Драккары вернулись к вечеру, обшарив все ближайшие острова к западу от нашей базы. Трофеи оказались небогатые, в основном пища и четвероногие. Естественно, не удержались, и привезли еще девок. Толковых мастеровых обнаружено не было. По пути назад Сигурд захватил небольшой кнорр с грузом шкур, шедший из Утрехта. Не знаю, правда, зачем. Его стоимость была не высока. Видимо, просто сработал инстинкт — хватать все, что плохо лежит. Ну, или идет по морю, в данном случае.

После всех, уже в темноте, появилась снекка Гуди. Он сообщил, что на берегу началась какая-то суета. Похоже, что прибыл граф Ламберт. Тогда и нам пора готовиться к встрече.

Но сначала мы устроили пир. Отменно покушали фризскими дарами — жареными ягнятами, копчеными лососем и треской, свежими лепешками с молодым сыром. Запили это все местным крепким пивом и полирнули трофейным вином, очень недурным на мой вкус.

Гости не заставили себя долго ждать. Утром на остров причалил небольшой кораблик, несший на мачте белый щит, с несколькими пассажирами на борту, помимо гребцов. Среди них я увидел барона Свардстюрта с очень грустным выражением на лице. Его сопровождал низенький надменный монах в черной рясе и какой-то важный господин в облачении воина — хороших доспехах и шлеме с открытым забралом.

Мы увидели их приближение заранее, поэтому у меня было время подготовиться к встрече. Я с моими офицерами надели лучшие доспехи, вооружились и встали у причала.

Важный воин начал наезжать сразу:

— Вы вторглись в земли великого короля франков Людовика Благочестивого, императора Запада! Отдайте все награбленное и убирайтесь! Я требую именем маркграфа Ламберта и короля!

Вот так, никаких тебе «здравствуйте» и «пожалуйста»!

Барон побледнел. Он понял, что сейчас их жизнь не стоит и ломаного денье. Уже пообщавшись с нами достаточно близко, барон знал, что с нами так разговаривать нельзя. В отличие от важного господина и монаха, прибывшего с ними. Тот тоже заверещал:

— Нечестивцы! Вы ограбили святую обитель! Немедленно верните все ценности и отпустите служителей Божьих! Иначе гореть вам в аду! Требую именем епископа Рикфрида28 Утрехтского!

Мы переглянулись с моими хускарлами и дружно заржали. Отсмеявшись и утерев выступившие слезы, я сказал:

— Вы требуете? Может быть мне вспороть вам животы и намотать ваши кишки на столб? Или посадить вас на толстые колы, чтобы вы умирали медленно и вороны успели склевать вас живьем?

— Но… граф Ламберт, его войско… он прислал меня в Эмден… я пришел… — воин позеленел и начал заикаться. Монах, наоборот, стал красным, как вареный рак — вот-вот лопнет от натуги. — Вас всех повесят! Вы должны… Мы разобьем вас!

— Смотри, разбивалку свою не сломай! — процедил Харальд.

— Ярл! Можно я им выколю глаза и уши отрежу? — зловещим голосом спросил Гуннар.

Хускарлы потянули мечи из ножен.

— Ярл! — барон затряс пустыми руками. — Мы пришли договориться о выкупе! По приказу графа Ламберта! Мои спутники просто не с того начали!

Я пристально посмотрел на важного воина, который, похоже, сдулся, и монаха, надменность которого тоже заметно поубавилась.

Монах закивал, соглашаясь с формулировкой барона.

— Слушайте теперь меня! — я чеканил слова, вгоняя в разноцветные краски лица наших гостей все больше и больше. — Мы сейчас высадимся в Эмдене, разобьем войско вашего графа, посадим на кол всех вас, сожжем этот город дотла и вороны дожрут все, что останется! А ваших монахов из монастыря мы принесем в жертву Одину! Вот он порадуется! Либо вы привезете сюда тысячу марок серебром за аббата и его прислужников и еще пятьсот за всех людишек, что мы захватили в городе. Тогда мы будем довольны, отпустим их и уйдем отсюда. Срок вам до завтрашнего вечера. Если не привезете всю сумму — готовьтесь к страшной смерти. Так и передайте графу. А теперь убирайтесь! — рявкнул я напоследок.

Дружно вздрогнув, парламентеры погрузились на корабль и быстро отчалили, не произнеся больше ни слова.

Когда они отплыли достаточно далеко, чтобы не слышать моих слов, я сказал своим хускарлам, окружавшим меня:

— Готовьтесь к бою. Граф и монахи, скорее всего, не дадут денег. Завтра ночью, когда истечет срок моих условий, мы высадимся на берег неподалеку и пешком доберемся до Эмдена, чтобы застать их врасплох. Они будут ждать нас на берегу, а мы зайдем им сзади. Нужно отправить в город лазутчика, чтобы узнать численность прибывшего войска. Кто пойдет?

Вызвался Гуди.

— Я хорошо знаю город, ярл! Я смогу пробраться туда. Но меня нужно доставить на берег, лучше сегодня, когда стемнеет.

— Возьмешь с собой трэля Рохуса и его друга, они помогут тебе. Приведите их ко мне, я поговорю с ними.

Варяжко сбегал за Рохусом и вторым трэлем, которого звали Фюур.

— Послушайте, Рохус и Фюур! — начал я разговор. — Вы хорошо послужили мне, и я дарую вам свободу, как и обещал! И даже дам денег, будете богатыми. Но нужно еще помочь нам. Вы должны незаметно провести Гуди в город.

— Мы сделаем это, ярл! — ответили бывшие трэли. — Но не прогоняй нас! Ты освободил нас, и мы бы хотели и дальше служить тебе! Пусть мы не воины, но мы немного умеем владеть оружием! А еще я умею торговать и управлять снеккой, я же был купцом! И Фюура научу!

— Хорошо, я найду для вас работу. А пока проведите Гуди в Эмден. Одежду вам выдадут. И ножи, вы же теперь свободные люди.

Отправив разведчиков в город, мы принялись готовить доспехи и оружие к большому сражению.

Когда я доводил до бритвенной остроты свои клинки, сидя в кресле бывшего хевдинга Юйста в большом зале главного дома, прибежал Варяжко.

— Конунг! Там опять барон приплыл. Хочет с тобой говорить! С ним его жена и дочки, и воев человек двадцать. И трэлей несколько. На снекке пришли!

— Как ты меня назвал? Конунг? Это еще с чего вдруг?

— Ну как же, дядька Хельги⁉ У тебя столько кораблей теперь! И земли своей полно, в Ладоге, в Пограничном, и здесь остров этот — тоже твой. И несколько хевдингов под тобой — и Сигурд, и Иво, и Харальд, и Манар! Они же все хевдинги для своих людей! Считай, что ярлы! А ты — конунг над ними! Так все говорят в хирде. И опытные хирдманы и мы, молодежь!

— Вот оно что! — я усмехнулся. — А ты, Варяжко, над своими варягами тоже хевдинг?

— Нет, дядька Хельги, — парень смутился и даже покраснел. — Я пока десятник, рано мне в хевдинги.

— Ладно, племянник! Потом об этом поговорим, обсудим со всеми. А пока веди сюда барона. И чего он там хочет? Да еще и домочадцами приперся!

Варяжко завел в зал барона и оставил нас наедине.

— Снова ты, Свардстюрт? — недовольно произнес я. — Я же утром уже назвал все свои условия!

— Конунг! — ответил барон, не смутившись от моих слов. — Прими меня к себе! Со мной двадцать четыре преданных воина. Мне некуда больше идти. Я сбежал из Эмдена. Маркграф собрался казнить меня за то, что я допустил разграбление города и монастыря. А епископ предал меня анафеме. Они собирались повесить меня завтра, а моих жену и дочерей продали бы англам в рабство. Все они франки, а я — фриз. Они ненавидят меня, считают второсортным.

Я задумался. Барон может быть полезным, если не врет. Он знает, сколько пришло войск, сможет провести нас к ним незаметно. И двадцать пять бойцов мне не помешает. Он точно может быть полезным, я принял решение.

— Свардстюрт! Если ты хочешь присоединиться к моему хирду, тебе придется доказать свою преданность! Расскажи мне все о войске графа Ламберта. Сколько их, где и как они разместились, кто ими командует, что там за воины.

Барон с готовностью начал рассказывать.

Через полчаса вся картина мне стала ясна. Маркграфа Ламберта с войском не было, он прислал шевалье Анри во главе воинов. Это тот важный господин, который приплывал сюда утром. С ним двадцать рыцарей и три с половиной сотни дружинников. Монахи привели еще пять сотен ополченцев, тех, что успели собрать по пути в Эмден с окрестных поселений. Большая сила, на самом деле, особенно рыцари с дружиной. Ополченцы-то ладно, крестьяне с копьями, на них рыкнешь и те разбегутся со страха в разные стороны. А вот дружина профессиональная. Состоит из отряда лучников, отряда копейщиков, отряда тяжелой рыцарской конницы. И даже небольшой отряд арбалетчиков имеется, человек тридцать.

А нас всего две сотни. Опять нужно какую-то хитрость выдумывать, иначе можем не осилить. Прямой бой в поле точно устраивать нельзя. Что ж, соберем совет старших хускарлов, может придумаем что-нибудь дельное, время еще немного есть. Не уходить же нам, в конце концов. Сам себя уважать перестану.

Я крикнул Варяжке, чтобы позвал всех хевдингов, хольдов и старших хускарлов.

Барон еще раз рассказал свои сведения, теперь для всех присутствующих.

Викинги надолго задумались. Первым решил высказаться Харальд.

— Конунг! Нужно действовать, как мы и задумали. Ночью окружим лагерь и перережем их всех.

— Они разбили лагерь у южных ворот, — добавил барон. — На востоке от лагеря течет река, с запада — заливные луга, болото. Если одним отрядом зайти с севера, а второй пройдет через город и нападет от ворот, то можно взять их в клещи. Им некуда будет отступить.

— Я с бароном и его людьми могу пройти через город! — Сигурд подхватил идею. — А ты, конунг, зайдешь им с тыла! Мы раздавим их!

— Возможно это сработает, — задумался я. — Но мы немного доработаем этот план. Манар! Тебе с твоими лучниками нужно будет занять позицию у реки, будешь обстреливать франков сбоку, создавая этим хаос. Вначале стреляйте зажигательными стрелами, чтобы поджечь их шатры. А с остальным я согласен. Действуем с двумя основными отрядами, построения клином. Лучники — поддержка. Готовимся!

С темнотой вернулся Гуди, подтвердив информацию барона. Мы погрузились на драккары, оставив на острове минимум бойцов, только чтобы трэли и пленники не разбежались, и тронулись к берегу.

Чтобы в темноте не побить своих, я приказал намотать всем на шеи и правые предплечья белые платки. Хоть какое-то средство для опознавания.

Мы высадились на пустынном берегу к востоку от Эмдена. Отряд Сигурда с бароном по подземному ходу проникли в город и скрытно прошли к южным воротам. Я же со своими бойцами устроил пробежку в обход франков, для захода к ним с тыла. Манар с двумя десятками лучников поползли вдоль речного берега к своим назначенным позициям. Всех нас вели проводники Свардстюрта.

Когда все заняли свои места, я подал сигнал к атаке — завыл волком. Тут же засвистели первые горящие стрелы, посылаемые меткими хузарами. Мы ринулись в бой.

Сразу же вспыхнули несколько шатров, освещая нам поле битвы. В лагере франков началась паника, орали раненые, сорвались с привязей и стали разбегаться испугавшиеся пожара лошади.

Мы ворвались в лагерь и набросились на противника, рубя всех подряд и не жалея никого. Хирдманы при этом грозно орали, ввергая франков в дикий ужас.

Я со своим отрядом устремился к центру лагеря, чтобы быстрее добраться до наиболее подготовленных и опасных франкских рыцарей — их большие богатые шатры были нами замечены издалека. Со стороны городских ворот нам навстречу пробивался Сигурд со своими викингами, я слышал их волчий вой, лязг оружия и дикие крики.

Мы шли клином, во главе которого стоял я, стараясь не нарушать строй. Двигались почти бегом, слегка тормозя только столкнувшись с препятствиями в виде палаток, шатров или телег, быстро сминая их и перепрыгивая.

Варяжко со своими молодыми варягами, прикрывавшими левый фланг, отделились от нашего построения и хищным щупальцем врезались в группу противника, которой командовал какой-то толковый командир. Это оказались арбалетчики, попытавшиеся вооружиться своими самострелами и оказать сопротивление. Варяги им этого не позволили и захватили телегу с запасом болтов и арбалетами, побили стрелков и бросились дальше.

В это же время со стороны реки ближе к палаткам противника подтянулся Манар с хузарами и захватил обоз с продовольствием, стоявший на краю лагеря. Его охраняли ополченцы, которые при нашем появлении в основном разбежались от ужаса, не оказывая сопротивления. Преследовать их мы не стали, никакого смысла в этом не было — ничего ценного они при себе не имели.

Прорвавшись к центру лагеря, мы смели попытавшихся создать строй нескольких рыцарей с оруженосцами и дружинниками и соединились с отрядом Сигурда. Началась зачистка территории.