С первыми лучами солнца я стоял в полной боевой готовности на большом перекрестке, неподалеку от нашего постоялого двора. Вокруг уже собралось много народа, все хотели посмотреть на поединок, развлекательное зрелище. Кто-то сообщил о предстоящей схватке городской страже, и несколько дружинников в боевой экипировке расположились в ключевых точках для обеспечения порядка, древками копий оттесняя народ от места поединка.

Рядом со мной, чуть позади, находилась моя группа поддержки — парни Бермяты и мой небольшой, но грозный, отряд. Сам Бермята особо не высовывался, накинув на голову капюшон плаща, стараясь не быть узнанным случайными знакомыми.

Лехиты выстроились напротив нас. Свентобор тоже был здесь и нагло ухмылялся. Как мы и предполагали, он выставил за себя наемника.

— Меня зовут Йонаш из Ботшинкая! — назвался мой противник и слегка кивнул, приветствуя меня.

— Я — Ратибор Белый Кречет! — ответил я и кивнул в ответ, рассматривая своего соперника.

Это был крепкий парень с ухоженной темной бородкой, среднего роста, широкоплечий, с длинными мощными руками. Защищен он был кольчугой полного формата15, на голове шлем скандинавского типа с лицевой маской-очками, с длинной бармицей, прикрывавшей шею. На руках его были толстые кожаные краги. Вооружение его было практически таким же, как и у меня, и состояло из средней длины меча, большого кинжала и круглого щита, окованного по краю железом. На поясе были прикреплены кожаные чехольчики с метательными ножами.

Судя по имени, парень был угром16. Я их представлял себе иначе. Думал, что угры выглядят, как дикие варвары в звериных шкурах. А вообще знатный вояка, на первый взгляд. Доспех очень дорогой, да и оружие качественное. Непростой противник…

Распоряжаться действом взялся рослый полусотник стражи, который громогласно представил нас, объявил причину поединка и предложил решить все миром. Мы, естественно, отказались.

Тогда полусотник огласил правила поединка, о которых договорились Аудульф со Свентобором — бьемся до невозможности одного из участников продолжить схватку, с использованием всего имеющегося при нас оружия и возможностью замены до трех щитов.

Аудульф и лехит кивнули, подтверждая оглашенные условия, и распорядитель махнул рукой, дав команду к началу боя.

Противник сразу бросился на меня, замахнувшись мечом, чтобы нанести удар сверху, но тут же стремительным финтом перевел клинок вниз, попытавшись достать меня по ногам.

Я сделал небольшой шаг влево и принял удар умбоном щита, направив клинок Йонаша вскользь и в сторону. Угр тут же попытался двинуть меня щитом и отпрыгнул назад, снова замахиваясь мечом.

Надо брать инициативу в свои руки, очень шустрый противник мне попался! Попробуем, для начала, классическую школу, которой меня обучал десятник Бермята.

Я провел связку стандартных ударов, комбинируя толчки щитом и рубящие выпады клинком, от которых угр успешно уклонился. При этом противник попытался атаковать меня похожими приемами.

Так дело не пойдет, нужно мыслить нестандартно. Иначе будет испытание на выносливость, а у соперника сил, похоже, хоть отбавляй — даже не запыхался.

А вот попробуем-ка использовать мои армейские знания по рукопашному бою с автоматом на восемь счетов. Применительно, естественно, к мечу со щитом.

Ну, понеслось! Начинаю мысленный отсчет времени. Делаю шаг левой ногой вперед, бью вправо краем щита, затем укол клинком с выпадом левой ногой вперед. Шаг назад правой ногой с одновременным ударом щитом по ногам противника. Попадаю по голени, угру больно, я вижу его глаза. Доворот направо с одновременным ударом слева клинком, соперник успевает парировать. Круговой поворот через левое плечо, с заходом за спину противнику и одновременным ударом оголовьем меча по голове. Звонкий удар по шлему, угр слегка поплыл. Удар щитом в щит противника с уводом окованного края в подбородок, зубы парня щелкнули и захрустели, угр поплыл еще больше. Удар клинком слева направо по направлению вниз рубящим движением. В последний момент перевожу клинок в удар плоскостью. Ну не хочу я Йонаша этого калечить, он не виноват ни в чем! Нога угра подгибается, и он падает на одно колено. Его склоненная голова раскачивается прямо передо мной. Добиваю противника плоской стороной меча сверху по шлему. Аут!

Йонаш из Ботшинкая падает без сознания, раскинув руки в стороны.

Стоп. Меньше восьми секунд, оценка «отлично»!

Зрители оглушительно заревели от восторга. Подбежали мои парни, подхватили меня на руки и начали качать, радостно крича. Я успел заметить, что группа лехитов, подхватив своего поединщика, молча ушла с перекрестка.

После того, как меня поставили на землю, к нам подошел полусотник, сказал, что его зовут Ходота, и предложил отметить мою победу в ближайшей харчевне. Мы, конечно, согласились. Все вместе — и мои люди, и Бермята со Стояном и своими бойцами, и стражники во главе с Ходотой, ввалились в кабак и потребовали лучшего пива и закусок. Я платил.

— Как ловко у тебя получилось уложить этого угра! — с уважением произнес Ходота, когда мы расселись за столы и выпили по первому глотку пива. — Где ты научился так биться?

— Далеко отсюда, Ходота, — ответил я. — В южных землях.

— Не хочешь на службу к князю Драгомиру пойти? Десятником сразу тебя сделаю!

— Благодарю за предложение, полусотник! — вежливо отказался я. — Но у меня свой путь, со мной мои люди, мы сами по себе.

— Так я и людей твоих могу принять! Нам такие славные воины нужны!

— Не обижайся, Ходота, но мы скоро уйдем в Ладогу, а оттуда к норегам пойдем. Нас там ждут, — туманно сообщил я.

— Жаль… Ну что ж, давай выпьем за твою победу!

Пару часов мы весело просидели в харчевне, пока я не вспомнил, что лехит Свентобор из Быдгоща должен мне десять гривен серебром. Я сказал всем об этом и собрался было встать и пойти за долгом, но Ходота подозвал своего десятника, сидящего за соседним столом, и приказал тому сходить на постоялый двор и забрать деньги.

— Вообще то этот Свентобор должен сам принести долг! — сообщил мне полусотник. — Пусть мои люди сходят, мало ли что эти лехиты учудят, так надежнее.

Мы продолжили пить пиво, закусывая молодым сыром и копченым окороком.

Через полчаса стражники вернулись. Вид их был озадаченным, что меня сильно напрягло.

— В чем дело? — задал вопрос Ходота.

— Ходота, мы не нашли Свентобора на постоялом дворе! — десятник развел руками. — Хозяин сказал, что они съехали сразу, как пришли с перекрестка. Расплатились, забрали вещи и ушли. Мы сбегали на пристань. Там сказали, что лехиты в спешке погрузились на свою ладью и ушли вверх по реке.

Все разом загомонили.

— Догоним? — спросил я Бермяту.

— Можно попробовать. Мою ладью вчера разгрузили, так что пойдем налегке. А они, как я понимаю, распродаться не успели.

Я бросил несколько монет на стол в оплату нашей гулянки, и мы побежали в гостиницу за доспехами и оружием. Ходота со стражниками хотели было пойти с нами, но я сказал, что это наше личное дело, сами справимся. Зато присоединился Стоян со своими людьми.

Через полчаса наша ладья, шустро набирая ход, заскользила по водной глади Западной Двины. Нас было семнадцать человек. На весла посадили самых крепких и опытных, Бермята встал за кормило, а молодежь готовила луки со стрелами.

Пока шли, обсудили идею нападения на караван с княжеским серебром. На ладье посторонних людей не было, поэтому обсуждали всё свободно, ни от кого не таясь. Бермята огласил все полученные от Мечислава сведения, а я добавил свои соображения.

— Кстати, есть у меня одна идейка! — я даже подпрыгнул на скамье от возбуждения. — Когда побьем лехитов, несколько трупов возьмем с собой, они нам очень пригодятся! Подбросим их на месте схватки с караваном, как будто бы они на дружинников напали и с серебром ушли. Может полу́чится заодно и князя с лехитами поссорить!

— Хорошо придумал! — в один голос заявили Бермята со Стояном. — Так и сделаем!

— Гребцы, сменяемся! Наддайте, парни! — воскликнул я. — Этот жирный Свинобраз не должен от нас уйти!

Молодежь, пересевшая на скамьи, дружно ударила по веслам, увеличив и без того не маленькую скорость.

Часа через три бешеной гонки мы увидели беглецов. Нагруженная лехитская ладья шла явно медленнее нашей, хотя они, завидев нас, засуетились и попытались уйти в отрыв. Не получилось. Мы их нагоняли.

— Всем вздеть брони! — скомандовал Бермята. — Как облачитесь, сме́ните гребцов!

Мы все, не задействованные в гребле, стали сноровисто надевать кольчуги и шлемы, помогая друг другу. Потом, забросив щиты за спины, сменили отроков на веслах, чтобы они тоже приготовились к бою. Таким образом, к началу схватки на веслах сидела свежая, относительно отдохнувшая, смена. К тому же старшие бойцы имели больше опыта в управлении кораблем и понимали кормчего с полуслова. Себя я к таким, конечно же, не относил, но опыт — дело такое, наживное.

— Отроки! — продолжил раздавать указания десятник. — Луки к бою! Стрелять по моей команде, разом! Цельтесь в кормчего и гребцов, которые ближе к корме — это самые обученные, их нужно выбить в первую очередь!

Мы догоняли лехитов, идя почти за ними, чуть ближе к середине реки, метрах в семидесяти, когда в нас с вражеского корабля полетели первые стрелы. Пока не точно — часть стрел упала в воду, не долетев, а несколько вонзилось в борт ладьи.

Расстояние между нами еще немного сократилось. Бермята сказал негромко, чтобы его не услышали враги:

— Залп!

Тотчас же наши отроки отправили в полет шесть бронебойных стрел, показав намного лучший результат, чем пшеки. Их кормчий со стрелой в горле молча свалился за борт, еще трое лехитов, сидящих на задних скамьях по правому борту, с криками боли повалились на палубу, скрывшись от наших взглядов.

Из-за того, что руль и сразу три весла справа перестали грести в такт остальным, ладья лехитов дернулась влево, в сторону берега, и выровнять ее гребцы не успели. Лехиты снова влетели на мель. Вот это удача!

— Приготовить багры и крюки! — отдал команду Бермята. — Лучники, продолжайте стрелять без команды!

Как бы не проскочить мимо на такой скорости, пора бы и тормозить. Бермята как будто прочитал мои мысли:

— Веслами упрись! Правые немного подгребаем!

Ладья замедлила ход и, с помощью нашего умелого рулевого и гребцов, аккуратно подошла к корме застрявшего на песке лехитского корабля. С нашей стороны полетели кошки и багры, сцепившие две посудины намертво.

Первыми, жутко завыв по-волчьи, на пшеков кинулись Аудульф с Беляем. В разные стороны полетели кровавые брызги, какие-то ошметки тел, куски поломанных копий и щитов, которыми пытались обороняться и прикрываться лехиты. За ними прыгнул на вражескую палубу и я, тут же столкнувшись с противником.

Высокий лохматый вояка в открытом шлеме замахивался на меня секирой на длинной рукояти, намереваясь разрубить мою тушку пополам. Я сделал выпад, пробив стеганку врага и вспоров легкое, и из его распахнутой пасти вырвался фонтан крови. Лохматый забулькал и повалился на палубу, заливая ее своей кровью. Я аккуратно, но быстро, перепрыгнул агонирующее тело, чтобы не поскользнуться на луже крови, по пути хлестанул клинком наотмашь, и меч следующего противника вместе со сжимавшей его рукой улетел за борт.

— Жалко, трофей утонул, — мимоходом пронеслась мысль.

Добив раненого ударом по шее, я рванул дальше, туда, где железными веерами мелькали мечи моих волчар и откуда периодически слышались их завывания. То есть в самую толпу.

Следующий противник выскочил на меня из-за мачты, размахивая сразу двумя мечами, как лопастями ветряных мельниц. Красиво выглядит, но не очень практично. Под удар его правой руки я подставил свой щит, в котором клинок лехита благополучно и увяз, а вот по кисти левой руки я чиркнул уже своим клинком. Очень удачно попал, в область рукояти — отрубленные пальцы, зажимавшие меч, кровавыми колбасками осыпались на палубу.

Лехит заверещал дурным голосом, но тут просвистела стрела и ее оперение оказалось в глотке врага, а жало вылезло из затылка. Я на секунду оглянулся и увидел Мала, сидящего на нашей мачте и пускающего стрелы с бешеной скоростью.

Бой закончился нашей безоговорочной победой. Из двадцати восьми лехитов не выжил никто. Тело их кормчего, упавшего в воду со стрелой в горле, тоже выловили, далеко не уплыл. Свентобора срубил Аудульф, раскроив ему глупую башку вместе со шлемом.

По сути мы втроем порубили шестнадцать пшеков, а остальных застрелили из луков наши отроки, даже не вступая с ними в рукопашную. Ну, еще Бермята со Стояном парочку уложили. Остальным врагов просто не досталось.

Наконец-то я увидел в действии своих ульфхеднаров. Зрелище не для жидких нервов, я вам скажу. Они реально превращались в диких разъяренных животных, не хотел бы я встать у них на пути. Самое интересное, что оба не получили не единой царапины, хотя и бились в самой гуще врагов. То ли невероятная ярость их защитила, то ли нечеловеческая скорость помогла.

Невероятно, но факт — в битве никто из наших не получил сколько-нибудь серьезных ран, одни ушибы и царапины. Лично у меня болело отбитое плечо левой руки, в которой я держал щит. Видать, когда парировал удары, мне его отшибли. Пройдет, мазью помажу, которую Беляй делать умеет. Хорошая мазь у него получается, синяки и ссадины за день проходят, да и пахнет она приятно — мятой и еще чем-то вкусным и душистым.

— Собираем трофеи! — крикнул Бермята.

— Брать только серебро, украшения и оружие! — тут же влез я. — И в Полоцке этим добром не светить!

— А как же корабль и товары? — удивленно воскликнули оба старых десятника.

— Запомните все, — я повысил голос. — Мы лехитов не догнали, если кто спросит. И решили вернуться обратно в Полоцк. Ладью нужно спрятать, товары с нее не трогать. Потом оставим ее где-нибудь у берега, неподалеку от места будущей схватки с караваном, чтобы запутать следы. Возьмем с собой десяток трупов, подбросим их на дороге, якобы это лехиты напали. Остальные тела затопим. И никому не слова!

Бермята и Стоян кивнули, соглашаясь с моими доводами.

Лехитский корабль стащили с мели, вывели подальше в заросшую протоку и замаскировали срубленными деревцами. Издалека, если мимо по реке проходить, и не заметишь. Там же, на ладье, сложили пока десять тел поверженных лехитов, пусть нас дожидаются. На всякий случай оставили пару человек Стояна рядом на берегу охранять, приказав сидеть тихо и не высовываться. Потом мы привели себя в порядок, замыли мелкие брызги крови, непонятно как попавшие к нам на палубу, и отправились в обратный путь.

По дороге Аудульф с Бермятой и Стояном разделили по справедливости добытые ценности. Мне, Бермяте и Стояну, как командирам собственных отрядов, выделили по три доли. Остальным досталось по одной доле. Еще по одной доле дополнительно начислили Аудульфу, Беляю и Малу, как самым результативным воинам. Свою часть я взял ювелирными изделиями, так как именно в монетах, в отличии от многих моих спутников, не нуждался. Это были золотая заколка для плаща, ранее принадлежавшая Свентобору, его же массивный золотой браслет и три десятка тяжеленьких серебряных пуговиц-гирек.

— Ну вот, теперь я снова богат! — радостно воскликнул Аудульф, тряся внушительным мешочком с серебром. — Варди Хвидфальк, я всегда знал, что ты принесешь нам удачу!

— Подожди, Богатый Волк, то ли еще будет! — ответил тоже довольный добычей Беляй. — Завтра возьмем караван и совсем разбогатеем!

Успели причалить в Полоцке до темноты, сообщив встретившему нас полусотнику Ходоте, что не догнали негодяев, те пропали. Может в какой приток свернули, может спрятались, а может и далеко вперед ушли.

— Пусть Свентобор этими десятью гривнами подавится! — картинно играя на публику закрыл вопрос я.

— Если он здесь еще появится, я его в поруб отправлю. А потом на суд к князю, — добавил командир стражников.

— Спасибо тебе, Ходота! — хлопнул я его по плечу. — А теперь мы спать пойдем.