Глава 10 Сто ключей доверия

Военные ключи лежали в ладонях Беатрис, и их вес ощущался иначе, чем тяжесть семейной связки.

Шесть старых ключей признавали её руку по праву крови, о котором она ничего не знала до приезда в Ротвальд. Железное кольцо Гектора означало власть, полученную не от предков и не от крепости. Он передавал ей то, чем распоряжался сам: ворота, оружейные комнаты, караульные башни, склады и служебные выходы.

— Вы понимаете, что делаете? — спросила Беатрис.

— Передаю вам контроль над замками Ротвальда до приезда короля.

— Командующий не обязан отдавать ключи хранительнице, чтобы доказать доверие.

— Я не отдаю командование. Военные приказы остаются за мной, но ни один караул, склад или проход больше не будет закрыт от вас. Офицеры исполнят ваши распоряжения по хозяйству и размещению людей без проверки через капитана Дорна.

Ещё вчера Феликс записывал каждое её слово. В первый день Гектор был готов решать, где хранить простыни и кому выдать свечи, лишь бы не позволить подозреваемой получить самостоятельную власть. Теперь он добровольно передавал ключи от помещений, где хранилось оружие и находились механизмы ворот.

— Это может оказаться опасным решением, — сказала она.

— Я уже принял одно опасное решение, когда позволил Одилии Крофт отстранить вас.

— Значит, теперь выбираете противоположную крайность?

— Нет. Исправляю последствия.

Он не требовал принять извинение и не пытался превратить связку в окончательное доказательство собственной правоты. Беатрис сомкнула пальцы вокруг кольца.

— Я возьму ключи до приезда его величества. После этого вы получите их обратно.

— После приезда короля решите сами.

— Военные ключи принадлежат командованию.

— Пока командование не сумело защитить их от людей комиссии.

Гектор произнёс это без раздражения, признавая факт, который ещё недавно задел бы его сильнее прямого упрёка.

Из коридора донеслись шаги. Феликс вошёл в комнату старой посуды, неся запечатанный деревянный ящик. За ним следовали Одилия Крофт, двое её секретарей и писарь северного корпуса.

Лицо главы комиссии сохраняло спокойствие, однако складки у рта стали глубже.

— По распоряжению генерала мы сняли обе печати, — сообщил Феликс. — Содержимое пересчитано при свидетелях. Пять семейных ключей находились на общем кольце. Серебряный ключ с закрытым глазом хранился отдельно как улика.

Он поставил ящик на стол и открыл крышку.

Беатрис увидела связку, которую носила с дня суда. Маленький серебряный ключ лежал рядом на чёрном полотне. На его головке всё ещё сохранялось синее волокно с повреждённого рукава помощника Одилии.

— Госпожа Фелтон остаётся лицом, допустившим пропажу государственного имущества, — сказала Одилия. — Возвращение ей ключей до решения короля нарушает порядок следствия.

— Ваш помощник снял ключ с кольца, проник в мой кабинет и оставил его на столе, — ответил Гектор. — При нём обнаружены формы для подделки печатей и инструмент, подходящий к царапинам на кольце.

— Он отрицает обвинения.

— Отрицание не уничтожает найденные предметы.

— И не доказывает, что госпожа Фелтон не действовала с ним сообща.

Беатрис посмотрела на Одилию.

— Ваш помощник устроил пожар, похитил документы из архива и подложил ключ, чтобы настроить генерала против меня. Для сообщников мы выбрали удивительно сложный способ сотрудничества.

— Вы находились в доме Корвина Фелтона пятнадцать лет и не заметили государственного заговора. Теперь за одну ночь обнаружили заговор в королевской комиссии.

— В Ротвальде люди не могут закрыть передо мной все двери. Это облегчает наблюдение.

Одилия перевела взгляд на стену, словно подозревала, что крепость слушает разговор. Возможно, так оно и было.

Гектор взял семейную связку и серебряный ключ.

— Капитан, соедините кольцо.

Феликс воспользовался тем же инструментом, который нашли у задержанного помощника. Разъём сомкнулся, серебряный ключ занял прежнее место.

Гектор передал связку Беатрис. На этот раз он не касался её ладони, но в жесте уже не было холодной официальности. Он возвращал принадлежавшее ей, не требуя благодарности.

Ключи сразу нагрелись.

Где-то за стенами загудела крепость. Золотой свет пробежал по швам пола, поднялся к дверным петлям и окружил две связки в руках Беатрис.

Одилия отступила на полшага.

На стене над старым шкафом проступили слова:

«Хранительница владеет входом».

Гектор прочитал надпись и повернулся к писарю.

— Запишите мой приказ. До прибытия короля все ключи Ротвальда, включая военные, хозяйственные и семейные, находятся под управлением Беатрис Фелтон. Ни одно помещение не открывается, не закрывается и не опечатывается без её ведома. Исключение составляют личные комнаты гостей и караульные посты, где действует военный порядок.

— Я внесу возражение в протокол, — сказала Одилия.

— Вносите.

— Король увидит, что вы позволили личным чувствам повлиять на командование.

Гектор не посмотрел на Беатрис.

— Король увидит крепость, готовую принять его после падения люстры, пожара и попытки открыть ворота посторонним. Этого достаточно для оценки моего командования.

Одилия закрыла папку.

— Через три дня ваше решение перестанет иметь значение.

— Через три дня Ротвальд должен остаться безопасным. До того времени значение имеет только это.

Она вышла из комнаты вместе с секретарями.

Феликс дождался, когда шаги удалятся.

— Мне начинать опись всех ключей?

— Немедленно, — ответила Беатрис. — Соберите обычные связки у кладовщиков, караульных, работников кухни, прачечной, конюшен и гостевого крыла. Не забирайте ключи у людей насовсем. Каждый должен предъявить их, назвать двери и получить обратно после записи.

— А люди комиссии?

— Ключи их личных комнат остаются у них. Все остальные средства доступа записываем при свидетелях.

— Госпожа Крофт снова будет возражать.

— Запишите и её возражения. По количеству они скоро потребуют отдельной книги.

Феликс улыбнулся.

— Исполняю, госпожа хранительница.

Гектор направился к двери, однако Беатрис остановила его:

— Генерал Штайн.

Он обернулся.

— Вы сказали, что мои распоряжения больше не нужно проверять через капитана.

— Да.

— Тогда я изменю порядок караулов у главных ворот.

Феликс перестал улыбаться.

— Это военное решение.

— Поэтому сначала выслушайте. Люди Одилии рассчитывали, что первый настоящий фургон королевского обоза пройдёт проверку, а второй встанет за ним и воспользуется открытыми створками. Обычный караул следит за людьми и документами, но редко проверяет колёса, нижние крепления и расстояние между повозками.

Гектор подошёл к плану ворот.

— Что предлагаете?

— Перед внешней аркой установить вторую линию досмотра. Каждый экипаж останавливается у моста, затем отдельно въезжает во двор. Створки закрываются после каждой повозки. Проверяются печать, число людей, оси и днище. Между настоящим королевским экипажем и следующим фургоном должно оставаться расстояние в длину моста.

— Это замедлит въезд кортежа.

— На зимней дороге король уже провёл несколько дней. Несколько дополнительных минут переживёт легче, чем посторонних людей во внутреннем дворе.

Феликс развернул схему караулов.

— Понадобится вдвое больше солдат у моста.

— Снимите часть людей с северной галереи, — сказала Беатрис. — После задержания помощника Одилии тот проход закрыт крепостью. Обычного поста хватит.

Капитан посмотрел на Гектора, ожидая решения.

Генерал свернул план.

— Делайте, как сказала госпожа Фелтон.

— Без дополнительной проверки? — спросила Беатрис.

— Вы уже проверили.

Он вышел из комнаты.

Эти три слова остались с ней дольше, чем переданные ключи.

К полудню в бывшем кабинете старшего хранителя установили большую доску с сотней железных крючков. Её обнаружили в закрытой комнате рядом с архивом хозяйственных книг. На каждом крючке сохранилась выцветшая табличка: «северная башня», «малая бельевая», «верхняя галерея», «восточная кухня», «комната знамён», «западные ворота».

Работники и солдаты приносили связки, оставляли их для записи и получали обратно под подпись. Беатрис проверяла каждый ключ по старой книге. Некоторые двери за прошедшие десятилетия поменяли назначение, часть замков заменили, но общий порядок сохранился.

К вечеру заполненными оказались все крючки.

— Ровно сто, — сказал Освальд, пересчитав их во второй раз. — Никогда не думал, что увижу доску полной.

— Здесь есть запасные ключи, — заметила Беатрис.

— В старых книгах их тоже считали отдельными. Говорили, что дом стоит, пока у хранителя есть сто ответов на сто закрытых дверей.

Беатрис посмотрела на ряды металла. Большие железные ключи от ворот соседствовали с маленькими ключиками от шкафов. Потемневшее серебро её семьи висело в центре, рядом с военным кольцом Гектора.

— Сто ключей не дают ста ответов, — сказала она. — Иногда один замок создаёт больше вопросов, чем весь дом.

— Зато теперь мы знаем, у кого спрашивать.

Освальд поклонился и отправился к кладовым.

На доске остались только ключи, которые Беатрис должна была хранить при себе. Семейную связку она снова закрепила на поясе. Военное кольцо оказалось чересчур тяжёлым, поэтому Грета принесла широкий кожаный ремень с двумя креплениями.

— Раньше его носил старший ключник, — объяснила экономка. — Я нашла ремень в сундуке за комнатой знамён.

— Старший ключник был крупнее меня.

— Зато не носил два десятка генеральских ключей.

Грета затянула пряжку и отступила, оценивая результат.

— Теперь они хотя бы не разобьют вам колени при ходьбе.

— Если я упаду в очередную шахту, связки потянут меня вниз.

— Тогда генерал снова вас поймает.

Беатрис посмотрела на экономку.

— Вы слишком много разговариваете с капитаном Дорном.

— В крепости трудно не замечать то, что видят все.

— Все видят, что генерал передал мне ключи.

— Я говорила не о ключах.

Грета поправила край ремня и ушла прежде, чем Беатрис успела ответить.

В тот же день они начали готовить ворота.

Оборудование из повозки комиссии перенесли во внутренний двор и разложили на полотне. В длинных ящиках находились зубчатые распорки, цепи, переносные крепления и две детали, способные заблокировать главный механизм. Под видом подсвечников привезли металлические захваты. В свёртках ткани скрывались стержни для подъёма решёток.

Гектор распорядился не уничтожать находки. Каждую деталь описали, поставили номер и поместили в отдельную кладовую под двумя печатями.

Беатрис руководила проверкой самих ворот.

Солдаты сняли новые крепления, установленные людьми комиссии, очистили внутренние пазы и заменили повреждённые скобы. Мастера осмотрели цепи подъёмного моста. Конюхи насыпали перед внешней аркой полосу светлого песка, на котором следы колёс были видны лучше.

Гектор находился рядом, но не вмешивался в каждое распоряжение. Когда старший мастер спросил, следует ли менять западный засов, генерал указал на Беатрис.

— Решает хранительница.

— Старый засов выдержит, если убрать дополнительную пластину, — сказала она. — Новый металл проверим после приезда короля. Сейчас нельзя ставить деталь, которую крепость ещё не приняла.

Мастер кивнул и вернулся к работе.

— Вы не спросите, почему я оставила старый? — обратилась Беатрис к Гектору.

— Вы объяснили мастеру.

— Раньше потребовали бы повторить для вас.

— Раньше я считал контроль единственным способом не допустить ошибку.

— А сейчас?

— Сейчас понимаю, что контроль тоже способен стать ошибкой.

Он произнёс это, глядя на ворота, а не на неё. Беатрис не ответила. Доверие действительно возвращали действиями, но несколько правильных решений не могли стереть дорогу под охраной и холод его кабинета.

К вечеру мост проверили трижды. Феликс провёл учебный въезд: четыре пустые повозки по очереди пересекли внешнюю арку. Солдаты осматривали документы, колёса, днища и багаж. После каждой повозки створки закрывались, а Беатрис проверяла, не оставили ли между ними распорку.

На третьем повторении она заметила ошибку.

— Возница не вышел из экипажа.

Феликс посмотрел на пустой фургон.

— В нём нет возницы.

— Поэтому солдат пропустил этап. При настоящем въезде человек должен спуститься, назвать себя и открыть личный ящик. Повторите с людьми.

Капитан назначил четырёх солдат изображать королевских слуг. Один возмущался досмотром, второй утверждал, что его сундук нельзя открывать, третий предъявил неверную печать.

На этот раз караул действовал увереннее.

— Вы готовите их к встрече короля или к ярмарке мошенников? — спросил Гектор.

— После последних дней разница невелика.

Он усмехнулся, и на несколько мгновений между ними вернулось прежнее понимание. Беатрис заметила это и сразу сосредоточилась на списке.

Первый день закончился далеко за полночь.

Они покинули ворота вместе. Феликс ушёл проверять северные посты, мастера — в казармы, а Гектор проводил Беатрис до западного крыла.

У её двери больше не стояла охрана.

Следы сапог на камне сохранялись, однако вооружённые люди исчезли. Гектор не стал обращать внимание на пустое место.

— Завтра займёмся большим залом, — сказала Беатрис. — Пол восстановили, но новую люстру поднимать нельзя. Крепления ещё не проверены под полной нагрузкой.

— Королевский приём без центрального света вызовет вопросы.

— Падение второй люстры вызовет больше.

— Ваше предложение?

— Использовать настенные лампы и два малых световых обруча над боковыми столами. Центральную часть оставить свободной. Так охране будет лучше виден зал.

— Сделайте.

Беатрис взялась за ручку двери.

— Вы снова не проверили расчёты.

— Утром я видел ваш чертёж.

— Он лежал в комнате под охраной.

— Грета принесла копию.

— Значит, всё-таки проверили.

— Я посмотрел на него. Это не одно и то же.

— Для генерала различие значительное.

— Я учусь.

Он пожелал ей спокойной ночи и ушёл.

Беатрис вошла в комнату, закрыла дверь и впервые за несколько дней повернула внутренний ключ.

Щелчок не вызвал страха.

Снаружи никто не запирал её и не решал, когда она сможет выйти. Даже скрытая дверь в стене оставалась на месте, хотя золотая линия исчезла. Ротвальд уже доказал, что услышит её, если понадобится дорога.

На следующее утро большой зал снова наполнился людьми.

Разбитый стол разобрали. Повреждённые доски использовали для временного ремонта оранжереи и кухонных перегородок, как распорядилась Беатрис. Новый главный стол собрали из трёх длинных столов, найденных в закрытой парадной кладовой. Мастера выровняли ножки, укрепили соединения и закрыли швы льняным полотном.

Вместо тяжёлой центральной люстры под потолком оставили пустое кольцо. Два малых светильника подвесили ниже и ближе к стенам. Каждую цепь проверили грузом, вдвое превышавшим вес свечей и металла. Феликс лично стоял рядом с мастерами, записывая результаты.

— Капитан превратился в хозяйственного писаря, — заметила Одилия, появившись у двери.

— Он всегда умел записывать, — ответила Беатрис.

Одилия вошла в зал в сопровождении секретаря. После задержания помощника рядом с ней постоянно находились люди Гектора. Она не пыталась оспаривать караул при каждом шаге, но фиксировала в своём журнале все ограничения.

— Где будет сидеть его величество?

Беатрис указала на центральное место главного стола.

— Спиной к северной стене. Слева — старший королевский судья, справа — командующий крепостью. Вы займёте место рядом с судьёй.

— Глава комиссии должна находиться ближе к королю, чем военный командующий.

— Генерал отвечает за безопасность его величества.

— А вы где намерены сидеть?

— За вторым столом, откуда видны служебные двери.

Одилия посмотрела на схему.

— Подобающее место для ключницы.

Гектор вошёл в зал, услышав последние слова.

— Госпожа Фелтон сядет рядом со мной.

Беатрис повернулась.

— Генерал Штайн, мне нужно видеть работников.

— От моего места видны обе боковые двери.

— Одна колонна закрывает проход к кухне.

— Караул у колонны будет передавать вам сведения.

Одилия закрыла журнал.

— Вы намерены посадить осуждённую за главный стол во время королевского приёма?

— Официальную хранительницу крепости, подготовившую Ротвальд к приезду короля после саботажа ваших людей.

— Вина моего помощника не установлена.

— Он задержан с формами поддельных печатей.

— Формы могли находиться в кладовой до его прихода.

— Поэтому вы сможете повторить этот довод на слушании.

Одилия посмотрела на Беатрис.

— Некоторые женщины удивительно быстро меняют место у стола, когда рядом оказывается влиятельный мужчина.

Беатрис уже открыла рот, но Гектор ответил раньше:

— Место госпожи Фелтон определили её работа и ответственность. Любая попытка объяснить это иначе будет расценена как оскорбление должностного лица Ротвальда.

Одилия побледнела.

— Вы угрожаете главе королевской комиссии?

— Предупреждаю гостью о правилах дома.

Она вышла из зала, не попрощавшись.

Беатрис посмотрела на схему рассадки.

— Вы не обязаны были объявлять моё место при ней.

— Именно при ней и был обязан.

— Почему?

— Потому что вчера она добилась вашей изоляции. Сегодня весь Ротвальд должен увидеть, что вы вернулись к обязанностям с полными полномочиями.

— Для этого достаточно ключей.

— Не для людей. Люди понимают, кто рядом с командующим, кто у двери и кто за вторым столом.

Беатрис знала, что он прав. В доме Корвина место за столом часто говорило больше, чем официальное обращение. Муж мог назвать её хозяйкой перед слугами, а затем посадить в дальнем конце, показывая гостям истинное положение жены.

— Я сяду рядом с вами на рабочем ужине, — решила она. — Во время королевского приёма место должно утвердить его величество.

— Согласен.

В полдень в восстановленном зале подали простой обед для офицеров, старших работников и членов комиссии. Людей было меньше, чем на торжественном ужине, однако все заметили, куда Гектор поставил кресло Беатрис.

Она села справа от него.

Феликс занял место напротив. Грета и Освальд находились за ближайшим столом вместе со старшими мастерами. Одилия села слева от генерала, хотя её имя значилось дальше. Никто не стал просить её пересесть.

Обед проходил как рабочее совещание.

Беатрис докладывала о готовности комнат, запасах дров и размещении королевской свиты. Феликс сообщал о караулах. Грета перечисляла блюда, которые можно приготовить после пожара на кухне.

— Королевские повара привезут часть продуктов, — сказала Одилия.

— Их фургоны всё равно пройдут полный досмотр, — ответила Беатрис. — До проверки ящиков нельзя рассчитывать на привезённые запасы.

— Вы собираетесь разбирать королевскую кухню у ворот?

— Если потребуется.

Гектор взял план размещения и подписал его, не задав ни одного дополнительного вопроса.

Один из старших офицеров нахмурился.

— Господин генерал, западные комнаты прежде занимала комиссия. Теперь госпожа Фелтон переводит часть секретарей на третий этаж.

— Перевожу их ближе к общему архиву, — объяснила Беатрис. — Королевским судьям требуются комнаты на втором.

— Секретари госпожи Крофт будут возражать.

— Тогда могут перенести собственные сундуки.

Офицер посмотрел на Гектора.

— Приказ хранительницы исполняется, — сказал тот. — Без отдельного подтверждения через меня.

Несколько человек за столом подняли головы.

Гектор продолжил:

— Это касается всех хозяйственных распоряжений, размещения гостей, доступа к складам и подготовки залов. Военные вопросы госпожа Фелтон согласует со мной напрямую. Посредники больше не требуются.

Беатрис ощутила, как разговоры за соседним столом стихли.

Передача ключей происходила в небольшой комнате при нескольких свидетелях. Теперь Гектор объявил её полномочия перед офицерами, работниками и комиссией. Он поставил собственную репутацию рядом с её именем.

После обеда никто не спросил, имеет ли Беатрис право переселить секретарей, закрыть западную кладовую или изменить путь королевской свиты.

Работа пошла быстрее.

В течение второго дня завершили главный этаж. Гостевые комнаты получили новые занавеси, чистое полотно и достаточный запас дров. Повреждённую кухню открыли после проверки дымоходов. Большой очаг снова заработал, хотя часть перегородки осталась разобранной.

Оранжерею восстановили настолько, что тёплый воздух перестал уходить через разбитые рамы. Молодые ростки прикрыли лёгкими тканевыми экранами. Плодовые деревья пережили холод, и Грета нашла несколько поздних яблок, которые сохранили для королевского стола.

Беатрис переходила из крыла в крыло, проверяла списки и открывала двери. Военные ключи постепенно перестали казаться чужими. Она уже знала, какой отвечает за северную башню, какой открывает склад с цепями, а какой относится к малой калитке у реки.

Гектор появлялся рядом несколько раз, но больше не требовал отчёта о каждом решении. Он приносил сведения, спрашивал мнение и исполнял свою часть работы.

Во второй половине дня они вместе осматривали комнаты королевской охраны.

— Здесь разместятся двенадцать человек, — сказала Беатрис. — Остальные займут внешние казармы.

— Охрана потребует находиться ближе к королю.

— Тогда придётся освободить комнаты комиссии.

— Одилия откажется.

— Вы умеете отдавать приказы.

— Я надеялся, что вы найдёте хозяйственное решение.

— Нашла. Выселить комиссию.

Гектор рассмеялся.

Звук оказался неожиданным. Беатрис уже слышала его короткую усмешку, видела, как дрожал уголок рта, но никогда не слышала открытого смеха. На несколько мгновений он перестал быть генералом, который отвечал за триста человек и носил в себе смерть брата.

Она улыбнулась в ответ.

Гектор посмотрел на неё, и веселье ушло не сразу.

— Что? — спросила Беатрис.

— Я пытаюсь вспомнить, когда вы в последний раз улыбались, не спасая кого-нибудь от хозяйственной ошибки.

— Возможно, никогда.

— Значит, выселение комиссии приносит вам настоящую радость.

— Не отказывайте мне в редком удовольствии.

Он подошёл к окну. Во дворе солдаты проверяли линию досмотра у ворот.

— После приезда короля всё изменится.

— Поэтому нужно закончить комнаты сегодня.

— Я говорю не о комнатах.

Беатрис поняла, но не позволила разговору начаться в проходе, где работники носили кровати.

— До приезда его величества ещё один день.

— Именно.

Она закрыла ведомость.

— Тогда не будем тратить его на предположения.

На третий день Ротвальд проснулся до рассвета.

В крепости зажгли все доступные лампы. Работники очистили дворы от ночного снега, посыпали мост песком и украсили вход ветвями северной ели. Королевские знамёна подняли над главной башней, но не закрыли старые надписи над внутренними воротами.

«Хозяйка вернулась».

«Хранительница признана».

Гектор предложил скрыть их тканью, чтобы не провоцировать вопросы короля. Беатрис отказалась.

— Если его величество спросит, объясним правду.

— Крепость признала хозяйкой женщину, которую королевский суд отправил сюда как осуждённую. Правда может показаться вызовом.

— Она и есть вызов. Только не мой.

Надписи оставили открытыми.

Утро прошло в последней проверке комнат и ворот. К полудню поступило сообщение от дальнего поста: на северной дороге видели королевских разведчиков. Кортеж мог прибыть вечером или на следующее утро, в зависимости от состояния моста у реки.

Одилия Крофт закрылась в своих покоях вместе с секретарями. Её задержанный помощник оставался в северной башне. На вопросы Феликса он отвечал одинаково: формы нашёл случайно, повозка принадлежала королевской службе, о плане открыть ворота ничего не знал.

Беатрис не тратила время на попытки заставить его признаться.

Документы поставок, формы и скрытое оборудование уже связывали людей комиссии с саботажем. Осталось доказать, кто отдавал приказы и какое отношение заговор имел к Корвину.

К вечеру большой зал был готов.

Лёгкие световые обручи горели у стен. Центральная часть потолка оставалась пустой, зато зал казался выше и просторнее. Новый стол закрывала белая скатерть, кресла стояли на безопасном расстоянии, все двери открывались свободно.

Феликс провёл репетицию встречи.

Солдаты изображали королевскую свиту, работники — секретарей и слуг. Они входили через главную дверь, занимали места и покидали зал по сигналу тревоги. После падения люстры Беатрис настояла, чтобы каждый знал ближайший выход.

— Если мы повторим ещё раз, люди начнут надеяться на настоящий пожар ради разнообразия, — сказал Феликс.

— Тогда репетиция удалась. При пожаре они хотя бы не растеряются.

Последние работники покинули зал.

Феликс отправился к воротам, где ожидали нового донесения. Грета ушла проверять вечерний стол. Мастера погасили лишние лампы.

Беатрис осталась у главного стола со схемой рассадки.

Гектор стоял в центре зала и рассматривал пустой потолок.

— Вам не хватает люстры? — спросила она.

— Я думаю, что без неё лучше.

— Не говорите мастерам. Они потратили два дня на расчёты нового крепления.

— Повесим её после завершения следствия.

— В пустом зале?

— На первом празднике Ротвальда.

Беатрис положила схему на стол.

— Вы уже планируете праздники?

— Гарнизону понадобится причина вспомнить эту зиму без пожаров и заговоров.

— Они запомнят перепись яблок.

— Благодаря вам яблоки хотя бы доживут до праздника.

Он подошёл ближе.

Из соседней галереи доносились приглушённые звуки настройки инструментов. Несколько музыкантов королевской свиты приехали вместе с комиссией и теперь готовились к встрече монарха. Они повторяли одну и ту же мелодию, останавливались, снова начинали с первых тактов.

— Во время приёма будет танец? — спросила Беатрис.

— Если его величество останется доволен ужином.

— Значит, танца не будет. Одилия постарается начать слушание раньше десерта.

— Порядок всё равно нужно проверить.

— Расстояние между столами соответствует плану.

— Я говорю о танце.

Беатрис посмотрела на него.

— Вы собираетесь проверять пол лично?

— На нём заменили доски после падения люстры. Хранительница утверждает, что всё безопасно.

— Вы сомневаетесь?

— Вы сказали, что доверие не исключает разумной проверки.

— Я такого не говорила.

— Смысл был именно таким.

Гектор протянул руку.

— Один круг, госпожа Фелтон.

Она могла сослаться на работу. Могла напомнить, что в любой момент придёт донесение от ворот. Могла сказать, что танцы не входят в обязанности хранительницы.

Вместо этого положила ладонь в его руку.

Музыканты за стеной снова начали мелодию.

Гектор вывел её на свободное место. Другую ладонь положил на её талию, оставляя между ними расстояние, которого требовал придворный танец. Беатрис коснулась его плеча.

Они сделали первые шаги.

Пол выдержал.

— Проверка завершена, — сказала она.

— Мы прошли только одну доску.

— Тогда ведите к той, которой не доверяете.

Гектор повернул её, направляя вдоль главного стола. Беатрис давно не танцевала. Последние столичные приёмы она посещала как жена человека, которого боялась. Корвин держал её чересчур крепко, исправлял каждый шаг и улыбался гостям, продолжая вполголоса перечислять ошибки.

Гектор не исправлял её.

Когда Беатрис сбилась на повороте, он изменил собственное движение и позволил ей вернуться в ритм. Его рука оставалась тёплой и надёжной, но не удерживала силой.

Они прошли вдоль колонн. Свет отражался от начищенных серебряных деталей, пустые кресла окружали их молчаливыми рядами.

— Пол безопасен, — сказала Беатрис после второго круга.

— Я ещё не уверен в западной части.

— Там старые доски.

— Значит, требуют более долгой проверки.

Она подняла глаза.

Гектор улыбался едва заметно, но теперь Беатрис знала, как выглядит его настоящее веселье.

— Вы используете должность для сомнительных целей, генерал Штайн.

— Военные цели редко выглядят разумными для хозяйственников.

— Хозяйственники потом устраняют их последствия.

Музыка за стеной стала ровнее. Беатрис перестала считать шаги. Гектор вёл уверенно, однако позволял ей выбирать направление на поворотах. Их ладони соприкасались, и это прикосновение не напоминало ни котельную, ни шахту, где близость определяла опасность.

Сейчас они могли разойтись в любую минуту.

Именно свобода остаться делала танец опаснее поцелуя после пожара.

— Когда завершатся сорок дней, — сказал Гектор, — я хочу, чтобы вы остались в Ротвальде.

Беатрис не остановилась, хотя следующий шаг дался труднее.

— В качестве ключницы?

— Хранительницы. Хозяйки, если крепость продолжит настаивать.

— А если не продолжит?

— Тогда рядом со мной.

Музыканты перешли к следующей части мелодии. Гектор не приблизил её и не потребовал ответа. Он сказал то, что хотел, оставляя выбор ей.

— Вы предлагаете службу или отношения? — спросила Беатрис.

— Оба варианта, если вы их выберете. Один из них, если другого не захотите.

— Сейчас я нахожусь под вашим командованием, лишена имущества и права покинуть северную провинцию. Моё имя принадлежит судебному делу, а свобода зависит от решения короля.

— Знаю.

— Тогда любой ответ будет дан женщиной, которой некуда идти.

— В Ротвальде у вас есть место.

— Место, которое вы предоставили. Комната, которую вы охраняли. Должность, которую можете вернуть или отнять.

Его рука на её талии напряглась, но движение танца не изменилось.

— Я не отниму её.

— Корвин тоже обещал, что после свадьбы мой дом останется моим. Позднее объяснил, что жена не нуждается в собственности, если муж обеспечивает её всем необходимым.

— Я не Корвин.

— Нет. Именно поэтому я говорю с вами честно.

Они остановились в центре зала.

Музыка продолжалась за стеной, однако расстояние между ними стало заметнее.

— Сначала моё имя должно быть очищено, — сказала Беатрис. — Король должен признать, что я не участвовала в предательстве. Я должна получить право уйти из Ротвальда, распоряжаться собственной жизнью и отказаться от всего, что вы предлагаете.

Гектор смотрел на неё, не отпуская руки.

— И только после этого вы сможете остаться?

— Только после этого моё согласие будет выбором. Иначе любые отношения между нами станут новой зависимостью, даже если вы никогда не используете её против меня.

Он опустил взгляд к их соединённым ладоням.

— Вы правы.

— Я надеялась, что вы станете спорить дольше.

— Уже однажды пытался решить, что для вас безопаснее. Повторять ошибку не собираюсь.

— Значит, после суда вы не попросите меня остаться?

— Попрошу, когда вы сможете свободно ответить.

— А если ответ будет отрицательным?

— Открою ворота.

Простые слова тронули сильнее клятвы.

Гектор поднял её руку и коснулся губами пальцев. Прикосновение было коротким и сдержанным, но Беатрис почувствовала его до самого плеча.

— До того времени, госпожа Фелтон, мы заканчиваем подготовку крепости.

— Разумное решение, генерал Штайн.

Он снова повёл её в танце.

Теперь между ними не было обещания, которое связывало бы Беатрис. Только знание, что после освобождения её будут ждать у открытых ворот, не пытаясь удержать.

Они дошли до западной части зала, когда музыка оборвалась.

Из двора донёсся первый протяжный удар колокола.

Следом заговорили королевские трубы.

Гектор отпустил Беатрис и повернулся к окнам.

Феликс распахнул дверь.

— Королевский кортеж у моста. Передовые всадники уже у внешнего поста.

— Сколько экипажей? — спросила Беатрис.

— Девять пассажирских, шесть грузовых и королевская охрана.

— Нижнюю дорогу проверили?

— Два отряда стоят у карьера. Посторонних повозок нет.

Гектор взял со стола перчатки.

— Начинаем по плану.

Они вышли из зала вместе.

Крепость пришла в движение. Солдаты занимали места у моста и ворот, работники зажигали лампы вдоль главной галереи, Грета отправляла слуг к лестнице. На башнях разворачивались королевские знамёна.

Одилия уже спускалась во двор в парадном синем платье. За ней шли секретари, неся папки и небольшой запечатанный ларец.

Беатрис заметила его, но времени задавать вопросы не было.

Она заняла место у внутреннего замка. Военное кольцо висело справа, семейная связка — слева. Гектор стоял рядом, Феликс руководил досмотром внешнего кортежа.

Первый всадник пересёк мост, предъявил знаки и был пропущен во двор. Следом въехал экипаж королевской охраны. Створки закрылись за ним и открылись только после проверки.

Каждая повозка проходила отдельно.

Возницы спускались. Солдаты осматривали оси, колёса и днища. Запечатанные ящики сверяли с ведомостью. Ни один человек не пытался спорить после того, как увидел Гектора у ворот.

Последним к мосту подъехал большой тёмно-синий экипаж с золотой короной.

Феликс проверил печать и подал сигнал.

Беатрис повернула семейный ключ. Створки открылись полностью, но внутренние решётки остались подняты лишь настолько, чтобы пропустить один экипаж.

Королевская карета въехала в Ротвальд.

Крепость встретила её золотым светом. Лампы вспыхнули на всех трёх ярусах, колокол ударил семь раз, а над внутренними воротами ярче загорелись старые надписи.

Экипаж остановился.

Гектор спустился по ступеням и поклонился.

Беатрис осталась на своём месте, как требовал порядок. Только после того, как король вышел и принял приветствие командующего, она приблизилась.

Его величество оказался мужчиной около шестидесяти лет, с седыми волосами и усталым лицом человека, проведшего много дней в дороге. На тёмном плаще не было лишних украшений, только золотая застёжка в форме грифона.

Король посмотрел на связки у пояса Беатрис, затем поднял глаза к надписи.

— Значит, это и есть вдова Фелтона?

— Беатрис Фелтон, официальная хранительница Ротвальда, — ответил Гектор.

Одилия вышла вперёд.

— Ваше величество, прежде чем госпожа Фелтон продолжит исполнять обязанности, комиссия требует немедленного судебного слушания.

Гектор повернулся к ней.

— Король только прибыл.

— Обнаружено доказательство, связанное с гибелью северного отряда. Откладывать его рассмотрение опасно.

— Доказательство можно передать королевским судьям после размещения свиты, — сказала Беатрис.

Одилия посмотрела на неё.

— Вам особенно выгодна задержка.

Король перевёл взгляд с одной женщины на другую.

— Насколько срочно это дело?

— От него зависит, может ли госпожа Фелтон оставаться у ключей во время вашего пребывания, — ответила Одилия.

Его величество посмотрел на Гектора.

— Зал готов?

— Готов.

— Тогда проведём слушание сейчас. Свита разместится после.

Беатрис почувствовала вес ключей. Ещё час назад она танцевала в пустом зале и говорила о свободе, которую должна получить до любого выбора. Теперь Одилия несла туда доказательство, способное окончательно лишить её имени.

Они вошли в крепость.

Король остановился под внутренней аркой и прочитал обе надписи. Ничего не сказал, однако коснулся пальцами золотых букв, после чего посмотрел на Беатрис внимательнее.

В большом зале места занимали поспешно.

Король сел в центре главного стола. Справа расположился Гектор, слева — старший судья, прибывший вместе с кортежем. Беатрис собиралась остаться перед столом, как обвиняемая на площади, но его величество указал на свободное кресло рядом с генералом.

— Хранительница садится там, где предусмотрено порядком крепости.

Одилия не скрыла недовольства.

Беатрис заняла место рядом с Гектором.

На стол положили найденные формы, журналы поставок, распоряжение с поддельной хозяйственной печатью и серебряный ключ с синим волокном. Феликс представил короткий отчёт о падении люстры, пожаре, проникновении в архив и задержании помощника комиссии.

Одилия выслушала его, не перебивая.

Затем поставила перед королём запечатанный ларец.

— Комиссия не отрицает, что мой помощник мог превысить полномочия. Его действия будут рассмотрены отдельно. Однако они не отменяют вины дома Фелтон в гибели северного отряда.

Она открыла ларец.

Внутри лежала папка из потемневшей кожи. Одилия сняла королевскую печать и достала один лист.

Даже на расстоянии Беатрис узнала бумагу.

Такие листы заказывал Корвин: плотные, с водяным знаком в виде сокола и едва заметной синей нитью по краю. В верхней части находилось распоряжение, написанное рукой его старшего писаря. Внизу стояла подпись Беатрис.

Настоящая подпись.

— Этот документ обнаружен в закрытом архиве западной заставы и доставлен с королевским кортежем, — сказала Одилия. — Он является оригиналом распоряжения, по которому в ночь предательства открыли служебные ворота Ротвальда.

Феликс поднялся.

— Копия такого распоряжения была найдена в сожжённой комнате старого управляющего.

— Именно копия, — ответила Одилия. — Теперь у короля есть оригинал, принятый караулом и зарегистрированный в ночь гибели Ульриха Штайна.

Старший судья развернул документ.

— Здесь присутствует печать дома Фелтон, подпись Беатрис Фелтон и отметка дежурного офицера.

— Печать могли подделать, — сказал Гектор. — Форму нашли у помощника госпожи Крофт.

— Форма изготовлена недавно, — возразила Одилия. — Этому оттиску больше года. Возраст воска подтверждён королевским архивистом.

Судья передал лист Беатрис.

Она взяла его обеими руками.

Подпись стояла там, где Корвин обычно оставлял место на хозяйственных бланках. Наклон букв, петля в имени, короткая черта после фамилии — всё принадлежало ей. На бумаге сохранилась складка, проходившая через нижний угол.

Беатрис помнила этот лист.

Корвин принёс его поздней осенью вместе со счетами за дрова и полотно. Она заметила, что середина страницы пуста, и отказалась подписывать. Тогда он положил перед ней письмо с именем Юдит и сказал, что её сестра лишится дома до конца недели.

Беатрис подписала.

Позднее поверх пустого места появилось распоряжение:

«По моему личному приказу открыть западные служебные ворота после третьего ночного колокола. Обоз дома Фелтон пропустить без досмотра. Ответственность за распоряжение принимаю на себя».

Ниже подписи стояла приписка, которой не было на найденной копии:

«Ключ и печать находятся у госпожи Беатрис Фелтон».

Одилия повернулась к королю.

— Госпожа Фелтон утверждает, что муж вынуждал её подписывать пустые листы. Однако здесь она прямо подтверждает владение ключом и печатью. В ночь, когда ворота открылись, именно её семейные ключи могли обойти военный замок.

— Я никогда не была в Ротвальде до оглашения приговора, — сказала Беатрис.

— Свидетели могли не узнать женщину, прибывшую ночью под закрытым плащом.

— Записи дороги, слуги моего дома и люди столицы подтвердят, где я находилась.

— Большинство слуг служило вашему мужу.

— Значит, их показания удобны только тогда, когда обвиняют меня?

Король поднял руку, прекращая спор.

— Госпожа Фелтон, подпись ваша?

Беатрис посмотрела на лист.

— Моя.

По залу прошёл глухой шёпот.

— Вы писали распоряжение?

— Нет. Я подписала пустой хозяйственный бланк под угрозой, связанной с моей сестрой.

— Можете доказать угрозу?

— Пока нет.

— Ключ находился у вас?

— Корвин забрал семейную связку после свадьбы. Я не видела её до суда.

Одилия положила рядом запись дежурного офицера.

— В журнале сказано, что распоряжение предъявила женщина. Она открыла замок серебряным ключом и оставалась у ворот до завершения разгрузки.

— Имя женщины?

— Не указано.

— Тогда запись не доказывает, что это была я.

— Она действовала от вашего имени, пользовалась вашей подписью и ключом вашей семьи.

Беатрис вернула документ судье.

— Именно так Корвин действовал пятнадцать лет.

Старший судья посмотрел на найденные формы, накладные и журнал заставы.

— Дело требует полного рассмотрения. Но король должен решить, может ли госпожа Фелтон сохранять контроль над крепостью до окончания слушания.

Одилия повернулась к Гектору.

— Генерал Штайн расследовал обстоятельства гибели северного отряда, наблюдал за госпожой Фелтон и получил доступ ко всем найденным документам. Его мнение имеет особый вес.

Беатрис посмотрела на человека рядом.

На площади Гектор говорил, что будет наблюдать за женщиной, подписывавшей бумаги. В сожжённой комнате он не поверил объяснению о пустых листах. В кабинете допустил, что она подложила серебряный ключ. Несколько часов назад отдал ей военные ключи и пообещал открыть ворота, если после суда она захочет уйти.

Теперь перед ним лежал настоящий документ с её настоящей подписью.

Король опёрся ладонями о стол.

— Генерал Штайн, вы потеряли брата из-за распоряжения, подписанного этой женщиной. Вы провели с ней достаточно времени, чтобы составить собственное мнение.

В зале стало так спокойно, что Беатрис услышала, как у дальней стены потрескивает одна из новых ламп.

Его величество посмотрел Гектору прямо в лицо.

— Считаете ли вы хранительницу Ротвальда виновной в предательстве?