Есть у меня одна примета, проверенная годами: если в твоей беседке материализовалась Тёмная богиня с бокалом твоего же супер-пупер дорогущего вина, значит, вечер перестал быть томным. И совсем неважно, что сейчас не вечер, а утро — слов из песни, как говориться, не выкинешь.

Причём бокал она, заметьте, взяла сама. И вино из погреба достала сама. И даже скамейку выбрала с лучшим видом тоже сама. Вот ей захотелось и она пришла. Семейная логика у них такая, я уже давно смирился. Спасибо, хоть не с мамой.

Я в этот момент честно работал. Ага, в беседке, с остывшим кофе… Кстати!

— Мелкий, поменяй! — щелкнул я пальцами.

— Экш-ш-шплуататор! — прошипел Шнырька, но кофе мне все же поменял, так как я обещал, что Крендель разработает новый сорт его любимого сливочного мороженого.

Казалось бы — как можно улучшить обычное сливочное? Можно, если ты Крендель и у тебя доступ к любым ресурсам Многомерной через семейство Галактионовых.

Передо мной лежали карты и списки, которые накидала Эрания, и я прикидывал маршрут до одной тёмной сущности со связями в Равномерной, которой в ближайшее время предстояло сильно удивиться. Работа шла, планы строились, и на гостью я внимания принципиально не обращал. Во-первых, воспитываю. Во-вторых, по опыту: чем дольше Тёмная молчит, тем интереснее будет заход. А заход обязательно будет, к гадалке не ходи. Просто так эта дамочка даже в дамскую комнату не ходит, хах!

Минут двадцать она держалась. Я аж зауважал.

— Слышал последние новости из соседних миров? — наконец начала она тоном светской сплетницы, у которой сейчас лопнет корсет от эксклюзива.

— М-м, — содержательно ответил я, не поднимая головы.

— Твой брат Артемис строит целый город-стену вокруг своего Эпицентра. Представляешь масштаб? Но вот беда: Ярик, его архитектор, может гору свернуть, а вот все эти лестницы, двери и окна для него слишком мелкие детали. Ещё бы! Ярик ведь робот с душой ящера ростом с пятиэтажку. Ему что дверной проём, что бойница — всё одно: дырка в стене, только зачем-то разного размера.

Я мысленно хмыкнул. Последний (из мне известных) «застрявших» перерожденцев-Охотников, Артемис, как всегда что-то изобретает. К слову, мне кажется, что он особо и не торопится выходить из Закрытого мира. Может, он что-то знает, чего не знаю я? А, пофиг, мы Охотники, ребята самостоятельные, нужна ему будет помощь — он просто попросит, точно также, как и я.

— Ну, брат же справится? — ответил я, продолжая черкать пометки.

— Конечно, справится, — Тёмная подалась вперёд, и вот тут в её голосе прорезалось то самое, ради чего затевался весь спектакль. — Но, может, мы могли бы ему помочь?

Ага. Вот и заход. Я отложил карандаш и поднял взгляд. Интересно девки пляшут. «Мы». Уже «мы», прошу заметить.

— Ты передаешь его просьбу?

— Нет, что ты? Я, вообще, просто размышляю!

— Угу… Просто. Так я и поверил. И что ты «размышляешь»?

— Устроить небольшой отпуск для Маши, — абсолютно серьёзно сказала она. — Чтобы она отдохнула от Греты. Тебе некогда с женой время провести, а ей надо развеяться, пока крыша не поехала. Я, между прочим, в этом разбираюсь. В поехавших крышах. Профиль у меня такой.

И ведь что противно — права. По всем пунктам права, зараза.

Машу я видел не так давно, когда гостил у Теодора. Моя жена за это время выросла в силе так, что я реально гордился. Но и выглядела она соответственно: как человек, на которого несколько недель подряд орёт Сумасшедшая Грета. А Грета орать умеет, я слышал.

«Ученица, у тебя три секунды вернуться на полигон» — это у неё вместо «доброе утро» в тот момент, когда Машка ТОЛЬКО ЧТО проснулась. Польза от такой наставницы колоссальная, тут без вопросов, половину тюрем Ордена не абы кто строил. Но даже самой упёртой ученице иногда нужно банально выдохнуть там, где на неё никто не орёт.

А я… а что я? Я всё собирался её вытащить куда-нибудь и всё никак не мог найти день. То Скверна, то Наги, то Скульптор в тоннеле, то батяню Лизиного из плена возвращай. Муж года, чего уж там! Но признаваться в этом вслух я, разумеется, не стал. Не этой барышне, точно.

Вместо этого прищурился и задал главный вопрос, который положено задавать любому предложению Тёмной богини:

— А тебе с этого какой интерес?

— А ты не думал, дорогой, что я просто хочу помочь? — она оскорблённо фыркнула. — Просто так?

Фыркнула, кстати, очень качественно. Почти поверил. Ключевое слово «почти», ага.

— Тёмная богиня хочет помочь просто так, — покачал я головой. — Звучит как оксюморон.

— С кем поведёшься, от того и наберёшься! — рассмеялась она.

Я не выдержал и усмехнулся в ответ. Ну а что, я прекрасно видел всю её нехитрую «бухгалтерию». Жест доброй воли, который не стоит ей ни монетки, зато в графе «смотри, Сандр, какая я хорошая и заботливая» рисуется жирный плюсик. Классика жанра. Вот только жест-то и правда полезный: Маше отдых, Артемису специалист, этому непонятному «Ярику», наконец объяснят, что такое перила. Когда тебе продают что-то нужное, торговаться о мотивах продавца — последнее дело. Пусть зарабатывает свои очки, мне не жалко. Лишь бы не за мой счет!

— Ладно, уела, — сдался я. — И как ты собираешься устроить Маше отпуск?

— Почему я⁈ — глаза у неё округлились так натурально, будто я предложил ей лично строить город-стену.

— Знаешь, как у людей говорят? — назидательно поднял я палец. — Инициатива наказуема.

— Знаю, знаю… — вздохнула она, но вздох этот подозрительно смахивал на довольный. — Ну, смотри. Артём легко может попасть в мир белкусов. И я могу, он для меня, считай, домашний. Дальше дело техники: Артём встречает девочку, забирает к себе, показывает стройку, Ярик получает консультанта, Мария — практику по специальности и выходные без Греты. Все счастливы.

Я откинулся на спинку скамейки и прикинул. А ведь складно выходит. Ученический отпуск плюс практика: и отдых, и работа по профилю, и Грета не придерётся — её ученица не прохлаждается, а решает реальную архитектурную задачу в другом мире. День-два. Ну, три, если Артемис устроит из этого приёмы и светские выступления. Так-то мы Охотники ребята суровые, но все мы меняемся в момент перерождения, я-то знаю. Может он светским львом стал?

Мир белкусов как перевалочная точка меня тоже устраивал. Нейтральная территория, обе стороны туда попадают без стационарных порталов, а светить лишние маршруты между мирами — удовольствие так себе, когда вокруг Земли пасётся столько падали.

— А что там белкусы, кстати? — лениво поинтересовался я. — Давно не виделись…

— О! И они от этого факта, поверь мне, счастливы! Общение с тобой их несколько… утомляет.

— Да ладно? Я же душка, не? — показательно изобразил я обиду.

— Скажем так, не всегда! — дипломатично ответила Тёмная.

Оставался вопрос доставки и связи. И вот тут у меня было готовое решение, спасибо одному Лекарю с его технологиями.

Я достал из пространственного кольца маленькую пластинку, на которой был выгравирован символ ключа. Точнее, с половинкой пластинки, переломленной по заводской, так сказать, бороздке.

— Держи, — протянул я её Тёмной. — Половинка, настроенная на Машу. Вторая у неё, в мире Теодора. Откроешь проход прямо оттуда в мир белкусов. Машина половинка останется у Теодора, по ней она потом и вернётся. Стационарные порталы не трогаем… Вообще никакие порталы не трогаем! Не нравится мне эта движуха в последнее время. Эх, где ты, Грегори⁈ Вот бы кто логистику Многомерной быстро починил.

— Ага, и при этом оставил бы эту саму Многомерную без штанов.

— У всех свои недостатки, — пожал я плечами. — Да и вообще, у всего есть своя цена.

— Согласна, — промурлыкала она, принимая пластинку.

— Смотри у меня! — погрозил я ей пальцем. — И слушай внимательно, — я посмотрел ей в глаза, чтобы дошло с первого раза. — Отдаю жену под твою и Артемиса ответственность. Лично под вашу. Теодор передаёт Машу Артемису с рук на руки. Обратно — тем же маршрутом и так же с рук на руки, Артемис лично сдаёт её Теодору. Никаких «она сама дойдёт, тут недалеко». Узнаю, что моя жена хоть пять минут болталась между мирами одна, и вы оба узнаете, каким изобретательным я умею быть.

— Ой, да ладно тебе, — отмахнулась Тёмная. — Можно подумать, я не в курсе, каким изобретательным ты бываешь. Я, между прочим, наблюдала. Некоторым сущностям до сих пор икается… ну если еще осталось чем икать.

Вот и славно. Раз пошли комплименты, значит, условия приняты.

Она повертела половинку ключа в пальцах, но убирать не спешила. Вместо этого посмотрела на меня поверх бокала, и я нутром почуял подвох.

— А ты сам?

— Что я сам?

— Ну, отпуск. Жена. Красивые миры, — она неопределённо повела рукой с бокалом. — Ты вообще в курсе, что вообще-то это твоя работа, жен развлекать, а не моя?

Я вздохнул. Честно вздохнул, потому что крыть было нечем.

— Будь у меня время, я бы сейчас не обсуждал Машин отпуск, а утащил бы её куда-нибудь, где нас вообще никто не найдёт. Недели на две минимум.

И вот тут глаза Тёмной блеснули. Знаете, как блестит взгляд у кошки, которая уже сидит на столе, а хозяин ещё не заметил, что крышка с плошки со сметаной снята.

— Можешь меня утащить, — томно произнесла она. — Я такие места знаю, где нас даже моя мать не найдёт. И две недели не нужно! Мы это… по-быстрому!

Так. Спокойно, Охотник. Перед тобой богиня Тьмы, дочь Бездны, богини Безумия, существо старше большинства известных тебе цивилизаций. Одно неверное слово, и последствия будут разгребать три пантеона. Тут нужна дипломатия. Тонкость и мудрость десяти тысяч прожитых лет, ага.

Я наклонился вперёд и легонько щёлкнул её по носу.

— Надежды, смотрю, не только юношей питают, — усмехнулся я. — Но и до богинь добрались.

После чего с чистой совестью вернулся к своим картам. Дипломатия — моё второе имя.

Тёмная, кажется немного обиделась. Откинулась на скамейку и допила моё вино, о чем-то напряженно думая. Я краем глаза следил за ней и увидел, что к концу бокала она снова повеселела и вообще стала выглядеть так, словно только что выиграла спор у самой Многомерной. И вот это, честно говоря, немного меня напрягало. По моему богатому опыту, когда Тёмная уходит от тебя с такой улыбкой, где-то в великой «бухгалтерии» мироздания тебе уже выставили счёт. Просто ты о нём ещё не знаешь.

Кстати, раз уж пошла такая щедрость.

— Слушай, — окликнул я её, когда она уже поднялась и собралась растворяться в воздухе. — Раз ты всё равно шляешься по таким местам, куда приличных существ не пускают… Есть ещё одна задачка. Найди мне шнарков.

— Кого? — Тёмная даже зависла на полпути между «здесь» и «нигде».

— Шнарков. Народ моего мелкого, — я кивнул на Шнырьку, который при этих словах замер с кофейником в лапках и уставился на меня всеми четырьмя глазами. — Должны же они где-то водиться. И мне нужен не один-два, мне нужны все.

Тёмная задумчиво прищурилась, и по этому прищуру я понял, что задачка ей понравилась. Такое ей всегда было по-душе: задачи странные, редкие и почти невыполнимые.

— Сложно, — с удовольствием протянула она. — Очень сложно. Возможно, придётся спрашивать у мамы. И даже тогда никаких гарантий.

— Вот и отлично. Значит, не заскучаешь.

Ответить она не успела: Шнырька уронил кофейник. Поэтому Тёмная ушла по-английски, не прощаясь.

Ну да ладно. Сочтёмся. В конце-концов, у меня есть Аннушка и… блин! Сара Абрамовна! Я же обещал ей повидаться с внучкой!

Что ж, Многомерная… Вздрогнем?

Где-то в Многомерной Вселенной

Колыбель Костяного Скульптора

Костяной Скульптор восседал на своём троне и пытался осознать одну простую, но крайне неприятную вещь. Его только что щёлкнули по носу… да нет! Не так! Ему только что провели прямой удар в нос! Если бы у него был еще нос, конечно же…

Нет, его не победили и даже не ранили. Не загнали в угол в великой битве, о которой потом слагали бы легенды. Его, повелителя Колыбели, владыку мёртвых миров, существо, при имени которого замолкали целые пантеоны, просто взяли и надавали по щщам, как какого-то гопника. На глазах у его собственной армии.

Ладно, эту армию он уже переработал в новых кадавров, стерев память, теперь, официально всё выглядело иначе. Формально он лично вышел к наглому Охотнику, принял его удар, выдержал и покинул поле боя по собственному решению, сохранив достоинство и резервы с гордо поднятой головой. Именно такую версию сейчас разносили по его владениям верные слуги.

Вот только сам Скульптор прекрасно знал, как всё было на самом деле. Он помнил, как чужой меч торчал у него между рёбер, а внутри, в святая святых его Души, две враждебные энергии устроили драку, выжигая друг друга вместе с ним самим. Он помнил то забытое, невозможное, унизительное ощущение, которому за древностью лет даже названия не сразу подобрал.

Боль! Ему было больно. Ему, мёртвому среди мёртвых!

Единственным утешением оставалось то, что проклятый меч погиб, и это большая потеря для Охотника. Сгорел внутри него, разменяв себя на этот удар. Хоть что-то Скульптор с этого размена получил.

По крайней мере, так он думал, пока, уходя, не оглянулся.

Охотник стоял среди костей его армии, и в его руке, целый и невредимый, лежал тот самый клинок. Меч с орлом на гарде, который только что должен был превратиться в пепел внутри костяного тела. А во второй руке он расслабленно держал второй, с драконом на гарде, который этот безумец так и не выпустил за весь бой ни на мгновение.

Сильные мечи, сука! И как он это делает?

Скульптор потратил на этот вопрос неприлично много времени и в итоге пришёл к единственному доступному ответу: непонятно. Но, с другой стороны, чему тут удивляться? Он же Охотник. У этой породы всё так: где у нормальных существ заканчиваются возможности, у них начинается наглость, и работает она, к сожалению, безотказно.

И ладно, меч! Меч можно было пережить. Куда хуже обстояли дела с другим.

Скульптор поймал себя на мысли о сожалении. Он, спланировавший величайшие клещи в истории Многомерной, пожалел, что сам же завёл своих союзников в ту проклятую дверь. Операция была его, расчёты были его, и когда переход вместо Запретного Мира распахнулся прямиком в Равномерную, в заботливо подготовленную Охотником ловушку, из захлопнувшегося капкана выбрался только он один. Пустота и Механический Пастырь остались там.

Тогда это казалось приемлемой ценой. Армия при нём, власть при нём, а союзники… союзники существа взрослые, выберутся.

Вот только они не выбирались. И даже, судя по всему, не пытались. По крупицам сведений, что доходили до Колыбели, эти двое вполне освоились на новом месте и о чём-то договаривались с Хроникой. Обстоятельно так договаривались, со вкусом, как договариваются те, кто строит планы надолго.

И договаривались они без него!

Вот это было по-настоящему тревожно. Триумвират, его триумвират, который он собирал, для которого выстраивал всю архитектуру вторжения, теперь преспокойно существовал в другой Вселенной в обновлённом составе. Место третьего участника, судя по всему, заняла Хроника. А про него, Скульптора, если и вспоминали, то, вероятно, в том ключе, в каком вспоминают неудачливого подрядчика, заведшего проект в болото.

Что делать дальше, было непонятно. Ну, точнее, понятно, но в каждом варианте имелись… моменты.

С одной стороны, у него всё ещё оставался подарок Предвечной. Абсолютная власть над богами Смерти, над всеми мёртвыми этой Вселенной. Армия, какой Многомерная не видела за всю свою историю, стояла под его знамёнами, приносила клятвы и ждала приказа. С такой силой можно было обойтись собственными ресурсами и дожать Запретный Мир в одиночку. Забрать себе всё: и планету, и ключ, и славу.

С другой стороны, сорока на хвосте принесла новость, от которой у него неприятно заныло в старых костях…

Охотники объявили Великую Охоту.

Не обычный карательный рейд, нет. Великую, мать её, Охоту на тёмных, всем Орденом, по всем мирам Многомерной! И вот тут Скульптору стало по-настоящему неуютно, потому что он был достаточно стар, чтобы помнить, чем закончилась предыдущая. Подробности он вспоминать не хотел. Совсем. Скажем так: после неё тёмные несколько эпох подряд вели себя тише воды и ниже травы, и это была не вежливость. Это был инстинкт выживших. Равновесие, чтоб его!

А теперь эта совершенная машина убийств разворачивалась снова. И разворачивалась она, по всем признакам, в сторону тех, кто засветился у Запретного Мира. То есть в сторону его новеньких, только что присягнувших вассалов. Боги Смерти, конечно, приносили клятвы с восторгом, пока речь шла о лёгкой добыче. Но Скульптор не питал иллюзий: стоит Охотникам вырезать пару-тройку старейших кланов в назидание, и его невиданная армия начнёт разбегаться по родным мирам куда быстрее, чем собиралась.

Итого, расклад выходил такой. Вариант первый: тащить всё в одиночку, наперегонки с Великой Охотой, надеясь успеть раньше, чем Орден доберётся до его вассалов. Рискованно. Вариант второй: отправиться в Равномерную, поговорить с бывшими соратниками по Триумвирату, а заодно и с Хроникой. Унизительно, ведь придётся стучаться в дверь, за которой уже делят «пирог» без него. Вариант третий: снова пойти на поклон к Предвечной…

Третий вариант Скульптор обдумывал ровно мгновение и сам же его отбросил. Нет! Кто угодно, только не она. Предвечная давала силу тем, кто обещал результат, а он со своим «результатом» уже дважды сел в лужу на глазах у всей Многомерной. Таких, как он сейчас, эта дамочка не поддерживала. Таких, как он сейчас, она вычёркивала.

Почему? Ну, просто Предвечная ненавидела лузеров.

Скульптор медленно сжал костяные пальцы на подлокотнике трона, и древний камень жалобно хрустнул. Где-то в основании черепа снова кольнуло, коротко и едва заметно, как уже бывало в последние дни. Он привычно списал это на перенапряжение. Не до того. Но, при этом почему-то он подумал про Моргану. Да не… Фигня какая-то!

Времени на размышления оставалось всё меньше. Охотники поднимали Орден, вассалы пока верили в его силу, союзники пока не подписали новый договор, и каждое из этих «пока» уже подходило к концу…

Надо было что-то делать. И делать срочно!