Последовала новая пауза, которую у меня не хватило смелости нарушить. Вскоре он заговорил снова:

«Может быть, ты помнишь свое посещение на Рождество в *** году кафедрального собора в Толедо? Припоминаешь?»

Я тут же припомнил все события того дня. У меня была причина их помнить. Я сильно встревожился, когда Ладлоу напомнил об этом дне, потому что сразу засомневался, не использовал ли я в тот день свои чревовещательные способности. Но по счастью, это был почти единственный подобный случай, когда они мне не понадобились.

Я сказал: да, я помню этот день очень хорошо.

«И все же, — сказал Ладлоу с улыбкой, которая, казалось, должна была смягчить его жесткие слова, — я думаю, что твои воспоминания не так точны, как мои, и твое знание простирается недостаточно далеко. Там ты впервые встретил одну женщину, чей так называемый дядя, а на самом деле ее отец, настоятель этого старинного собора, жил в голубом каменном доме, третьем по счету от западного угла площади Сант-Яго. »

Всё это было именно так.

«Эта женщина, — продолжал Ладлоу, — влюбилась в тебя. Страсть сделала ее глухой ко всем требованиям долга и женской скромности, и она во время последующих ваших встреч в соборе сделала тебе немало авансов, которые ты не замедлил ей вернуть, поскольку она была красива и соблазнительна. Поскольку не только ваш покой, но и ваши жизни зависели от того, чтобы вас не заподозрили, вы были очень осторожны. Скажи мне, твои предосторожности увенчались успехом?»

Я ответил, что да, в то время я в этом не сомневался.

«И все же, — сказал Ладлоу, вынимая что-то из кармана и вкладывая это мне в руку, — вот клочок бумаги с написанными на нем условными знаками, который эта ослеплённая страстью девушка обронила на твоих глазах в левом приделе собора. Ты думал, что сжег потом эту бумажку на огне лампы в своей комнате. Повинуясь этому условному сигналу, ты отложил назначенную встречу, а на следующий день эта девушка, переправляясь через реку, случайно утонула. Тут твоя связь с ней оборвалась, и, как ты думал, вместе с ней были похоронены и все воспоминания об этом событии в твоей жизни.

Я оставляю тебя, чтобы ты сам сделал выводы из этого случая. Подумай о нем в одиночестве. Припомни все обстоятельства этой драмы и постарайся разобраться в способах, при помощи которых мне удалось проявить такую проницательность и узнать о событиях, происходивших так далеко и под покровом такой большой тайны. Если же ты будешь не в состоянии разобраться в этом, то научись с уважением относиться к моему утверждению, что меня нельзя обмануть. И пусть отныне искренность и откровенность станут твоими руководителями в отношениях со мной, и не только потому, что это будет правильно, но и потому, что скрыть от меня что-либо невозможно.

На этом мы закончим. Нам незачем торопиться. Вчерашнего разговора нам хватит и на сегодня, и на много дней вперёд. Пусть то, что произошло, станет для тебя предметом глубоких и зрелых размышлений. Вспомни ещё раз все события твоей прежней жизни до моего знакомства с тобой и приготовься при нашей следующей встрече восполнить все пробелы, допущенные по небрежности, забывчивости или преднамеренно. Какие-нибудь найдутся обязательно. Их должно быть много. Полная истина -может быть восстановлена только после многочисленных повторных бесед. Их следует возобновлять через значительные промежутки времени, и когда все будет рассказано, тогда ты будешь готов пройти следующее испытание и взять на себя тяжкий и страшный груз.

О том, насколько полными будут твои признания, буду судить я сам. Узнав предварительно при помощи способов, которые действуют безошибочно, историю твоей жизни, я смогу обнаружить все то, что ты не доскажешь, так же, как и то, что ты добавишь от себя. До сих пор твоя исповедь была правдива, но в ней есть пробелы, и они должны быть, ибо кто же сможет за один раз рассказать подробно о всех своих секретах? Кого не подведет память? Кто единым махом сможет преодолеть страх и стыд? Мы не ждем от наших учеников никаких чудес в смысле их мужества или непорочности. Именно наша дисциплина, наша предусмотрительность и осторожность, наша трудная подготовка создает из них те выдающиеся личности, которые есть среди нас. Мы не находим их уже готовыми.

Я советую тебе, не откладывая, присоединиться к миссис Беннингтон. Ты сможешь видеться со мной, когда захочешь и сколько захочешь. Когда настанет время возобновить этот наш разговор, мы его возобновим. А до этого времени мы будем хранить молчание. »

Тут Ладлоу вышел, оставив меня в одиночестве, но не в спокойствии и бездействии. Меня переполняли мысли, которые были возбуждены этим разговором. Итак, сказал я себе, я ещё могу спастись, если у меня хватит ума воспользоваться этой возможностью, от последствий моего умалчивания. Благодаря какому-то признаку, которому я совершенно не придал значения, но который не ускользнул от проницательности и дальновидности Ладлоу, он решил похвалить меня за правдивость и простить мои недомолвки. Я и в самом деле заслуживал похвалы, поскольку ничего не прибавил к своим ранним приключениям. У меня не было причин приукрашивать свою жизнь. То, что мне хотелось скрыть, я полностью и старательно обходил стороной, чтобы мой нескладный или несовершенный рассказ не вызвал подозрений.

Намек на случай, происшедший в Толедо, взволновал меня и взбудоражил мои мысли. Я все ещё держал клочок бумаги, который Ладлоу сунул мне в руку. Насколько я помнил, это был тот самый клочок бумаги, который, как я полагал, я своими руками сжёг через час после того, как получил. Я тщетно пытался догадаться, каким образом он оказался у Ладлоу, как Ладлоу мог узнать о событиях, в которых были замешаны только та девушка и я сам и о которых у нее были веские причины не говорить никому, о событиях, которые я так старался предать забвению...

Примечания к роману «Виланд»

Глава 22. После слов: «Я не знаю, как это называется... »

.........., или чревовещание. Звук изменяется, в зависимости от направления или расстояния. Искусство чревовещателя заключается в том, чтобы изменять свой голос, применяясь ко всем эти условиям, не меняя своего местоположения. См. книгу аббата де ла Шапель, где подробно описаны сеансы представлений одного из таких чревовещателей и приводятся остроумные, хотя и неубедительные, размышления по поводу способов, при помощи которых достигаются подобные эффекты. Возможно, что этот дар дается человеку природой, но несомненно, что такую способность можно если не приобрести, то развить и укрепить искусными упражнениями. Вероятно, эта способность возникает, благодаря особой гибкости или напряженности основания языка и маленького язычка. Способность чревовещать можно объяснить только этими особенностями, так как анатомы упоминают два случая, когда люди, не имеющие языка, говорили. В одном случае язык отсутствовал от рождения, но на его месте был маленький бугорок, а с маленьким язычком все" было в порядке. В другом случае язык был потерян в результате болезни, и от него осталась только небольшая часть.

Эту способность трудно объяснить, но сам факт отрицать нельзя. Практика показывает, что человеческий голос может подражать голосу любого человека и голосам всех животных. Можно воспроизводить звук музыкальных инструментов и даже звуки неживой материи. Особенно известны примеры подражания голосам животных, а д-р Берни (Мьюзикал Трэвелз) рассказывает о человеке, который подражал звукам флейты и скрипки и мог обмануть даже его слух.

Глава 20. После слов: «Способ, при помощи которого, как говорят поэты, небеса предупреждают преступления... »

Смотрит сквозь завесу тьмы и кричит:

«Стой! Стой!»

Шекспир.

Глава 21. После слов мистера Кэмбриджа: «В данном случае галлюцинация привела к более ужасным последствиям, с которыми мне приходилось когда-либо сталкиваться, но я повторяю, что подобные симптомы вовсе не редкость».

Они все принадлежат к одному классу, и их не труднее объяснить и лечить, чем большинство наших болезней.

Примечания к «Мемуарам Карвина»

После слов: «... и их нелепый выбор пал на страну, которая находилась в пределах досягаемости европейского тирана с его деспотизмом и честолюбием»

Парагвай.

После слов: «Хорошо известно, что европейцам незнакома большая часть земного шара».

Следует напомнить читателю, что события этой истории происходят, по-видимому, до путешествий Бугенвиля и Кука.

Неизвестный классик

Вы только что закончили читать книгу классика литературы США Чарльза Брокдена Брауна (1771 — 1810), одного из первых профессиональных литераторов, создателя американского «готического» романа.

К сожалению, в нашей стране книги Брауна не переводились — за исключением нескольких новелл.

Чарльз Брокден Браун начал печататься в 1789 году, анонимно опубликовав в одном из журналов свое эссе «Рапсодист». Его перу принадлежат романы, повести, эссе, новеллы и политические памфлеты.

Малые прозаические произведения Брауна приходятся на период его сотрудничества с журналами — 90-е годы восемнадцатого века.

Их отличает прежде всего приверженность традициям просветительской литературы, хотя критики отмечают и их необычную для того времени новеллистическую завершенность.

Но самыми известными произведениями писателя по праву считаются романы «Виланд» и «Мемуары Карвина», которые продолжают регулярно переиздаваться в Англии и Америке и которые и вошли в очередной том серии «Готический роман».

Родился Чарльз Брокден Браун 17 января 1771 года в Филадельфии в добропорядочной квакерской семье.

С самого детства мальчик стремился к знаниями и, вместо того, чтобы идти играть с детьми на улицу, просиживал за книгами все дни.

С возрастом страсть к учению не исчезла, а лишь усилилась, что начало серьезно беспокоить родителей будущего писателя, которые опасались за его здоровье.

В юном возрасте Браун принимается издавать журнал, в котором помещает свои заметки, эссе и политические памфлеты.

После опубликования в августовском номере «The Columbian Magazine» уже упоминавшегося эссе «Рапсодист» Браун вынужден уехать из родного дома, поскольку родные не одобряли его решения стать писателем.

В 1795 году Чарльз Брокден приезжает в Нью-Йорк и задумывает там свой первый роман «в духе «Калеба Вильямса»». Этот роман — который отличает несомненное влияние Годвина и его просветительских идей — был написан за шесть недель.

Надо заметить, что для молодого Брауна Годвин и его жена Мэри Уолстоункрафт были истинными авторитетами, творческой манере которых он стремился подражать.

В конце 1797 года выходит так называемый «диалог» Брауна «Алкуин». Посвященный проблемам равноправия женщин, которыми так увлекалась Мэри Уолстоункрафт.

В последние дни декабря писатель радостно сообщает друзьям об окончании романа «В небе».

В декабре же, но 1798 года, Браун заканчивает свое лучшее произведение — «Виланда», написанное на основе реального убийства всей семьи религиозным фанатиком, произошедшее в Нью-Йорке в декабре 1781 года.

Браун впоследствии писал, что воспользовался этим трагических случаем, сделав его основой сюжета и добавив туда тайны и мистерии.

В своих произведениях Браун разрабатывал тему «маленького человека», что позволяет исследователям американской литературы считать его родоначальником романтизма.

Романы и повести Чарльза Брокдена Брауна высоко ценил Вальтер Скотт, они оказали несомненное влияние на «черные» повести и рассказы Н. Готторна и Э. По.

Наталия Будур

СОДЕРЖАНИЕ

ВИЛАНД

Роман

МЕМУАРЫ КАРВИНА

Роман