнул меня по плечу, поздравляя с победой. Беляй просто смотрел с открытым ртом. Как и все остальные, впрочем.

Заботливые холопы наполнили наши емкости и Аудульф заорал:

— За нашего ярла Ратибора! За великого воина!

Его поддержали все. Даже конунг пригубил из своего золотого кубка.

Минут через десять мне принесли заслуженные трофеи — меч, кольчугу, шлем, пару ножей и щит, принадлежавшие ранее Болли Костолому, а теперь перешедшие мне по праву победителя.

Мы посидели еще полчаса и тихо, по-английски ушли. Устал я, надо поспать. Пусть Айникки мне массаж сделает и колыбельную споет. Ну, и еще что-нибудь хорошее сделает.