Полозья мягко чиркнули по бетону. Степан выдержал газ три секунды, убедился в устойчивости машины и плавно перевёл РОШ в нижнее положение. Турбины сбросили обороты с тонкого свиста до низкого гудения. Несущий винт замедлялся, рассекая воздух всё ленивее.

— Контакт, — коротко доложил Степан, не оборачиваясь. Руки на рычагах, глаза на приборах. — Стояночный режим. Двигатели на малом газе.

— Принял. Хорошая работа, — я отстегнул ремни и взялся за рукоятку двери. — Жди нас.

— Понял, — краткий кивок. — Удачи, командир.

Я толкнул дверь.

Прохладный воздух хлестнул по лицу — мокрый, тяжёлый, пропитанный запахом топлива и химии. Мой обновлённый нос разобрал состав, как хроматограф: керосин Jet A-1 из разбитых авиацистерн, прелая листва, ржавчина, мышиный помёт, пороховая гарь — свежая, меньше часа.

Ботинки коснулись бетона. Я выпрямился и осмотрелся.

Гражданские борта стояли вдоль перронов мёртвой шеренгой. «Боинги», «Суперджеты», пара «Эйрбасов». Разруха и упадок.

А посреди всего этого великолепия — армейский шатёр, два Ми-8 и две БМП-2, стоящие по флангам. Стволы тридцатимиллиметровых автоматических пушек аккуратно довёрнуты в нашу сторону. Не наведены — просто ориентированы. Вежливый такой полунамёк. «Добро пожаловать, мы рады вас видеть, но ствол смотрит куда надо».

За спиной открылась боковая дверь салона. Первой спрыгнула Искра. Рыжие волосы метнулись на ветру. Она одёрнула куртку, окинула лётное поле взглядом хищницы, оценивающей территорию, и подошла ко мне, сунув руки в карманы.

— Волшебник прилетел в голубом вертолёте, — промурлыкала девушка, кивнув на наш «Ансат». — Осталось только бесплатно показать кино.

— Лишь бы не пришлось раздавать эскимо, — мрачно ответил я.

Следом из салона выбрался Ершов. Тарас спустился по ступеньке молча, без суеты. Куртка застёгнута до горла, глаза сканируют периметр. Встал по левую руку от меня. Коротко кивнул.

— Три снайпера, — негромко произнёс он, едва шевеля губами. — Диспетчерская вышка, крыша технического ангара справа и… кажется, за хвостом «Боинга».

— Четыре, — поправил я. — Ещё один в терминале. Второй этаж, у выбитого панорамного окна.

Ершов на секунду задержал на мне взгляд, потом молча принял информацию. Привыкает. Мои обновлённые органы чувств засекли стрелков ещё на подлёте.

Борис и Медведь протиснулись через салонную дверь. «Ансат» — вертолёт комфортабельный, VIP-салон рассчитан на семь пассажиров в кожаных креслах, но когда из него выбираются два берсерка суммарной массой за четыреста кило… ну, скажем, хорошо, что вертолёт уже приземлился.

Борис потянулся и с шумом вдохнул воздух.

— Опа, давненько я во Внуково не был! — довольно произнёс он, озираясь. — Красота. Я отсюда в Анталью летал! Помню, жена полчемодана парфюма в дьюти-фри набрала. А обратно — полчемодана турецкого чая.

— Боря, — Медведь хлопнул его по плечу, — рейсы, боюсь, отменили.

— Ну, будет повод, и тут обустроимся!

Последней из вертолёта выпрыгнула Олеся.

Девочка приземлилась на обе ноги, покачнулась и тут же вскинула голову, разглядывая лётное поле и боевые машины с широко распахнутыми глазами. Русая коса из-под вязаной шапки, яркая куртка и варежки.

Я бросил взгляд на Соболева.

Полковник стоял у шатра — сто метров по прямой. Зимний бушлат, шапка-ушанка с кокардой, руки сложены за спиной. Монументальный, как памятник. По обе стороны от него — два офицера. Классическая мизансцена: командир и свита.

Я видел каждую морщину на обветренном лице полковника, каждую каплю конденсата на пуговицах бушлата и каждое микродвижение мимической мускулатуры.

Когда из вертолёта показалась восьмилетняя девочка, лицо Соболева дрогнуло. Едва заметно. Брови поднялись на два миллиметра. Зрачки расширились. Тренированное самообладание вернуло полковнику каменное выражение за полсекунды, но я уже всё увидел и едва заметно усмехнулся.

Он всё понял. Такое же послание, как пафосный вертолёт. Мы привезли ребёнка на переговоры с вооружённой до зубов военной группировкой, потому что нам нечего бояться. Ни снайперов, ни БМП, ни ваших навыков.

Впрочем, Олесю я заранее проинструктировал:

«Олесь, зверей не доставать. Вообще. Даже если тебе покажется, что дяденьке военному нужно срочно увидеть, какой Шипохвост красивый. Договорились?»

«А Мики и Бузю?»

«Нет».

«А Лунных Теней?»

«Нет».

«А белочек?»

«Олеся Сергеевна, раз напросилась с нами, так будь добра выполнять правила».

«Ла-а-адно…»

Олеся с улыбкой до ушей подбежала к Искре и вцепилась ей в руку. Аня машинально накрыла маленькую ладошку своей и подмигнула девочке.

Прометей: «Создатель, все оперативные единицы на позициях. „Стрекозы“ в режиме пассивного наблюдения. Подтверждаю визуальный и тепловой контроль периметра».

Я: «Принял. Продолжай мониторинг. Если кто-то из стрелков возьмёт нас в прицел — мне мгновенный алерт».

Прометей: «Да, Создатель».

Не хочется, чтобы всё это понадобилось. Серьёзно. Я за мирное сосуществование, обмен технологиями и дружбу народов. Но жизнь дала мне два ключевых навыка: рассчитывать конструкцию на прочность и рассчитывать людей на подлость. Второе, к сожалению, жизнь подтверждает чаще.

Варягина с собой не взяли. Гражданские только утром вернулись из леса. Отель неспокоен. Людей нужно ставить на работы, организовывать вечернее построение — первое в истории нашей фракции, после которого Варягин зачитает свод правил и введёт то, что он ласково называет «распорядок дня». По факту — военное положение.

Оставить эту кашу на Рейн я не мог. Она только недавно признала моё лидерство и запросто может попробовать «перехватить бразды». Так что судьба Варягину служить моим кастеляном и оставаться вместе с гарнизоном.

— Пошли, — сказал я.

И мы двинулись навстречу.

Я шёл впереди спокойным, размеренным шагом. Слева от меня Ершов. Руки в карманах, взгляд направлен на шатёр, лицо замкнутое, непроницаемое. Его «детектор лжи» скоро пригодится.

Справа, на полшага позади, двигалась Искра. Рыжая грива трепалась на ветру. Она шагала с нарочитой ленцой, но я видел, как её глаза бегают по позициям: снайпер, БМП, пулемётная точка, снайпер. Мысленно прикидывает, в какой последовательности будет жарить, если что-то пойдёт не так. Молодец.

Олеся держала Искру за руку и шла вприпрыжку. Коса прыгала по спине. Она улыбалась, разглядывая самолёты, как экспонаты в музее. Для неё это была не дипломатическая миссия, а экскурсия. Именно так и должно быть.

— Лёша, — шёпотом позвала девочка, — а вон тот самолётик с полосочками — это «Аэрофлот»? Я на таком летала с мамой!

— Он самый.

— А мы на нём полетим?

— Нет. У нас вертолёт.

— Наш красивее, — авторитетно заключила Олеся.

Борис и Медведь замыкали строй. Борис вышагивал спокойно, с флегматичностью профессионального грузчика, привыкшего таскать холодильники на девятый этаж без лифта. Медведь — чуть пружинистее, настороженнее. Перебитый нос, тяжёлый взгляд, борода. Если бы кастинг-директор набирал актёров на роли «людей, которые могут сломать вам позвоночник голыми руками», эти двое прошли бы без проб.

Мы приблизились.

Соболев ждал, не двигаясь. Излучал ледяное спокойствие. За его правым плечом стоял Воронов: худощавый, собранный, глаза прищурены. За левым — незнакомый коренастый офицер с красным обветренным лицом, в разгрузке и с АК-12 на двухточечном ремне.

Мы остановились в трёх метрах.

Секунда тишины. Очень насыщенная секунда, когда обе группы изучают друг друга. Считывают, прикидывают, оценивают. Нормальный ритуал хищников, встретившихся на водопое.

Я почувствовал, как взгляды Соболева, Воронова и незнакомого офицера скользнули на долю секунды вверх — выше моего лица. Типичный рефлекс. Системный интерфейс автоматически показывает над головой каждого человека его ник и уровень.

Алексей Иванов — Уровень 40

Взгляд Воронова задержался чуть дольше, чем полагалось бы для вежливого приветствия. Красномордый втянул воздух сквозь зубы. Всё правильно. Видели тех гигантских боссов? Перед вами такой же, только в компактной упаковке.

Над головой Соболева светилось:

Соболев — Уровень 25

Тоже неплохо. Значит, он уже дошёл до порога, за которым выбор специализации. Вопрос только, выбрал ли? Сейчас посмотрим. Активировал «Системное Зрение» и сфокусировался на Соболеве.

Класс: Маг Льда

Специализация: Ледяной Страж

Титулы: Лидер фракции «Рысь», Покоритель Холода

Энергия: 160/160

Мана: 355/355

…

Характеристики:

Сила: 30

Ловкость: 22

Выносливость: 35

Интеллект: 65

…

Навыки:

«Прикосновение Мороза» — покрывает цели магическим льдом. Контактный урон + замедление цели.

«Простой Ледяной Конструкт» — создаёт небольшие ледяные объекты, подконтрольные воле.

«Ледяной Шип» — создаёт и выстреливает кристалл льда. Бронебойность зависит от вложенной маны.

«Криогенная Аура» (пассив.) — постоянное снижение температуры в радиусе 3 м. Замедление всех враждебных существ в зоне на 15%.

«Повелитель Инея» (пассив.) — контроль над влагой в воздухе. Позволяет конденсировать и замораживать водяной пар в радиусе 20 м.

«Ледяная Лапа» — создание гигантского ледяного лезвия на предплечье или возле него. Рубящий + морозный урон.

«Стылое Дыхание» — выдох струи морозного тумана. Замораживает при контакте. Дальность — 10 м.

«Генерация Снега» — вызывает выпадение осадков. Радиус зависит от вложенной маны.

«Абсолютный Ноль» — мгновенная заморозка объекта при касании до критической температуры.

«Снежный Шар» — создаёт и выстреливает ком снега. Масса и плотность зависят от вложенной маны.

«Метель» — вызывает локальную снежную бурю. Видимость стремится к нулю. Урон холодом + дезориентация.

«Панцирь Вечной Мерзлоты» — покрывает тело бронёй из сверхплотного льда. Поглощение физического урона 90%. Замедление движения −30%.

«Криостаз» — Заключает цель в ледяной кокон, но сохраняет живой. Длительность зависит от соотношения уровней и вложенной маны.

«Морозная Цепь» — выпускает цепь из ледяных звеньев. Сковывает + урон холодом.

«Ледяное Копьё» — усиленная версия «Ледяного Шипа». Пробивает бронетехнику.

«Замёрзшая Кровь» — проклятие. Замедляет регенерацию цели и снижает эффективность лечебной магии на 40%.

«Вьюга Клинков» — создаёт вихрь из ледяных осколков. Режущий + морозный урон.

«Ледяные Оковы Воли» — временно замедляет скорость реакции и мышления цели, создавая иллюзию «ментального холода».

«Зеркало Льда» — ледяная линза, отражающая магические и физические снаряды.

«Хладнокровие» (пассив.) — эмоциональная стабильность. Иммунитет к ментальным эффектам, основанным на страхе и панике.

«Ледяная Стена» — возводит вертикальную ледяную преграду. Толщина зависит от вложенной маны.

«Стужа Полководца» (пассив.) — снижает входящий магический урон на 25%. Союзники в радиусе 10 м получают сопротивление холоду +50%.

«Ледяной Мост» — создаёт горизонтальную платформу изо льда.

«Сердце Зимы» — ускоренное восстановление маны в холодную погоду.

«Ледяная Клетка» — создаёт ледяной купол вокруг цели. Разрушается только огнём или физическим уроном.

«Криогенный Взрыв» — создаёт ледяную сферу, при детонации поражает зону с радиусом 15 м. Осколочный + морозный урон.

«Ледяной Голем» — создание автономного боевого конструкта из льда. Контролируемый. Время жизни — до деактивации. Максимум 2 одновременно.

«Белое Забвение» — территориальное заклинание. Превращает зону 50×50 м в ледяную пустошь. Все поверхности покрываются льдом. Все жидкости замерзают.

«Ледяной Трон» (пассив.) — на территории, покрытой снегом или льдом, все характеристики увеличиваются на 10%.

«Лавина» — направленный удар массой льда. Требует подготовки.

«Хрустальная Гробница» — запечатывает область 10×10 м непроницаемым ледяным куполом. Время — до деактивации.

Слабости: Уязвим к магии огня. Криогенная аура усиливается, но контроль ослабевает при сильном эмоциональном возбуждении.

Тридцать один навык. Почти все боевые. Ходячий ледниковый период. Некоторые могут быть опасны даже для меня. «Замёрзшая Кровь» тормозит регенерацию. «Криогенная Аура» замедляет противников. «Абсолютный Ноль» убивает мгновенной глубокой заморозкой. Тем не менее, я могу двигаться с такой скоростью, что у полковника нет шансов. И лёгкое торможение тут не поможет.

Я мысленно свернул панель и переключился на его офицеров.

Воронов — Уровень 12

Класс: Инженер

Дальше список обычных для моего класса навыков, с парой незнакомых позиций, но без таких фишек, как «Тигель» и его модули. Собирает игрушки чисто на «Верстаке», если во фракции нет инженеров с бонусами.

Дым — Уровень 11

Класс: Штурмовик

Навыки преимущественно боевые: «Подрывное дело», «Оценка укрытий», «Штурмовой рывок», «Армирование позиции», в дополнение — что-то вроде волшебного нюха… Тяжёлый пехотинец со звериным чутьём, но сам по себе класс на голову проигрывает безбашенным берсеркам.

Я свернул «Зрение» и вернул внимание реальности. Вся оценка заняла от силы пару секунд.

Полковник шагнул вперёд. Вытянул руку. Кисть крупная, с обветренной кожей.

— Приветствую от имени фракции «Рысь», — голос низкий, уверенный, скупой на интонации.

Я пожал его руку. Хватка крепкая. Ответил тем же, аккуратно контролируя силу сжатия. С моими новыми характеристиками одно неловкое движение, и кости полковника хрустнут, как сухой хворост. Этого бы не хотелось.

— Приветствую от имени фракции «Ратоборцы». Рад личному знакомству, Андрей Викторович.

Рукопожатие длилось ровно две секунды. Обе стороны отпустили синхронно. Соболев сместил взгляд на мою группу. Задержался на Борисе и Медведе — оценил габариты. Скользнул по Искре, по Ершову. Остановился на Олесе, но промолчал.

— Прошу, — он указал на шатёр. — Внутри теплее.

Развернулся и двинулся ко входу. Мы за ним.

Внутри шатра оказалось просторно и практично. Складной стол, армейские стулья с алюминиевыми ножками, тепловая пушка, пара тактических ящиков.

Соболев опустился в центральное кресло с противоположной от входа стороны. Точнее, в единственное кресло. Тоже намёк. Воронов сел справа, Дым слева.

Я занял место напротив Соболева. Ершов — по мою правую руку. Искра и Олеся — слева. Борис и Медведь остались стоять у входа, перекрыв полог своими телами.

Соболев выдержал уставную паузу — ровно столько, сколько требовалось, чтобы все расселись и угомонились. Потом качнул головой.

— «Ансат», — произнёс он. — До Системы такие стояли в Росгвардии и корпоративных парках. Сами починили?

— Я ведь инженер, — ответил без подробностей.

— Инженер сорокового уровня, — произнёс Соболев. — Безусловно, у вас… широкие возможности.

— Не жалуемся, — отозвался я.

— Лёша у нас скромняга, — встряла Искра, откинувшись на стуле. — По утрам собирает боевых дронов из консервных банок, а по вечерам паяет пушки из водопроводных труб.

Олеся хихикнула и прикрыла рот ладошкой. Соболев перевёл тяжёлый взгляд на девочку. Хихикать она перестала, но продолжила улыбаться. Во всю ширину.

— Алексей, — ровно произнёс полковник. — Я вынужден уточнить. Вы привезли на военные переговоры ребёнка. Причина?

Олеся тут же надула щёки. Я видел, как она набирает воздух для ответа, и успел мысленно приготовиться.

— Я не ребёнок! — заявила она. — Я — боевой котик!

— Олеся, — мягко укорил я. — Тебя спросят — ответишь.

Малявка шумно выдохнула, но подчинилась. Борис у входа хрюкнул, но в голос ржать не стал.

Я повернулся к Соболеву и с деланой серьёзностью уточнил:

— Полковник, а разве здесь опасно? Если нам есть чего опасаться — скажите прямо. Я ценю прямоту.

Кожзамовое кресло скрипнуло — Соболев отклонился назад. Я слышал его сердце. Шестьдесят четыре удара в минуту. Стабильно, как метроном. «Хладнокровие» в действии.

— Нет, — ответил он наконец. — Здесь безопасно. Моё слово.

Полковник выпрямился, положив ладони на столешницу.

— Мы на одной стороне, Алексей. На стороне человечества. На стороне России.

— Или того, что от неё осталось, — тихо добавила Искра.

Повисла секунда, в которую никто не нашёлся что возразить. Потому что возражать было нечем.

— Так и есть, — согласился я с полковником. — Обе наши фракции заинтересованы в одном: отстоять планету. И раз уж мы с этим определились… — я подался вперёд, — позвольте узнать, как обстоят дела с Чёрной Башней?

Температура в шатре чуть упала. Буквально на градус.

— Воронов, — коротко бросил Соболев, не отрывая от меня взгляда. — Докладывай.

Воронов активировал навык: «Публичная проекция».

Над столом развернулась голограмма, видимая даже нам, хотя мы не входим во фракцию «Рысь». Знакомое голубое свечение, но чужая архитектура, другая палитра команд. Замерцали кадры ночной съёмки. Инфракрасный режим, зернистость средняя, стабилизация дрона приличная.

— Вчера наш разведывательный БПЛА зафиксировал выход объекта из Чёрной Башни, — сухо сообщил старлей. — Объекту присвоено обозначение «Тёмный Рыцарь».

На кадрах я увидел башню. Чёрный монолит, исчерченный символами. Каменные створки ворот расходятся. Из тьмы вырвалась фигура на коне.

Мёртвый конь, обтянутый чёрной шкурой. Копыта высекают из земли красноватые искры. Всадник в глухой латной броне. За плечами развевается плащ.

Полотнище живой тьмы, колышущееся, как плавники глубоководной рыбы. Та самая субстанция, которая проникла через стены нашей прачечной, просканировала Алину, отвергла, потянулась к Кате и была отброшена паладинским светом Варягина. Похоже, она нашла себе другую жертву.

Я не стал показывать реакцию. Ни словом, ни жестом. Только мысленно отметил: связь между «Мантией» и Рыцарем — установлена.

— Объект перемещался в северном направлении со скоростью, значительно превышающей возможности обычного верхового животного, — продолжал Воронов, переключая кадры. — Тепловая сигнатура аномальная — ниже окружающей среды. Радиолокационного отражения практически нет. Мы потеряли его в районе Бутовского лесопарка.

Новая серия кадров. Другая камера, другой дрон. Ночной город. Всадник скачет по проспекту, копыта мёртвого коня бьют по асфальту. Вокруг разрушенные здания, перевёрнутые машины, темнота.

А потом он остановился.

Кадр дёрнулся. Дрон висел на высоте, снимая сверху. Рыцарь поднял забрало и посмотрел… вверх. Два алых огня уставились прямо в объектив.

По шатру прокатился холодок — и я не уверен, что это была аура Соболева.

Олеся вцепилась в рукав Искры. Искра к её чести не шелохнулась, только сжала ладошку девочки.

Под забралом оказалось знакомое лицо. Максим Орлов. Наш отщепенец. Только он больше не походил на себя. Красные огни в глазах и безжизненное мраморное лицо портили картину.

— Следующие кадры, — Воронов переключил запись, его голос стал ещё суше. — Двадцать два пятнадцать, район Кунцево. БПЛА обнаружил объект у жилого комплекса.

На экране появились панельные высотки, типовая застройка. Только вот эти конкретные дома были облеплены чем-то. Издалека казалось, что стены покрыли серо-бурые наросты неправильной формы, бугристые и пористые, как окаменевшая пена.

— Гнездовые Осы, — пояснил Воронов, увеличивая изображение. — Вид мутировавших перепончатокрылых. Рабочие особи имеют размах крыльев от полутора до двух метров. Солдаты — до двух с половиной. Матка — четыре-пять метров. Гнездовье занимает три жилых здания. По нашим оценкам, рой насчитывал до двухсот особей. Мы обнаружили этот объект неделю назад и вели наблюдение, готовя план зачистки.

Он выдержал паузу. Профессиональную, рассчитанную.

— «Тёмный Рыцарь» зачистил его за вас? — я приподнял бровь.

— Верно, — отозвался технарь.

Новые кадры. Латник спешился. Жуткий скакун остался у подъезда, как припаркованный Мерседес. Его хозяин вошёл в подъезд.

Дальше камера снимала снаружи, но даже без внутренних ракурсов картина была красноречивой. Здание тряслось. Наросты ходили ходуном. Из окон вылетали обломки гнёзд, куски бетона и тела ос. Живые и мёртвые. Уцелевшие пытались улететь, но крылья чаще всего оказывались сломаны.

Из выбитых окон и прорех в гнёздах хлестали струи маслянистой тьмы.

Через две минуты Рыцарь вышел из подъезда.

В правой руке он держал меч. Клинок был дымчатый, полупрозрачный, и по нему струились тени — такие же, как на плаще. Левой рукой тащил за собой нечто огромное. Оно волочилось по асфальту, скребя крыльями по земле. Раздутое брюхо, шесть суставчатых лап, которые ещё подёргивались.

Матка. Не дохлая. Связанная нитями тьмы.

— Кхм, — кашлянул Воронов. — Согласно показаниям лейтенанта Филатова, желчь матки Гнездовых Ос является одним из компонентов, которые лич Зултакар требовал для некоего ритуала.

Я потёр подбородок и сказал:

— Выходит, Рыцарь занимается курьерской доставкой. Собирает ингредиенты по Москве. Остальной список?

Воронов сверился со списком на планшете:

— Костный мозг существа, убитого в момент полнолуния. Глаза двухголового аспида. Почва с могилы живопогребённого. Свежая кровь приручителя, отданная добровольно.

— Что за ритуал такой, интересно? — встряла Искра, скрестив руки на груди. — Зелье «Стань ещё мертвее и противнее»?

— Наши аналитики пытаются просчитать варианты, — ответил Соболев. — Что проблематично, поскольку магия пришла в наш мир совсем недавно.

— Жалко пчёлок… — тоскливо протянула Олеся, глядя на замершее изображение поверженной матки.

— Это осы, — машинально поправил Воронов.

— Всё равно жалко, — упрямо повторила Олеся.

Искра потрепала её по макушке.

— А что с Лёней? — спросила девушка, переключаясь на деловой тон. — Старший лейтенант Филатов.

Воронов бросил вопросительный взгляд на Соболева. Полковник кивнул.

— Старший лейтенант содержится в изоляторе базы, — ответил Воронов. — Питомцы изъяты и содержатся отдельно, в специализированных вольерах, экранированных от его личной магии. Летающий — в укреплённом боксе.

— Бедненькие! — Олеся подскочила на стуле, глаза полыхнули праведным возмущением маленького, но яростного зооактивиста. — Вы забрали у него зверят⁈ Они-то ни в чём не виноваты! Им наверное страшно без хозяина!

— Звери предателя, — холодно уточнил Дым. Первые слова, которые он произнёс за всё время.

Борис хмыкнул и негромко, но отчётливо произнёс:

— Ну, с монстрами можно по-разному поступить. Если подойти с фантазией и хорошей сковородкой, то из любого питомца выйдет приличный ужин.

Олеся развернулась к нему, как башня танка, и испепелила взглядом. Борис поднял обе ладони.

— Шутка, шутка! Олесь, я шучу!

Ершов не произнёс ни слова. Он молча наблюдал, что и требовалось. Тарас работал. Сканировал каждого сидящего за столом, фиксируя микровыражения, интонации, расхождения и исходящий резонанс. Потом даст отчёт.

Соболев подался вперёд. Сцепил пальцы на столешнице.

— Алексей, — произнёс он стальным тоном. — Перейдём к вещам, которые необходимо обсудить напрямую.

Он посмотрел мне в глаза.

— «Рысь» зафиксировала аномальную сейсмическую активность в районе Красногорска. Серия толчков магнитудой до четырёх целых восьми десятых. Кроме того, — он сузил глаза, — наш БПЛА зафиксировал взрыв. Неядерный, но с тактическими параметрами, выходящими далеко за рамки конвенционального вооружения. Конвективная колонка превысила пятьсот метров.

Полковник замолчал.

Шатёр стал очень тихим. Слышно было, как за брезентом порыв ветра перекатывает обрывок газеты по бетону.

— Да, — ответил я. — У нас… разрослись сорняки. Пришлось выжигать.

— Знатная прополка, — без тени улыбки добавила Искра. — Фермер года, номинация…

Я едва заметно приподнял указательный палец правой руки, лежащей на столе. Искра заметила. Осеклась на полуслове и расслабленно откинулась на стуле, будто ей просто стало скучно продолжать.

— Андрей Викторович, — обратился я. — Мы выложим карты. Но сначала… Сколько времени осталось на таймерах?

Соболев скосил взгляд в угол собственного интерфейса. Его губы разлепились.

— Двадцать один день, шесть часов и три минуты.

Я задал второй вопрос:

— Вы в курсе, что случится, когда эти цифры дойдут до нуля?

Лицо Соболева затвердело ещё сильнее. Не думал, что это возможно, но полковник превратился в глыбу арктического льда.

Воронов рядом с ним застыл. Дым стиснул зубы, желвак заходил на скуле.

— У нас нет точных данных, — после паузы ответил Соболев. — Система выдавала стандартное уведомление всем членам фракции. В нём говорилось о падении некоего планетарного Барьера. Аналитики моего штаба предполагают, что после наступит полномасштабная инвазия вражеских сил.

— Ваши аналитики правы, — подтвердил я.

— Связано ли это, — полковник выбирал формулировки, как сапёр выбирает следующий шаг по минному полю, — с тем интересом, который Зултакар проявляет лично к вам?

Вот и главный вопрос. Слон, который всё это время мирно стоял в комнате и ждал, пока на него обратят внимание.

— Напрямую, — кивнул я.

Выдержал паузу. Собрал мысли. Решил, сколько именно рассказать. Достаточно, чтобы Соболев принял нас всерьёз и стал союзником. Не слишком много, чтобы не дать козыри, которые мне однажды придётся разыграть самому.

— Я обещал раскрыть карты, и я раскрою. Как вы знаете из сообщений Системы, за всем этим стоит сущность, обозначенная как «Бесформенный». Повелитель Хаоса, тёмная воля, архитектор конца света — называйте как хотите. Точная природа неизвестна. Но известно одно: у него есть Помазанники. Владыки.

Я говорил без эмоций, как докладчик на закрытом совещании. Только факты.

— На данный момент мне «посчастливилось» столкнуться с двумя из них. Первый — Владыка Падали. Некромантия, нежить, разложение. Второй — Морвейг, Владыка Химер. Мутации. Биологические конструкты. Генетический хаос.

Сделал паузу.

— Я подозреваю, что все мутации, которые произошли в нашем мире, дело рук Морвейга. Каждый шестилапый зверь, каждая тварь-переросток, каждый мутировавший человек — следствие облучения его энергией. А ваш лич, Зултакар, скорее всего служит Владыке Падали. Некромантия — его профиль.

Стало слышно, как под Олесей тихо скрипит стул — девочка болтала ногами.

Соболев не шевельнулся. Но я учуял резкий, чуть горьковатый привкус в воздухе. Выброс адреналина.

— Продолжу, — сказал я. — Для всех этих… прекрасных парней, для Владык, Зултакара, всей свиты хаоса — я враг номер один. Не спрашивайте почему. Они мне не объяснили. Просто решили, что моя смерть им очень сильно нужна.

Олеся перестала болтать ногами.

— И когда падёт Барьер, — я произнёс это так, как произносят прогноз погоды, — они ударят по мне. А после уже, не торопясь, разделаются с остатками сопротивления и закончат то, что начали. Сожрут наш мир.

Конец доклада.

Девочка тяжко вздохнула. Ей было скучно. Разговоры взрослых — длинные, непонятные и нудные. Вот если бы зверят показали, это другое дело!

Голубая вспышка, и в её руках появился альбом для рисования. Ещё вспышка — набор фломастеров: оранжевый, зелёный, синий, розовый. Олеся пристроила альбом на столе и принялась рисовать, высунув язык от сосредоточенности.

Искра зажала рот ладонью, но плечи предательски тряслись. Я видел, как уголок рта Дыма дёрнулся.

Разрядка. Маленькая, нелепая, но очень нужная.

Молчание нарушил Воронов. Он негромко кашлянул, привлекая внимание, и обратился ко мне:

— Разрешите вопрос, Алексей? Что именно послужило триггером? Вы были студентом, судя по возрасту. Что заставило сущность уровня… — он замялся, подбирая слово, — уровня «архитектор конца света» обратить на вас личное внимание?

Хороший вопрос. Правильный. Профессиональный.

— Сопромат, — ответил я совершенно серьёзно.

Воронов моргнул. Дым повернул голову.

Соболев не отреагировал.

— Один из ранних контактов, — пояснил я, — произошёл с растительной формой, Кровавым Цветком. Тварь пыталась подключиться к моему сознанию. Прямое ментальное воздействие.

— О боже… — хихикнула Искра, вспоминая. — Бедный цветочек…

— Мне нужен был ментальный якорь, — продолжил я. — Что-то абсолютно рациональное, что невозможно исказить иллюзией. Я визуализировал формулу расчёта балки на изгиб. Тварь, судя по всему, не проходила курс строительной механики. Её атака… захлебнулась.

Искра не выдержала, ржач прорвал оборону.

— Сорняк так испугался! — объявила она. — Вы бы видели! Он от Лёши буквально пятился!

Воронов приподнял бровь.

— Пятился?

Искра кивнула.

— Это… какой-то абсурд… — выдохнул старлей.

Я пожал плечами.

— Знаете, — пиромантка обвела военных взглядом. — По-моему, всё это — просто самоисполняющееся пророчество. Есть такая штука в психологии, я на журналистике проходила. Работает так: вот вы решили, что сосед плохой человек. Вы начинаете на него коситься. Сосед замечает, нервничает и огрызается. Вы киваете: «Ага! Я же говорил!» И усиливаете давление. Сосед в ответ даёт вам тумака. Вы: «Видите? Он агрессивный! Я с самого начала знал!» Вы сами создали врага, которого боялись.

Она подняла палец.

— Бесформенный, или кто там у него отвечает за стратегическое планирование, посмотрел на Лёшу с цветочком и решил: «Опасен». Начал отправлять убийц. Лёша защитился, стал сильнее. Бесформенный отправил убийц покрупнее. Лёша стал ещё сильнее. Теперь они шлют личей, Владык и Рыцарей на мёртвых конях. И удивляются, почему он до сих пор жив. А он жив, потому что они сами его прокачали!

Она победоносно ухмыльнулась и припечатала:

— Сами виноваты!

Интерпретация Искры яркая, доходчивая и наверняка отчасти правильная. Но есть несостыковка. Сообщение Системы на двадцать пятом уровне, когда она присвоила мне титул Технократа и открыла все специализации. Что-то про «аномальное морфогенетическое поле». Но это — информация не для публичного обсуждения. Не здесь и не сейчас.

— Забавная теория, — произнёс Соболев. — Проблема в том, что пророчество уже исполняется. И агрессия противника растёт.

— Именно, — кивнул я. — Полковник, пора переходить к делу. Ситуация проста: Зултакар готовит ритуал. Мы не знаем, что конкретно этот ритуал сделает, но судя по масштабу подготовки, ничего хорошего для нас он не сулит. Значит, ритуалу нужно помешать.

Я посмотрел Соболеву в глаза.

— Где сейчас Рыцарь?

Полковник кивнул Воронову. Тот ответил, не сверяясь с данными:

— Вернулся в Башню. Следующий выход предположительно сегодня ночью.

Я откинулся к спинке стула и позволил себе улыбку. Не дежурную. Настоящую. Ту, что появляется, когда в голове начинает складываться план.

— Значит, нужно его встретить, — сказал я. — А лучше — устроить ловушку. Давайте ещё разок взглянем на ингредиенты…