Собираясь толпой в центре деревни, жители заполняют пространство во круг себя запредельным уровнем шума. Одно дело, когда говорят о посевных, скоте, разбойниках и других сельских хлопотах. Совсем другое дело, когда обсуждают недавнее массовое убийство благородных.

Все судачили да пытались понять, почему их наставник после убийства не скрылся в лесу, а вернулся в город. Так ещё ворвался в кабинет главы гильдии авантюристов, бросил на стол четыре именных браслета и что-то закричал про скверный луг, про свою жену, семью. И набросился на главу. Никто даже и не думал осуждать такого правильного человека, как Бриан: защищаясь, он одним ударом отсёк голову этому сумасшедшему.

Десять дней воспалённые сознания городских обывателей построили сотни предположений и слухов. Самым «интересным» было то, что Бриан перебежал в стан светло-синих, а этот сумасшедший был его любовником. Но и этот слух исчез сразу, как появится история о скромной и чистой любви главы гильдии к одной кареглазой работнице; о желаниях, которые он прятал, чтобы не нарушать рабочую этику; о невероятном совпадении взаимных чувств, о слезах радости и криках согласия работницы — всё это сразу сбросило с главы любые подозрения и переключило внимание народа на другие, более интересные темы.

Так они и сменяли одна другую под каждодневным ворохом предпраздничных забот, пока не наступил день сегодняшний. Сегодня у всех на уме лишь предстоящий праздник.

В собравшейся толпе взрослые обсуждали места, куда надо успеть зайти. Особенно все внимательно слушали советов крестьян, посещавших праздник в прошлом году и сейчас остающихся в деревне. Парочки молодых крестьян жались друг к дружке, мечтая побыстрее оказаться на празднике. Детвора что повзрослей бахвалилась занять на всяких конкурсах первые места. А поменьше дети, которых с собой не берут — без остановки плакали с обиды.

Чуть в стороне от всех стоял староста, обсуждая охрану деревни с группой авантюристов. Группа старая, слаженная. Три бойца переднего края, два мага и два бойца дальнего края. Хорошая связка, когда приходится работать в деревнях. Особенно когда многие деревенские на празднике, а оставшиеся толком ничем не помогут. Нападение вряд ли случится, но предосторожность никогда лишней не будет.

Староста закончил обсуждать охрану. Авантюристы разошлись по местам, а в мою сторону побежал рыжеволосый сын старосты. Ренс едва справлялся, чтобы смотреть строго на меня, но его взгляд частенько перескакивал на стоявшую рядом со мной Лину.

Эльфийка одета в новое платье тёмно-зелёного цвета с яркими узорами на рукавах и подоле, а сверху бордовый жилет из кожи. Края жилета прошиты лентами чёрного и белого цвета, а на поясе широкий пояс тёмно-оранжевого цвета. Полосы зрительно увеличивают маленькую грудь эльфийки, а пояс подчёркивает отсутствующую талию. А если добавить к этому ещё и спящего младенца на руках остроухой, то образ красивой, честной, доброй и любящей супруги вполне мог сложиться в одной рыжей голове.

— Господин ящур, мы всё.

— Спасибо Ренс, я заметил.

— Да я про то, что вот сейчас поедем, только подождите.

— Конечно, подожду, — в ответ Ренс пробормотал «совсем немного» и убежал.

Я специально стоял подальше от деревенской толпы и её шума, чтобы ребёнок не проснулся. Крик у него странный: Лина пугается постоянно, а у меня только голова болит. Но вскоре к нам присоединилось всё рыжеволосое семейство старосты, и его жена вместе с детьми принялась нахваливать платье нарочито громко, словно комплименты предназначались вовсе не Лине.

Стоило только открыть рот, чтобы заткнуть их, как в деревню въехала вереница телег. Всевозможные торговцы наняты старостой, дабы отвести деревенских до города. Рядом с торговцами сидело по авантюристу. Их услуги оплатил городской совет, кровно заинтересованный в том, чтобы как можно больше селян оставило как можно больше денег на празднике, закупаюсь редкими товарами у торговцев и наслаждаясь едой и напитками. И, конечно же, в таком же составе селян обязательно развезут по деревням.

Деревенские расселись по телегам и караван двинулся к городу. Мы вместе с семейством Гильма заняли лучшую телегу, а сам староста ехал на своей телеги и вёз что-то на продажу. Сидевший за поводьями караванщик сказал, что выехали они из города часа в четыре утра. Три часа добирались сюда, и ещё примерно час дали лошадям отдохнуть. Сейчас восемь часов и в город мы прибудем к одиннадцати. На час позже, чем просил трихтих — но я разрешаю ему зализать кристалл дознания до дыр его же грязным языком.

— Господин лекарь, а можно спросить? — прозвучал юный голос. Старшая дочь старосты, огненному цвету волос которой позавидует само жерло вулкана, сидела рядом со мной и какое-то время донимала вопросами Лину — но утомилась слушать односложные ответы. И решила, что мой мозг повкуснее будет. Мне даже на секунду показалось, что в её карих глазах блеснула странная мысль, словно она собиралась вычерпать мой мозг маленькой ложечкой, с особым цинизмом.

— Сатия, не отвлекай господина, — жена старосты одёрнула дочь.

— Ну мам!

— Я кому сказала!

— Всё хорошо, пусть спросит, — я успокоил женщину и посмотрел на девушку: — Слушаю тебя.

— Это правда, что вы учили Лину магии? Я вчера видела, как у вашего дома шарик светящийся в небо улетел. Это Лина сделала?

Я вчера специально сказал Лине пустить один огненный шар из жезла — чтобы кое-кто понял, что я не шутки шутил, рассказывая про магические способности эльфийки. Благо теперь этот кое-кто ходит по дому спокойно и смиренно, и даже не смеет вякнуть лишний раз.

— Конечно, ведь я обучил её магии.

— Настоящей? Которой словами надо говорить? — девушка не могла поверить услышанному.

Думаю, так можно назвать выкрики Лины по типу: «Взываю к вам, о духи огня». На использовании жезла это не влияет, но Лине так проще сконцентрироваться. Всё же буквально недавно она была рабом на грани голодной смерти — а вот те раз, и стреляй магией.

— И такой тоже, — я кивнул.

— Сатия, не смей! — женщина одёрнула дочь.

— Мама, я всё равно узнаю.

— Я сказала молчать! Сейчас выпорю и отправлю домой!

— Вы можете меня магии научить? — жалобно выпалила девушка. А дальше спорящие и пытающиеся перекричать друг друга два голоса смешались одним потоком.

— Вы не слушайте её, господин лекарь…

— У меня провидение есть…

— … как взбредёт ей что в голову…

— … мою душу боги поцеловали…

— … вся в отца, как и брат её…

— … я смогу делать магию проще…

— … как были зимой в церкви…

— … вы можете меня научи…

— … так после освещения еле держали, — женщина сильно ударила дочь по руке, та наконец-то увидела разъярённое лицо матери и замолкла, — чтобы не бросилась с расспросами. Да не удержали. Забудьте о том, что она говорила.

— Ну он же обучил Лину. Чем я её хуже?

— Лина его раб, а ты нет.

— Значит стану!

— Да как ты можешь…

— Заткнулись обе. Чего орёте? Про ребёнка забыли? — мои грубые слова подействовали как нельзя лучше. Они обе заткнулись, посмотрели на ребёнка и Лину, испуганно прижимавшую его с себе, стали неуверенно извиняться. — Во-первых, — я указал на женщину, — лучше, чтобы этот разговор состоялся, иначе такие скандалы будут происходить постоянно. Пусть говорит.

— Господин лекарь, при всём уважении к вашим трудам…

— Разговор не значит обучение, — я посмотрел на Сатию. — Что за провидение?

Девушка сложила руки в молитвенном жесте и прочитала короткую молитву, прося «Всебогов раскрыть её путь». «Короткое слово магии» — именно это «достижение» обнаружили у девушки, когда та зимой ездила на обряд совершеннолетия. Удобное «достижение», позволяет сократить количество строк распева заклинания, да и «маны» такие заклинания потребляют меньше.

Схожий с этим «достижением» «навык» существует, но их можно будет сравнивать только на пятидесятом уровне. Девушке досталось хорошее подспорье, оно пригодится любому магу и без разницы, какой стихией он пользуется.

Эту девушку неплохо бы обучить стихийной магии, воде или земли, и сделать передним краем в группе авантюристов. А если дать ей посох с серьёзным объёмом маны и гримуар с заклинаниями, то она с лёгкостью станет «боевой единицей» со значением «сражается одна и проблем не испытывает». Но никакого ученика у меня не будет в ближайшие две, а лучше пять сотен лет. Надо эту девчонку схватить за курносый нос или за пухлые щёчки да оттаскать как следует. Заодно — грамотно успокоить, чтобы впредь не смела эту тему поднимать.

— Это полезное свойство для мага, но не редкое. Оно спокойно заменяется «свершением», — сказал я.

— Но мне не надо ему учится, значит, могу сразу учить магию!

— Сатия! — вскрикнула женщина.

— Спокойно, — я посмотрел на женщину, на что та стушевалась, а я перевёл взгляд обратно на девушку. — Представим, что я всё же взялся тебя обучать. Давай сюда пять сотен золотых Ганзы за каждый год обучения. Их пять, если что.

— А… Сколько? — ошарашенно прошептала девушка. — У меня нет… Но я могу стирать… готовить, ещё как помогать вам.

— То есть Лине ножом по горлу и забыли, да? — только мне закончить говорить, как негодуя подскочил Ренс, но я пальцем ткнул в его сторону и показал молча сесть обратно

— Ну, нет, не надо Лину так, — Сатия выглядела потерянной.

— Хорошо, можно попробовать и без денег, но путь долгий. Пятнадцать лет в учениках. И речь не только об обучении. Речь о подчинении. Если учитель решит, что для раскрытия магического потенциала ученику нужно раздеться догола, сесть на муравейник и просидеть там три дня — ученик будет там сидеть, улыбаться и благодарить за предоставленную возможность постичь магическое ремесло. Поняла?

— Ведь всё равно я потом стану магом!

— Нет. После ты получишь рекомендательное письмо в академию. И там тебя допустят до вступительного экзамена. А потом, если пройдёшь, тебе надо будет ещё и заплатить за обучение.

— Вы тоже так учились?

— Я шёл по третьему пути.

— Что для него надо? — девушка посмотрела на меня с надеждой.

— С самого рождения иметь сильное «провидение» богов. Например… «Невербальное чтение». Это когда ты сразу можешь читать заклинания про себя и не надо их проговаривать вслух. Или быть архонтом той или иной магии. Архонт магии земли тратит на заклинания в десять раз меньше «духовной энергии», да и читает заклинания в два раза быстрее. С великим «провидением» академия возьмёт ученика бесплатно и без экзаменов. У тебя оно обычное.

— А у вас тогда какое? — голос девушки дрожал, глаза увлажнились.

— У меня защита от скверны, но я заплатил за это слишком высокую цену.

Девушка поникла, но тип её характера мне известен. Подобные ей не отступят, пока их окончательно не сломать. Главное — сразу дать спасительную соломинку и направить хоть куда-то, иначе в петле сегодня же вечером в петле болтаться будет.

— Ну, хорошо. Давай представим, что ты прошла обучение в пятнадцать лет, смогла накопить на своё обучение в магической академии и даже смогла поступить. Вот закончила обучение, и ты теперь настоящий боевой маг. У тебя как с выносливостью? Бегаешь быстро?

— Причём тут это? — рыжеволосая девушка непонимающе захлопала глазками.

Сидевший рядом с торговцем авантюрист повернулся к нам: — Боевой маг сначала хороший бегун, потом хороший боец, и только потом хороший маг.

— Именно, — подтвердил я. — У мага может закончиться энергия во время боя, и он умрёт, если не убежит. Ему могут не дать убежать, и тогда придётся драться. Меч, посох, копьё или что угодно, но он должен уметь постоять за себя. И только когда маг может спастись, только тогда он имеет право использовать магию. Понимаешь о чём я?

— Да, — грустно кивнула девушка.

— Твоя мама это всё знала и не хотела тебя расстраивать. Но и вы, — я посмотрел на женщину, — должны были всё обговорить с дочерью. Приди вы ко мне сразу, и сегодняшнего скандала не случилось бы.

Дальше ничего говорить не пришлось и они обе стали просить прощения друг у друга, искренне, со слезами раскаянья. Когда же они обе успокоились, я смог наконец посмотреть Сатии в глаза. Её мечта разрушена. Настало время дать соломинку.

— Ближе к лету сможешь приходить и смотреть, как Лина упражняется в магии. Или, если захочешь, я смогу дать тебе пару уроков зельеварения и травничества. Только если Лина разрешит.

Женщина хотела что-то возразить, но остановилась, приняв это как наилучший выход из ситуации. А Сатия щенячьими глазками уставилась на эльфийку.

— Что мне делать? — взгляд эльфийки бегал из стороны в сторону от сильного волнения.

— Решить. От тебя зависит, сможет ли она приходить к нам. Ты против?

Вот теперь я действительно рад, что поучаствовал в этой ссоре. В фундамент индивидуальности Лины только что заложен ещё один маленький камушек. Сейчас она сделает выбор, потом ещё и ещё. Надо только грамотно направлять её развитие в нужном русле.

— Я не против, — едва различимо проговорила Лина и Сатия чуть не взорвалась от радостного визга.

— Господин ящур, а можно и мне спросить? — заговорил рыжеволосый парень, когда его сестрёнка успокоилась и прекратила нескончаемым потоком выплёскивать слова благодарности на ошарашенную эльфийку. Сейчас же Сатия лишь изредка хитрым лисьим взглядом посматривает на меня.

— Ренс, думай сначала, — женщина немедленно одёрнула сына.

— Я совсем про другое, честно, — паренёк с мольбой уставился на меня. Я кивнул. — Вы в каких местах были? Скверных. Ну, в скверных местах.

— Во многих. И на северном, и на южном континенте.

— Даже на южном? Там страшнее, чем на нашем лугу? — я ухмыльнулся. — А расскажите, пожалуйста.

— О чём? О луге?

— Нет. О самом страшном месте, где вы были, — парень закивал в такт словам и все сидящие рядом, хоть и напуганные упоминанием скверны, но внимательно прислушались.

Я перебрал в мыслях все места, в которых успел побывать и вспомнил одно. От нахлынувших воспоминаний на моём лице невольно проступила горькая улыбка. Мотнув головой, отгоняя мысли прочь и проглотив подступивший к горлу ком, я сказал:

— Великий Кантальский лес скверны. Из моего убежища он был хорошо виден.

— Это тот, который… — сидевший спереди авантюрист повернулся и озабоченно посмотрел на меня.

— Который входит в пятёрку самых скверных мест. Сразу перед осквернённым Тамливийским садом высших эльфов и Таритскими Жемчужными побережьями скверны.

— Нет, я о другом. Это не тот лес, где каньон длинный проходит рядом с линией гор? Там ещё далеко высокая гора.

— Это тот самый лес, — я слегка кивнул, подтверждая слова авантюриста.

— Не видел пещеру драконов?

— Драконы? — все с ужасом начали озираться и оглядываться, то смотря в небо, то на меня, то на авантюриста.

— В самом лесу я их не видел. И когда я исследовал скверну, то в горы не ходил. Они там были?

— Та-то да! Там только пару лет назад наконец закончили магические камни добывать. У меня там брат двоюродный работал, так он рассказывал, что камней там ужас как много было. Какая-то просто огромная стая этих тварей жила там.

— Я надеюсь, их всех убили? — заговорила женщина. Это же сколько надо иметь отваги, чтобы такое произнести перед ксатом. Ну, или страх перед драконами затуманил ей разум.

— Да куда там? Брат говорил, что они давно улетели куда-то, а пещеру оставили. А там исследователь какой-то нашёл её. Вот и подумал, что это ты.

— Я пещеры не изучаю. Могу о порождениях скверны рассказать.

— Да я о порождениях скверны сам могу рассказать. А могу и про ту пещеру.

— Про пещеру расскажи! Пожалуйста, — взмолился Ренс.

Авантюрист, сочиняя всяческие небылицы, принялся рассказывать про ту пещеру, горы и о страшных, летающих созданиях, насылающих проклятье на несчастную землю одним только взглядом. Все слушали его с неподдельным интересом и лишь изредка вздрагивали от страха.

В город мы прибыли чуть раньше одиннадцати часов, а праздник начнётся гораздо позднее обеда, на площадях у ратуши и церкви и широких улицах между ними. Повозки остановились у восточных ворот, и деревенские сразу же отправились к центру города. Лина обновила пелёнки у малыша и по совету жены Гильма повязала дополнительную ткань ему на голову, чтобы от шума праздника не проснулся, а староста с сыном поехали продавать товары. Мы условились, что Ренс будет искать нас около церкви. А если не найдёт, то пусть ждёт у гильдии свободных торговцев. Не находя себе места, парень взволнованно пообещал даже не мне, но Лине найти её, забрать и показать самые лучшие места на празднике.

Мы с семьёй старосты пошли к центру города. Чем ближе мы подходили, тем чаще попадалось манящее, и дети вместе с эльфийкой норовили встать посреди улицы, удивившись пёстрым одеждам клоунов и скоморохов. Торговые лавки с различными украшениями, вагончики с напитками всевозможных вкусов, кукольные спектакли — всё это так и манило разумных, изредка выбирающихся в город. Иные же, как одна эльфийка с приоткрытым ртом, вообще впервые видели подобное.

Мы с семьёй старосты дошли до ратуши и, прежде чем разойтись, я решил подсластить утренний конфликт с учёбой Сатии. Рядом как раз стояла лавка, торгующая сладким угощением. Пять половинок ядер грецких орехов, провязанные тонкой верёвочкой, каждый из которых окунули в сладкий сироп и подсушили на воздухе. Первая половинка отблёскивала жёлтым от мёда. Потом был розоватый цвет от сиропа из томвитии — ягоды, по вкусу чем-то напоминающей грушу. Слова лавочника про третий, синий цвет я так и не расслышал, но четвёртый, белый сироп, был однозначно из хруаста — тоже ягоды, со странным, манговым вкусом. Ну а пятую половинку традиционно покрывала фиолетовая оболочка из виноградного сиропа.

Дети с радостью приняли мои подарки и тут же стали ими лакомиться. В отличие от мёда и винограда остальные три вкуса довольно редки в этих краях. Женщина отказалась от угощения сославшись на больной зуб и попросила свою порцию отдать Лине. Я убрал оставшиеся в рюкзак, пообещав отдать их эльфийке уже дома.

Засоленная рыба в бочке и то свободней себя чувствует, чем разумные, забившие площадь перед церковью. Перед главным входом церкви стоял высокий подиум, с которого в обед будет читаться проповедь. Я и вовсе не собирался пробираться через эту толпу, поэтому встал на краю площади и принялся внимательно буравить взглядом главный вход в церковь. Вскоре из-за подиума выглянула послушница с короткой причёской, и грозным взглядом окинула собравшуюся толпу. Заметив меня, она махнула рукой и выставила указательный палец, прося подождать.

Чуть погодя девушка обошла толпу и пригласила следовать за ней, но сперва попросила посильнее скрыть капюшоном лицо. На девушке обычная одежда, а не белые одеяния. Да и направлялись мы вовсе не к главному входу. Боковые стены с витражами церкви продолжались высоким каменным забором. За ними небольшой двор, огороженный задней стеной церкви и тремя заборами с отдельной дверью. Внутри двор пуст, если не считать птиц, рассевшихся на кустах и камнях причудливой формы.

Девушка сказала нам ждать и скрылась в церкви. Через пару минут к нам вышел разъярённый трихтих в праздничном одеянии, расшитым золотом и серебром. Девушка сопровождала его верным телохранителем, но к её одежде добавился широкий пояс и меч в ножнах.

— Ты опоздал, — чуть ли не заорал Хубар, не дойдя до меня и пяти метров. — Я говорил тебе приехать к десяти часам.

— Я говорил, что приеду до обеда, — я радовался от вида перекошенного злобой лица, но снаружи оставался спокойным.

— Что, раньше не мог?

— Мог, но тогда бы пришлось идти ночью.

— Значит, надо было идти, а не рассиживать задницу по телегам. Ты был обязан.

— Ты забываешься.

— Забери его отсюда, погань.

Хубар достал из-за пазухи два скрученных в трубки листа и бросил их с такой силой, что они долетели до меня, ударились о грудь и упали на землю. Я пнул свитки обратно. Один из них попал в ногу трихтиха. Девушка с короткой стрижкой схватила рукоять меча. Не отводя взгляда от Хубара, я направил конец посоха ей в лицо, намекая на расстояние между нами. Сзади раздалось сдавленное «Ой».

Внимание, было заблокировано ментальное воздействие

В виске неприятно кольнуло, но я не подал виду. Лицо Хубара на мгновение скривилось от злобы настолько, что перестало походить на человеческое — но он остановил мечницу. Она убрала отпустила рукоять меча.

— Прошу прощения. Ветер сегодня сильный, вырвал бумаги из рук, — вежливость в голосе трихтиха сквозила сарказмом и ненавистью.

— Он не только сильный, но и переменчивый, — от моего голоса веяло могильным холодом.

— От лица Всеобщей Церкви я благодарю вас за проделанную работу. Так же хотел бы, от лица Всеобщей Церкви, разумеется, попросить вас позаботится об этом ребёнке.

— Нет.

— Я, трихтих Всеобщей Церкви Хубар, смиренно прошу вас взять этого ребёнка и подготовленные для него бумаги и…

— Нет.

— Ликус, забери его.

— Нет. Осади свою шавку.

— Агна, стой. Он провоцирует тебя, — трихтих вытянул впереди девушки руку прежде, чем та вновь схватилась за меч. — Ликус, прошу, молю тебя…

— С просьбой идёшь нахер, с молитвами — дальше.

— Ликус… драконова шлюха, что мне для тебя сделать, а?

— Чтобы что?

— Чтобы ты забрал это отродье, и я больше никогда о нём не слышал!

Чуть больше секунды я осмыслял происходящее. Ещё одна секунда мне потребовалась, чтобы спрогнозировать всякое возможное будущее. И выбрать самый важный для себя вариант. Я наклонил голову и посмотрел на землю в то место, где примерно находилась святая комната. Та, в которой церковники очищают предметы от скверны.

— Не-е-ет, — протянул Хубар поняв, куда я посмотрел.

— Я хочу знать, как вы очищаете порченые вещи.

— Нет, Ликус. Я лучше сердце себе вырву. Не проси об этом, и ты сам знаешь почему.

— Расскажи о принципах работы стабилизирующих печатей из той комнаты.

— Не проси меня сделать невозможное.

— У тебя третья и последняя попытка, Хубар. Я хочу знать как вы, клятые фанатики, концентрируете скверну, сохраняете её, перекачиваете в предметы, стабилизируете и высвобождаете! Понял⁈

— Ликус! — Хубар процедил сквозь сжатые от злобы зубы.

Это спустило девчонку с поводка: она выхватила меч и встала в стойку. Лезвие меча засветилось, по его центру пробежали полосы, защитная гарда моргнула красным, а её ботинки утопились в усыпанную каменной крошкой землю на пару миллиметров. Но я действовал быстрее. Левую руку с посохом выставил вперёд и подал в него порцию маны: первое, шестое, седьмое и двенадцатое кольца на его древке засветились. Правую руку плотно прижал к боку так, чтобы ладонью быстро дотронуться до гримуара и вновь выставить вперёд.

Активирован физический щит

Прочность физического щита: 5000/5000

Выбрано заклинание «Молния»

Мы практически одновременно приготовились к битве. Девчонка готовилась сорваться с места и покромсать в фарш зазнавшегося ксата. Я был готов прожарить нутро этой твари. Она смотрела мне в глаза. Я не отрывал взгляд от Хубара и следил за ней лишь боковым зрением.

Трихтих сам напрягся, приготовившись к битве. Но вовремя махнул рукой перед лицом девчонки. Она шагнула назад, прервала действие умений и убрала меч в ножны. Я деактивировал щит и развеял заклинание. Главное, чтобы в гримуаре страница не закоротила, иначе я прорвусь в церковь, найду эту тварь с короткими волосами, выпотрошу как рыбу и повешу сушиться на ближайшей потолочной балке. Я ведь только вчера вечером страницы обновил.

— Ты спрашиваешь, как мы удерживаем скверну в ка́ттиях? — злобно процедил трихтих.

— Я не знаю, что такое это твоя «ка́ттия», но я хочу знать о ней всё. Как вы засовываете в неё скверну, и как удерживаете там, и как высвобождаете. Я хочу знать всё.

Хубар изменился в лице, его злость немного отступила. Размышляя целую минуту, он постоянно смотрел сквозь землю в сторону своего кабинета.

— У меня есть несколько книг, пара трактатов и свитков. Их полностью хватит, чтобы описать весь процесс от начала и до конца. Как и из чего делать ка́ттию, описана процедура наполнения её скверной, процесс уравновешивание и стабилизации.

— Высвобождение и все возможные инструкции.

— И процесс высвобождение, и все инструкции я тоже предоставлю.

— Как передашь?

— Ты должен знать Бриана, главу гильдии авантюристов. Через неделю зайди к нему и всё заберёшь.

— Я согласен, но я не вижу твою правую руку, Хубар.

Хубар облегчённо вздохнул, поднял руку и поклялся одним из богов многочисленного пантеона по имени Армахтон, что был хранителем его рода. Он быстро проговаривал все условия, но по нему было видно, что он не в восторге от случившегося. Хубар не стал себя утруждать такой мелочью, как проговаривание штрафа за неисполнение клятвы и просто сказал: «смерть». Что ж, это тоже неплохой исход, хоть и дорогой.

Внимание, Вам была принесена клятва, зафиксированная системой

Желаете принять?

— Принимаю твою клятву, Хубар, — я подтвердил принятие. Хубар только хотел уйти и оставить все приготовления на свою помощницу, но я её задержал церковника. — Мы уже вопрос решили с ребёнком, но может расскажешь, почему нельзя было всё нормально обговорить с самого начала.

— Ты издеваешься?

— Тот разумный куда-то пропал? Неужели это как-то связано с той убитой группой?

— Откуда ты…

— Приехали с утра на похороны! — я развёл руками. — Слухи уже как дней десять ходят по округе.

Хубар тяжело вздохнул, потёр переносицу и грустно посмотрел на здание церкви.

— Тот разумный был в группе, но не в этом дело.

— А в чём? Неужели с той беременной кормилицей что-то случилось? Или случится так, что её свадьба не состоится? Ну, с тем пареньком, у которого ещё амулет на шее в виде дерева.

— Отку…

— Неужели ты думал, что у ксатов нет своих информаторов? Хубар, очнись — ты идиот. Надо будет и я узнаю, чем ты в нужнике подтираешься.

— Ничего с ней не будет, — трихтих махнул рукой. — Да, я пообещал ей, что церковь берёт их всех под защиту. Мы проведём свадьбу под благословением Всебогов и потом проведём обряд выбора покровителя семьи, а она выкормит это существо. Теперь не выкормит. Но это не отменяет моих слов. Так же отработает два года, а потом пойдёт своей дорогой с мужем и ребёнком. Не смотри на меня так, Ликус: не знаю, что ты там себе удумал, но я не конченая мразь. В отличие от тебя.

— Мне до твоего уровня опускаться очень долго. В чём причина? Поздно уже идти на попятную. Ребёнка же ты мог ксатам передать.

— Ты прекрасно знаешь о том, другом ребёнке.

— Ну тогда в чём проблема закинуть его в подвал и выписать к нему служку? — при упоминании подвала Хубар едва заметно сузил глаза. — Проблема в подвале, да?

— В тебе проблема, Ликус. Три дня назад я просматривал бумаги и вот какую деталь заметил: за последние десять лет в городе зафиксированы только три случая появления подобных существ. И что в первый раз, что во второй: ты их притаскивал сюда, — Хубар махнул рукой за мою спину. — В третий раз ребёнок родился сам, но кто там был рядом?

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. И поверь мне: и я, и мои исследования будем благодарны, если эти отродья будут держаться подальше от святого места.

— Всё-таки ты во что-то превратил подвал.

— Да. И когда я закончу, то вас всех закапают с этими вашими монополиями. Это же надо, — от досады Хубар широко развёл руками, — я разговариваю сразу и с ксатом, и с магом.

— Искусственные камни духовной энергии? Ты переходишь дорогу магическим академиям.

— Не через поглощение с тела, а из энергии молитв и святых слов.

— Интересно. Посоветую тебе кое-что. Найди книгу мастерового Ландау из Настрайской магической академии о структуре магических кристаллов. Во втором томе там бы…

— Не работает.

— Уже проверил? — Хубар быстро кивнул, на что я цокнул языком. — Обидно.

— Это всё? Или может ещё что рассказать?

— Документы на ребёнка где?

— Вот, — он показал на валяющиеся на земле два скрученных трубочкой листка. — Право передачи и право на владение с дополнительным местом. Впишешь имя и регистрируй. Все печати там есть. Только регистрируй ребёнка у своих.

— Я не гордый, подниму. В следующий раз передавай в руки. Удачи на проповеди, — я махнул рукой показывая, что разговор окончен.

— И тебе, — процедил сквозь зубы Хубар. — Агна принесёт сургуч, жди здесь.

Священник с подручной поспешили скрыться за дверью.

Я развернул оба листа и убедился, что трихтих планировал сбагрить мне ребёнка ещё с утра. На каждом из листков скрупулёзно выведено моё имя, а также кто я, и чем занимаюсь.

На втором листе, длинном и наполненном юридическими формальностями, моё полное имя упоминалось четыре раза. Упоминался в нём и Хубар, как лицо от церкви. Ещё было несколько пустых мест для будущего имени ребёнка. Я облегчённо выдохнул на части документа о процедуре отчётности перед церковью. Почерком Хубара написано «Не требуется», поверх стояла его личная печать. Благодаря этому можно вообще не показываться в церкви. Буду действовать с ребёнком, как и с Линой: по приезде в город лишь поставлю церковников в известность, и всё.

В то время, пока я изучал документы, эльфийка сидела на земле. Она упала от испуга, и лишь чудом ребёнок не проснулся. Хотя должен был, ведь сейчас Лина практически вцепилась в него дрожащими руками, а её остекленевшие от страха глаза смотрела куда-то вдаль. Я пощёлкал пальцами перед лицом Лины. Пару раз моргнув, она уставилась на меня с абсолютным непониманием происходящего, но быстро сориентировалась. Одной рукой держа ребёнка, она другой оттолкнулась от земли и встала, слегка покачиваясь на ватных ногах.

Вскоре вернулась помощница трихтиха с металлической тарелкой и таблеткой сургуча в ней Я взял тарелку и подал в неё немного маны, отчего она засветилась и свечение волнами шло от краёв до центра. Металл под сургучом моргнул. Всё закончилось, сургуч пропитался моей маной и теперь только я смогу вскрыть запечатанный им свёрток.

Девушка проводила нас до в стене, но помедлила, не сразу открыв дверь.

— Какие у меня были шансы победить тебя? Если бы мы сразились.

— Ты на какой «ступени возвышения», и какой «класс»?

— Неприлично у де… — она попыталась сказать какую-то фигню, но остановилась. — Класс не скажу, «ступень» сорок третья.

Слабо верится в такой высокий «уровень». Тридцатый, максимум тридцать пятый и «класс» около бойца меча. Или же мечом она отвлекает от настоящего класса. Может быть, «кулачный боец» или что-то иное.

— Сложно сказать. У всех равные шансы, пока бой не начнётся.

— Мог бы и открыться мне.

— Приходи ночью, откроюсь.

— Мечтай, — её лицо скривилось от отвращения. — Видела я одного ксата голым. Не только лицо, но и всё тело… — её передёрнуло.

— А если я не весь такой?

Девка ничего не сказала, лишь открыла дверь и презрительным взглядом попросила на выход.