Глава 11 Суд в большом зале

— Нет, ваше величество, — ответил Гектор. — Я не считаю Беатрис Фелтон виновной в предательстве.

Ни один человек за главным столом не шевельнулся.

Беатрис слышала потрескивание настенных ламп, шорох знамени возле дальней колонны и слабый скрип пера королевского писца. Гектор произнёс её имя без титула и без осторожной оговорки, которой можно было бы позднее прикрыть отступление. Он не сказал, что сомневается в доказательствах или считает обвинение недоказанным. Он заявил, что не верит в её вину.

Король откинулся к спинке кресла.

— Вы понимаете, генерал Штайн, что ваше мнение будет внесено в судебный протокол?

— Понимаю.

— Если выяснится, что личная привязанность заставила вас скрыть участие госпожи Фелтон в гибели северного отряда, вы лишитесь командования и предстанете перед военным судом.

Гектор снял с груди генеральский знак и положил перед королём. Чёрный металл ударился о стол с негромким звуком, который в тишине большого зала услышали даже у дверей.

— Если доверие к госпоже Фелтон делает меня недостойным командования, я готов ответить за свой выбор.

Беатрис посмотрела на знак, затем на его лицо. Гектор не искал её взгляда и не ожидал благодарности. Он обращался к королю как офицер, принявший решение после проверки фактов.

Одилия Крофт поднялась со своего места.

— Ваше величество, генерал подтверждает именно то, о чём предупреждала комиссия. Его суждение больше нельзя считать беспристрастным.

— Вы просили его высказать мнение, — напомнил король. — Теперь оно вам не нравится.

— Потому что противоречит документам.

— Документы неоднократно использовали против госпожи Фелтон, — сказал Гектор. — Поддельная печать находилась у вашего помощника. Серебряный ключ подложили в мой кабинет. Распоряжение о её изоляции было подготовлено заранее. Я однажды позволил этим обстоятельствам перевесить поступки человека, которого обязан был оценивать. Второй раз такой ошибки не совершу.

Одилия положила ладонь на кожаную папку.

— Перед вами оригинал приказа, написанного задолго до приезда комиссии в Ротвальд. Подпись признала сама госпожа Фелтон.

— Она признала подпись, а не текст.

— Подобное различие удобно каждому, кто ставит подпись под преступным распоряжением.

Беатрис перевела взгляд на Одилию. Та стояла прямо, спокойно, с привычной уверенностью женщины, которая не защищалась, а направляла разговор туда, где заранее подготовила ответы. В день приезда комиссии она потребовала ключи прежде, чем вошла в крепость. Позднее добилась изоляции Беатрис до проверки кабинета. Теперь Одилия принесла документ в тот самый час, когда король пересёк ворота.

Каждый её шаг выглядел законным, если рассматривать его отдельно.

Король коснулся генеральского знака.

— Назовите основания вашего доверия, генерал.

— Госпожа Фелтон могла скрыть сведения о ночных посетителях Корвина, однако сообщила о них по собственной воле. Она первой заметила пропажу запасов, обнаружила тайную комнату и предоставила документы, связывавшие мужа с западными воротами. Во время пожара спасала кухонное крыло и семьи гарнизона, хотя могла воспользоваться беспорядком для бегства. После изоляции крепость открыла ей скрытый выход. Госпожа Фелтон не покинула Ротвальд и не попыталась уничтожить доказательства. Она пришла ко мне с предупреждением о заговоре против королевского кортежа.

— Это доказывает её полезность, — сказала Одилия. — Не невиновность.

Гектор повернулся к ней.

— Тогда добавлю другое. Человек, причастный к саботажу, подложил серебряный ключ именно в мой кабинет, потому что рассчитывал разрушить доверие между нами. Я позволил этому произойти. Ваш помощник получил доступ к комнате после того, как отвлёк караульного. У него обнаружили инструмент, которым разомкнули кольцо, и ткань, совпадающую с волокном на ключе. Следовательно, обвинение госпожи Фелтон было частью вашего плана или плана людей, которыми вы не способны управлять.

— Вы сделали вывод до суда.

— Я ответил на вопрос короля.

Его величество поднял руку.

— Достаточно. Генеральский знак пока останется на столе. Суд рассмотрит доказательства и решит, кто должен его забрать.

Гектор поклонился и сел.

Только тогда он посмотрел на Беатрис.

В его лице не было ни просьбы, ни сомнения. Он отдал своё имя под тот же приговор, под которым стояло её имя, и оставил ей право решать, что значит этот поступок.

Беатрис не могла позволить себе ответить взглядом дольше одного мгновения. Она повернулась к документам.

— Госпожа Крофт, представьте все доказательства, которыми располагает комиссия, — приказал король.

Одилия положила перед старшим судьёй оригинал распоряжения, журнал западного поста и три запечатанных листа.

— Первый документ — приказ, подписанный Беатрис Фелтон. Второй — запись дежурного офицера, подтвердившего открытие ворот после третьего ночного колокола. Остальные содержат показания людей, присутствовавших при разгрузке обоза дома Фелтон.

— Они находятся в Ротвальде? — спросил судья.

— Один из них прибыл с королевским кортежем.

Одилия повернулась к дверям.

Королевская стража ввела пожилого мужчину в старом мундире без знаков. Он держался прямо, хотя одна нога заметно отставала при каждом шаге. Шрам пересекал его левую щёку и уходил под воротник.

Беатрис вспомнила человека у дома Корвина, виденного из окна западной галереи. Тот ночной гость тоже берёг правую ногу.

Однако походка сама по себе ничего не доказывала.

Мужчина остановился перед столом и поклонился королю.

— Назовите должность, которую занимали в ночь открытия западных ворот, — сказал старший судья.

— Заместитель начальника караула Ротвальда.

— Почему вы не давали показаний во время первого следствия?

— После гибели северного отряда меня перевели на дальний пост. Приказ пришёл из столицы. Когда началось расследование, мой отряд находился за горным перевалом.

— Кто отдал приказ о переводе?

Мужчина посмотрел на Одилию.

— Королевская комиссия по безопасности пограничных крепостей.

Одилия не изменилась в лице.

— Переводы оформлялись через мою службу, — сказала она. — Я не занималась каждым назначением лично.

Судья снова обратился к свидетелю:

— Что произошло в ту ночь?

— После третьего колокола к западным воротам подошли три повозки. На первой была печать дома Фелтон. Женщина предъявила письменное распоряжение и серебряный ключ. Она сказала, что обоз привёз срочные припасы для северного отряда.

— Вы видели её лицо?

— На ней был дорожный капюшон.

— Голос слышали?

— Она говорила мало.

— Узнали бы сейчас?

Мужчина посмотрел на Беатрис.

— Рост и сложение совпадают.

— Я спрашивал, узнаете ли вы женщину.

Свидетель отвёл глаза.

— Лица не видел.

— Почему решили, что перед вами Беатрис Фелтон?

— Сопровождавший назвал её госпожой Фелтон. Она пользовалась её ключом и печатью.

— Кто был сопровождающим?

— Человек из столичной службы поставок.

— Имя?

— Он представился господином Лемом Сорном.

В дальнем конце зала зашевелились солдаты. Феликс наклонился к Гектору и сказал несколько слов. Гектор кивнул, не отрывая взгляда от свидетеля.

— Где сейчас Лем Сорн? — спросил король.

— Не знаю. После той ночи я его не видел.

Беатрис сложила руки на столе.

— Разрешите задать свидетелю вопросы?

Король кивнул.

Она поднялась, но не приблизилась к мужчине.

— Вы сказали, что обоз прибыл после третьего колокола. Откуда он подошёл?

— С нижней дороги.

— Не со столичного тракта?

— Нижняя дорога соединяется с трактом за лесом.

— Зимой она перекрыта у старого карьера. Даже лёгкий экипаж не пройдёт там со стороны столицы, не выезжая к южному мосту.

Свидетель нахмурился.

— В ту ночь снега было меньше.

— В книге расходов Ротвальда записано, что за два дня до открытия ворот двенадцать работников расчищали нижнюю дорогу от обвала. Значит, проход использовали со стороны карьера, а не столицы. Вы видели глину на колёсах?

— Ночь была тёмной.

— Фонари у ворот горели?

— Да.

— Тогда вы должны были заметить красную глину. Она осыпается с ободов и остаётся на снегу.

Мужчина посмотрел на Одилию, прежде чем ответить:

— Возможно, была.

— Повозки дома Фелтон никогда не ходили по нижней дороге. Ширина их осей превышает проход между каменными столбами у карьера. Это указано в накладных на перевозку угля и дров, изъятых из дома после ареста Корвина.

Одилия вмешалась:

— Госпожа Фелтон могла использовать нанятые повозки.

— Могла. Тогда это был не обоз дома Фелтон, как записано в показаниях.

— Печать подтверждала принадлежность.

— Поддельная печать подтверждает только наличие формы.

Беатрис попросила Феликса принести журнал поставок. Капитан положил перед судьёй толстую книгу, раскрытую на странице с отметкой о ночной разгрузке.

— Здесь записана ширина колёс, — сказала она. — Три фута и семь дюймов. У повозок дома Фелтон четыре фута и два дюйма. Зато три фута и семь дюймов имеет короткий фургон комиссии, найденный в нижнем сарае. Рыжая глина осталась на внутренней стороне его ступиц.

Старший судья сравнил цифры.

— Запись сделана той же ночью?

— Да, — ответил свидетель. — Мы измеряли колёса на случай повреждения моста.

— Почему эти сведения не вошли в первое следствие? — спросил король.

— Журнал считался утраченным, ваше величество, — сказал Феликс. — Ящик с документами западных ворот похитили из архива после приезда комиссии. Позднее его нашли в тайном коридоре.

Одилия постучала пальцем по папке.

— Повозку могли приобрести позднее. Совпадение размеров не связывает её с событиями прошлого года.

— Связывает способ упаковки, — сказала Беатрис. — В ночном журнале указаны свечи, ткань и парадная посуда. Под теми же наименованиями комиссия ввезла оборудование для взлома ворот. Длинные ящики с посудой не соответствуют форме товара, а вес ящиков со свечами вдвое превышает обычный. Тот, кто составлял накладные, повторил схему, уже использованную в ночь гибели северного отряда.

Она разложила перед судом три документа. Даты отличались, названия грузов оставались теми же, а подписи принимающих менялись.

— В первую поставку под видом ткани провезли стержни для подъёма внутренних решёток. Во вторую — захваты и крепления. В третью, обнаруженную в нижнем сарае, — распорки для главных ворот. Все грузы оформлены через службу, которой руководит госпожа Крофт.

— Через службу проходят сотни поставок, — ответила Одилия. — Я не осматриваю каждый ящик.

— Зато ваш помощник знал, в каком шкафу спрятаны формы печатей.

— Его поступки не являются моими.

Король перевёл взгляд на свидетеля.

— Вы утверждаете, что женщина сама открыла западные ворота?

— Да, ваше величество.

— Каким ключом?

— Коротким, из белого металла. На головке была башня.

Беатрис посмотрела на Гектора.

Именно такой ключ военные мастера пытались использовать в день их приезда. Печать прежнего коменданта вошла в замок внутренних ворот, отозвалась щелчком, затем треснула, когда крепость отвергла чужую руку.

— Где этот ключ? — спросила она.

Феликс поднялся.

— После повреждения мастера оставили его в запечатанном ящике при оружейной.

— Принесите.

Одилия повернулась к Беатрис.

— Вы рассчитываете, что сломанный ключ оправдает подпись?

— Я рассчитываю, что Ротвальд ответит на вопрос, на который свидетель не способен ответить.

— Магия крепости не является судебным доказательством.

Король посмотрел на золотые надписи, видимые через открытую дверь зала.

— Крепость уже вмешалась в это дело. Посмотрим, что именно она может сообщить.

Феликс ушёл с двумя королевскими стражниками.

Ожидание не превратилось в перерыв. Старший судья продолжил разбирать свидетельские показания. Первый лист принадлежал возчику, который видел женщину в синем плаще. Второй написал работник склада: он принимал ящики, но не видел человека у замка. Третий содержал слова прежнего коменданта Ротвальда, записанные за день до его смерти.

«Приказ поступил из столицы. Ключ использован законно. Ответственность несёт дом Фелтон».

Под текстом стояла подпись коменданта.

— Он погиб через два дня после составления заявления, — сказал Гектор.

— Упал с лестницы северной башни, — уточнила Одилия. — Следствие признало смерть несчастным случаем.

— Его нашли в закрытом внутреннем крыле, — возразил Феликс, вернувшийся к дверям. — Ключ от лестницы находился у него, но замок снаружи был опечатан знаком комиссии.

В руках капитан держал узкий деревянный футляр.

За ним шли мастер, два стражника и Грета, прижимавшая к груди старую книгу хранителей.

— Я просила принести книгу, — сказала Беатрис. — В ней есть запись о свидетельстве ключей.

Одилия нахмурилась.

— Почему эта книга не была передана комиссии?

— Вы требовали военный архив и хозяйственные накладные, — ответила Грета. — Опись семьи хранителей находилась в личной комнате госпожи Фелтон.

Феликс поставил футляр на стол. Внутри лежал короткий ключ с головкой в форме башни. Трещина проходила от края к центральному отверстию, но стержень оставался целым.

Беатрис раскрыла книгу на странице, которую заметила во время поисков серебряного ключа. Тогда её интересовало назначение семейных знаков, и старые слова показались частью легенды.

Теперь они могли стать свидетельством.

— Запись сделана моим прадедом, — сказала она. — «Дом узнаёт руку хозяина, а ключ хранит волю того, кому в последний раз подчинился замок. На судном камне память железа пробуждают хозяйская кровь и огонь защитника».

Старший судья перечитал строку.

— Что такое судный камень?

Беатрис указала на центр зала.

Во время восстановления пола под обломками главного стола обнаружилась круглая плита из чёрного камня. Её не заменили, потому что она не имела трещин. На поверхности были вырезаны каштановые ветви, окружавшие изображение ключа и драконьего крыла. Несколько дней Беатрис принимала рисунок за старый герб Ротвальда.

— Полагаю, речь о ней.

— Полагаете? — переспросила Одилия. — Вы предлагаете королю положиться на догадку.

— Сначала проверим на ключе, чьё последнее использование известно всем.

Беатрис сняла семейную связку и выбрала ключ с каштановым листом.

— Этим ключом я открыла внутренние ворота перед гарнизоном, генералом Штайном и капитаном Дорном. После меня замок не открывал никто.

Она подошла к каменной плите.

Гектор встал рядом.

— Что требуется от меня?

— Огонь защитника. Вероятно, драконье пламя.

— Вы уверены, что зал выдержит?

— Плита находится здесь несколько столетий. Думаю, строители учитывали возможность судебного разбирательства.

— Вы снова думаете.

— В этот раз вы можете проверить.

Гектор снял перчатку.

Беатрис положила ключ в углубление, повторявшее форму его стержня, и накрыла головку ладонью. Камень оказался прохладным, но под пальцами сразу возникло слабое движение.

Гектор коснулся пластины рядом с изображением крыла. По его руке проступила тёмная чешуя. Золотое пламя не вырвалось наружу, а тонкой линией прошло от ладони к камню.

Плита загорелась.

Свет поднялся вокруг ключа и собрался над ним полупрозрачным изображением руки. Каждый человек в зале увидел тонкие пальцы, серый рукав и знакомое кольцо семейной связки на запястье.

Рука принадлежала Беатрис.

Призрачные пальцы повернули ключ. Над камнем возникли очертания внутренних ворот и золотая надпись: «Хозяйка вернулась».

Изображение погасло.

По залу прокатился приглушённый вздох.

Беатрис убрала ладонь. Металл оставался тёплым.

— Последняя воля, которой подчинился замок, — сказал старший судья.

— Фокус, управляемый крепостью, признавшей госпожу Фелтон хозяйкой, — возразила Одилия. — Ротвальд показывает то, что она требует.

— Проверим ключом, которым пользовался человек, не связанный с её семьёй, — сказал Гектор.

Феликс принёс серебряный ключ с закрытым глазом.

— Последний раз им открывали решётку военного архива, — напомнил капитан. — По нашему предположению, это сделал задержанный помощник госпожи Крофт.

— Предположение не доказано, — сказала Одилия.

— Поэтому проверим.

Беатрис положила ключ на плиту.

На этот раз золотой свет сопротивлялся. Он скользнул по металлу, отступил, затем вернулся, когда Гектор усилил внутреннее пламя. Над камнем появилась мужская рука в синем рукаве. На манжете виднелся разошедшийся шов, а между пальцами был зажат тонкий инструмент.

Призрачная рука вставила серебряный ключ в замок с изображением закрытого глаза. Решётка открылась.

Изображение расширилось. На мгновение над плитой возник профиль первого помощника Одилии, задержанного в комнате старой посуды.

Одилия не смотрела на камень.

Король повернулся к начальнику стражи.

— Привести задержанного в зал.

Двое военных вышли.

Беатрис вернула серебряный ключ на связку и взяла из футляра треснувший ключ с башней.

Металл отозвался странным холодом. Он не признал её руку, но и не сопротивлялся, как в первый день. Возможно, после возвращения хозяйской связки Ротвальд перестал видеть в нём угрозу.

— Этот ключ пытался использовать генерал, — сказала Одилия. — Память покажет его.

— Замок не открылся, — ответила Беатрис. — Крепость отвергла ключ, и металл треснул. В книге сказано, что сохраняется рука, которой замок подчинился.

Она положила ключ на судный камень.

Гектор коснулся пластины.

Сначала ничего не произошло.

Чёрная поверхность оставалась неподвижной, золотые линии не появлялись. Одилия расправила плечи.

— Сломанный ключ не способен свидетельствовать.

Беатрис не убрала ладонь.

— Ротвальд, покажи того, кому ты открыл западные ворота в ночь гибели северного отряда.

Ключ дрогнул.

Трещина на головке вспыхнула белым светом. Он прошёл по стержню, заполнил вырезанную башню и ударил в камень.

Гектор прижал ладонь сильнее. Чешуя поднялась к его локтю, золотое пламя окружило плиту, не обжигая дерево рядом.

Над ключом появилась рука.

Она была затянута в тёмно-синюю перчатку. На среднем пальце блестело кольцо с восьмиугольным знаком комиссии. Запястье скрывал широкий рукав дорожного плаща.

Призрачная рука повернула ключ.

Перед людьми возникли западные ворота Ротвальда, покрытые ночным инеем. Рядом стоял свидетель, находившийся сейчас перед королём. Он выглядел моложе, но шрам на щеке уже был. За ним находился Лем Сорн, державший поддельное распоряжение.

Женщина сняла капюшон.

Лицо Одилии Крофт появилось над судным камнем так ясно, словно она стояла в нескольких шагах от самой себя.

На виске лежала прядь тёмных волос без серебра. В левой руке Одилия держала хозяйскую печать Фелтонов. Правой открывала ворота. Когда перчатка зацепилась за ключ, ткань сдвинулась, и на внутренней стороне запястья показался длинный белый след.

Изображение погасло.

Никто не произнёс ни слова.

Одилия опустила левую руку под стол.

Король заметил движение.

— Снимите перчатку.

— Ваше величество, древняя магия дома Фелтон не может считаться беспристрастной.

— Снимите перчатку, госпожа Крофт.

Она медлила.

Начальник королевской стражи приблизился.

Одилия стянула перчатку сама.

По внутренней стороне её запястья проходил белый след той же формы, которую показала память ключа.

Свидетель у стола отступил.

— Это была она, — произнёс он. — Я не видел лица у ворот, но позже госпожа Крофт пришла в комнату коменданта без капюшона. Она приказала записать, что ключ привезла вдова Фелтона.

Одилия повернулась к нему.

— Вы лжёте, чтобы избежать наказания за нарушение караульного устава.

— Вы обещали защиту.

— Я никогда не говорила с вами до сегодняшнего дня.

— Вы отправили меня за перевал через два дня после смерти коменданта.

Король посмотрел на старшего судью.

— Внести показание.

В зал привели помощника Одилии. Его руки были связаны, синего мундира на нём не было. В одной рубашке он казался меньше и старше, чем во время задержания. Увидев треснувший ключ на камне и свидетеля у стола, мужчина остановился.

— Перед вами формы, найденные в вашем тайнике, — сказал король. — Память серебряного ключа показала, что именно вы открыли архив. Память главного ключа ворот показала госпожу Крофт в ночь предательства. Вы можете продолжать отрицать участие или дать правдивые показания.

Помощник посмотрел на Одилию.

— Госпожа Крофт говорила, что магия ключей уничтожена после смерти прежнего коменданта.

— Молчите, — приказала она.

— Я отдал вам приказ, — сказал король. — Не ей.

Мужчина опустил голову.

— Корвин Фелтон передавал комиссии сведения о складах, численности северного корпуса и маршрутах застав. Сначала он думал, что данные используют для проверки расходов. Позднее понял, кому они предназначены, но к тому времени уже получил деньги и должностные обещания.

Беатрис слушала, не отрывая взгляда от пустого листа перед собой.

Она не ждала оправдания Корвина. Его вина была доказана до их приезда в Ротвальд. Он знал, что делал, и продолжал, когда понял последствия. Угрозы Юдит помогали ему пользоваться подписью жены, но не объясняли передачу карт и маршрутов.

— Кто руководил передачей сведений? — спросил судья.

Помощник посмотрел на Одилию.

— Госпожа Крофт. Корвин получал указания через Лема Сорна. Поставки северному отряду задержали намеренно. Настоящие припасы вывезли через западные ворота, а в книгах записали, что их принял Ротвальд. Затем Ульриху Штайну отправили сообщение, что обоз ожидает у горного склада.

Гектор сидел неподвижно. Только золотые линии под кожей его кисти стали ярче.

— Ульрих изменил маршрут, чтобы забрать припасы, — сказал он.

— Да. Карта нового пути была у противника за сутки до выхода отряда.

— Её передал Корвин?

— Корвин передал маршрут госпоже Крофт. Кто доставил карту дальше, я не знаю.

Одилия поднялась.

— Показания человека, задержанного за подделку печатей, не заслуживают доверия.

— Поэтому они сверяются с документами, — ответил король.

Феликс положил перед судьёй обгоревшие записи из тайной комнаты, накладные комиссии и копию сообщения, найденную в архивном ящике.

Беатрис подошла к столу.

— Здесь указаны даты.

Она положила рядом три книги.

— Первая — журнал дома Фелтон. В день передачи карты Корвин принял троих ночных гостей. Для них заказали отдельный экипаж без герба. Расход внесён как доставка ткани. Вторая — книга Ротвальда. В ту же ночь через западную калитку вошли три человека, один из которых предъявил знак комиссии. Третья — расходы госпожи Крофт. Через два дня её служба оплатила срочную поездку к горному складу, назвав грузом королевскую посуду.

Старший судья сравнил записи.

— Суммы совпадают.

— Как совпадали названия грузов, — сказала Беатрис. — Свечи, ткань и посуда служили обозначениями. Свечи означали ключи и замки. Ткань — карты и письменные распоряжения. Посуда — оборудование или оружие, которое требовалось провести без досмотра.

— Откуда вы знаете значение? — спросил король.

— Из повторений. После каждой поставки «свечей» менялись замки или исчезали ключи. После «ткани» Корвин запирался с картами. «Посуда» всегда ехала в длинных ящиках, не подходящих для настоящей посуды. Это не шифр, созданный учёным. Это обычная хозяйственная ложь человека, который не понимает хозяйства.

Феликс принёс ещё один лист.

— В пропавшем ящике западных ворот обнаружилась ведомость о трёх телегах, вывезших припасы за день до гибели отряда. Запись перечёркнута, но цифры читаются. Вес груза совпадает с объёмом, которого не хватило заставе.

Гектор взял документ.

— Из-за этой недостачи Ульрих пошёл к горному складу.

— Да, генерал, — ответил помощник Одилии. — Госпожа Крофт рассчитывала, что северный отряд уничтожат целиком. После этого ответственность должна была лечь на Корвина и коменданта Ротвальда.

— Почему Корвин согласился?

— Ему обещали место королевского управляющего северными землями после смены командования. Он считал, что отряд потеряет людей, но не будет уничтожен. Когда узнал о гибели, попытался сохранить письма и потребовал больше денег за молчание.

Беатрис вспомнила последние недели брака. Корвин почти не спал, сжигал бумаги и запирал двери даже днём. Он боялся не суда. Он боялся сообщников, которые больше не нуждались в нём.

— Что произошло после нападения? — спросил король.

Помощник говорил, глядя в пол.

— Госпожа Крофт приказала убрать тех, кто знал о настоящем обозе. Двух возчиков отправили на горную дорогу с повреждённой повозкой. Они не вернулись. Комендант Ротвальда захотел доложить королю, что видел госпожу Крофт у ворот. Лем Сорн запер его на северной лестнице, а потом сообщил о несчастном случае.

— Лем убил коменданта? — спросил Феликс.

— По приказу госпожи Крофт.

— Где сам Сорн?

Мужчина закрыл глаза.

— В старом водоотводном туннеле под восточной стеной. После пожара в комнате управляющего он попытался уйти. Ему велели ждать проводника. Вместо проводника послали двоих людей, чтобы закрыть туннель. Думаю, он погиб при обрушении.

Грета прижала ладонь к груди. Освальд, стоявший за офицерами, опустил голову.

— Корвин Фелтон? — спросил старший судья. — Его также намеревались устранить?

— Госпожа Крофт передала следствию часть документов и настояла на скором исполнении приговора. Остальные бумаги, где упоминалась комиссия, уничтожили. Она говорила, что мёртвый предатель станет удобнее живого свидетеля.

Одилия медленно закрыла папку.

— Человек, которому грозит казнь за государственную измену, повторит любую историю, если ему пообещают жизнь.

— Я ничего ему не обещал, — сказал король.

— Тогда он рассчитывает на милость.

— Суд учтёт мотив. Как и ваши попытки скрыть доказательства.

Одилия посмотрела на двери.

Беатрис заметила это первой.

Глава комиссии стояла ближе к боковому проходу, ведущему в галерею главных ворот. За её креслом оставался запечатанный ларец, который привезли с королевским кортежем. Один из секретарей Одилии находился у дальней колонны. До этого он не участвовал в разговоре, но теперь поднял руку к застёжке плаща.

Гектор тоже увидел движение.

— Не приближайтесь к дверям, — приказал он.

Секретарь бросился к боковому выходу.

Королевская стража преградила путь, однако Одилия опрокинула кресло и рванулась к судному камню. Она схватила треснувший ключ с башней прежде, чем Беатрис успела убрать его в футляр.

— Остановитесь! — крикнул старший судья.

Одилия не подчинилась.

Она направилась не к обычной двери, а к резной панели за королевским гербом. В большом зале начинался тайный служебный коридор, соединявший помещение с архивом и западной галереей. Если Одилия знала об этом проходе в ночь предательства, она могла добраться до механизма ворот, не выходя во двор.

— Открыть коридор! — приказала она и прижала ключ к камню.

Ротвальд отозвался красным светом.

Панель сдвинулась на несколько дюймов.

Из прохода донёсся сигнал свистка. Люди Одилии уже ждали внутри или у западных ворот.

Гектор поднялся, но между ним и Одилией находился длинный стол. Королевская стража двигалась с двух сторон, опасаясь задеть судей и короля.

Беатрис положила обе ладони на судный камень.

— Ротвальд, закрой зал.

Главные двери захлопнулись.

Железные засовы вошли в стены. Боковые проходы закрылись каменными панелями, а над окнами опустились решётки. Секретарь Одилии оказался отрезан от выхода вместе с двумя людьми в форме королевской охраны, которые выхватили оружие.

Гектор перемахнул через низкую часть стола. Тёмная чешуя покрыла его руки, золотой огонь вспыхнул вдоль пальцев.

— Оружие на пол!

Двое сообщников подчинились, увидев, что все пути закрыты.

Одилия продолжала держать ключ у тайной панели.

— Я возглавляю королевскую комиссию! — крикнула она. — Крепость обязана подчиниться законной власти!

Над стеной проступили слова:

«Ложная печать не даёт права».

Одилия повернула ключ.

Трещина расширилась. Белый металл раскололся в её руке, но дверь не открылась. Вместо этого из пола поднялись четыре железные дуги. Они сомкнулись вокруг Одилии, образовав узкую клетку, не касаясь её тела.

Крепость не нападала.

Она просто лишила незваную хозяйку возможности сделать ещё один шаг.

— Выпустите меня! — потребовала Одилия.

Золотые буквы на стене изменились:

«Суд не окончен».

Феликс подошёл к запертой клетке и забрал обломки ключа. Одилия попыталась удержать головку, но железная дуга раздвинула их руки.

— В день приезда комиссии вы говорили, что любой замок можно заменить, — сказала Беатрис. — Ротвальд запомнил.

Одилия посмотрела на неё через прутья.

Впервые за всё время в её лице не осталось уверенности. Там был страх человека, который привык управлять закрытыми дверями и внезапно оказался за одной из них.

За стенами послышался топот.

Крепость открыла главную дверь только после того, как Беатрис разрешила войти начальнику королевской стражи. В зал ворвались солдаты. Сообщников Одилии обезоружили и вывели. Секретаря обыскали, обнаружив у него приказ открыть западную створку после второго сигнала.

У нижней галереи задержали ещё шестерых людей в одежде королевских возчиков. При них находились части распорки, цепи и поддельные пропуска. Они не успели приблизиться к воротам: караул, подготовленный Беатрис и Гектором, закрыл каждую створку после въезда королевского кортежа.

Одилию освободили из железной клетки только затем, чтобы надеть на неё королевские оковы.

— Я требую суда в столице, — сказала она.

— Вы получите его, — ответил король. — После того как здесь будут зафиксированы все доказательства и найдены люди, которых вы пытались похоронить вместе с правдой.

— Крепость подчиняется Фелтон. Всё, что она показала, может быть ложью.

— Ключ показал вас до её приезда в Ротвальд, — напомнил старший судья. — Свидетель подтвердил присутствие. Ваш помощник описал план. Хозяйственные и военные книги совпадают по датам, весу и маршрутам. Ложью можно назвать одно доказательство. Для десятка связанных фактов потребуется более убедительное объяснение.

Одилия больше ничего не сказала.

Её вывели из большого зала.

Когда дверь закрылась, люди ещё некоторое время оставались на местах. Никто не знал, следует ли считать слушание оконченным или ждать нового приказа.

Король первым вернулся к столу.

— Продолжим.

Писцы сменили листы. Начальник стражи доложил о задержанных у западной галереи. Феликс передал приказ с поддельной подписью Беатрис и формой королевской печати. Старший судья сопоставил его с оригинальным распоряжением ночи предательства.

Оба текста составлял один человек.

Строки имели одинаковые обороты, одинаковое расположение дат и одну редкую ошибку в названии западной створки. В Ротвальде её официально называли служебной, но в документах комиссии использовалось слово «грузовая».

Помощник Одилии подтвердил, что оба приказа подготовил её секретарь.

Доказательства складывались в последовательную картину.

Корвин Фелтон добровольно передавал сведения о северном корпусе. Он принял деньги, согласился задержать поставки и предоставил семейную печать. Он знал, что действует против короны, хотя до конца не понимал масштаб замысла. Его вина оставалась бесспорной.

Одилия Крофт руководила передачей сведений врагу, выбирала сроки поставок и направила ложное сообщение Ульриху. Она лично открыла западные ворота ключом коменданта, провезла оборудование и вывезла припасы. После гибели отряда она устранила свидетелей, передала следствию документы против Корвина и скрыла собственное участие.

Беатрис подписывала пустые хозяйственные листы под угрозами, связанными с Юдит. Она не знала текста распоряжения, не находилась в Ротвальде в ночь открытия ворот и не владела семейными ключами. Ни один свидетель не видел её лица и не слышал имени от неё самой. Все утверждения о её присутствии исходили от Лема Сорна и людей Одилии.

Крепость признала Беатрис только после возвращения связки, потому что ключи прежде использовали без согласия законной наследницы. Закрытие внутренних помещений началось после смерти коменданта, когда Ротвальд потерял признанного хранителя и почувствовал чужое вмешательство в хозяйскую печать.

Гибель Ульриха тоже получила объяснение.

Он изменил маршрут, чтобы спасти заставу, оставшуюся без припасов. Сообщение о складе было ложным. Враг ожидал северный отряд в ущелье, получив карту от людей Одилии. Ульрих не совершил военной ошибки и не повёл солдат в ловушку из честолюбия, как утверждали некоторые столичные донесения.

Гектор слушал показания, не двигаясь.

Когда старший судья прочитал эту часть заключения, он закрыл глаза на одно мгновение. Беатрис сидела рядом и видела, как пальцы его руки разжались на краю стола.

Правда не возвращала брата.

Но она снимала с Ульриха вину за гибель людей, которые доверились ему.

Король собрал документы в одну стопку.

— Королевский суд признаёт установленным, что Корвин Фелтон совершил государственную измену и содействовал заговору Одилии Крофт. Его приговор остаётся в силе.

Беатрис не почувствовала ни боли, ни облегчения. Корвин был мёртв, и решение суда не могло изменить пятнадцать лет её жизни. Оно лишь отделяло его поступки от её имени.

— Также установлено, — продолжил король, — что Беатрис Фелтон не участвовала в передаче военных сведений, не присутствовала при открытии ворот и не знала содержания распоряжения, составленного поверх её подписи. Прямых или косвенных доказательств её добровольного содействия предательству не существует.

Перо писца двигалось по бумаге.

Беатрис смотрела на его руку. Четыре месяца назад другое перо записывало, что её молчание не позволяет признать невиновность. Теперь слова короля возвращали то, что казалось утраченным навсегда.

— Ограничение на перемещение госпожи Фелтон отменяется, — сказал король. — Все обвинения в государственной измене снимаются. Её имя очищено королевским решением.

В большом зале стало светлее.

Сначала Беатрис решила, что мастера усилили лампы. Затем увидела золотые линии, расходившиеся от судного камня. Они побежали по полу, поднялись вдоль стен и достигли внутренних ворот.

Крепость услышала приговор.

Над дверью появилась новая надпись:

«Имя возвращено».

Грета закрыла лицо ладонями. Освальд поклонился так низко, что едва не выронил книгу. Феликс улыбнулся, не пытаясь скрыть выражение.

Гектор взял со стола генеральский знак.

Он не прикрепил его к мундиру. Сначала повернулся к Беатрис.

— Теперь вы свободны.

Она вспомнила их танец в пустом зале.

«А если ответ будет отрицательным?»

«Открою ворота».

Гектор выполнил обещание прежде, чем попросил её о чём-либо.

Король заметил их взгляды, но не стал вмешиваться. Он вернул генеральский знак Гектору официальным жестом.

— Ваше доверие оказалось обоснованным. Командование сохраняется за вами.

Гектор прикрепил знак на грудь.

Старший судья сложил документы и передал писцам для изготовления копий. Начальник стражи получил приказ обыскать помещения комиссии, нижний сарай, старый водоотводный туннель и личные экипажи Одилии. Свидетеля и её помощника оставили под охраной до отдельного разбирательства.

Суд завершался, но Беатрис не могла заставить себя подняться.

Она прожила столько месяцев в ожидании нового обвинения, что отсутствие тяжести казалось непривычным. Свобода не пришла бурной радостью. Она появилась как открытая дверь, за которой находился неизвестный путь.

Король попросил всех остаться.

— Одно дело ещё не окончено.

Он посмотрел на надпись «Имя возвращено», затем на сто ключей, висевших на поясе Беатрис.

— Суд отправил вас в Ротвальд как наказанную вдову и временную ключницу. За сорок дней вы восстановили крепость, спасли её жителей, предотвратили нападение на королевский кортеж и раскрыли заговор, который моё следствие не смогло обнаружить.

Беатрис поднялась.

— Я исполняла обязанности, ваше величество.

— Вы исполняли их лучше людей, которым за это платили многие годы. Корона обязана возместить вам имущество, отнятое из-за ложного обвинения, и признать право на награду.

Она ощутила взгляд Гектора, но не повернулась к нему.

Ещё в пустом зале Беатрис сказала, что должна получить возможность уйти и свободно отказаться от всего, что он предлагает. Теперь эта возможность существовала.

Король сложил руки на столе.

— Беатрис Фелтон, ваше имя очищено, а свобода возвращена. Скажите, чего вы желаете в награду?