За высокими стрельчатыми окнами личных покоев принца Иллиэля застыл идеальный, безветренный день. Свет падал под строго выверенным углом, листья на исполинских вековых древах замерли, образуя безупречную, математически точную геометрию теней на ослепительно белом мраморе террас. В этом застывшем совершенстве не существовало ни смены сезонов, ни внезапных ливней, ни самого изматывающего концепта ожидания. Все вокруг было безукоризненно. И все это великолепие было невыносимо, удушающе мертво.

Единственным источником жизни в стерильных покоях оставался системник. Он по-прежнему источал клубы морозного пара, а корпус покрывал слой инея.

Иллиэль сидел перед экраном, подавшись вперед. Изумрудный бархат камзола мягко струился по спинке кресла.

Его взор был прикован к стеклу. Экран оставался пуст.

Его длинные пальцы замерли в миллиметре над контактами. Он ждал. Ожидание раздражало и будоражило кровь. Иллиэль просматривал поступающие потоки. Очередь посланий была пуста. Письма от Ольги не было.

— Арантир! — голос принца, обычно бесконечно спокойный, прозвучал резко и властно, разбивая плотную тишину покоев.

В полумраке за массивным стеллажом зашуршала суконная мантия. Архимаг никуда не уходил. Измотанный долгой борьбой с земным артефактом, он сидел прямо на холодном мраморе, скрытый от глаз густой тенью. Старик тяжело поднялся, сжимая виски узловатыми пальцами.

— Вы звали, мой повелитель? — Арантир склонился в глубоком поклоне, который сопровождался тяжелым, полным вселенской скорби вздохом. — Системный кристалл памяти дал трещину? Снова слетела Кодировочная Руна и символы распались на демонический шум?

— Ящик полностью исправен, — холодно и надменно отрезал Иллиэль, даже не удостоив мага взглядом. Он продолжал сверлить глазами мигающий курсор в абсолютной синей пустоте текстового редактора. — Неисправно само время, маг. Я отправил развернутое послание леди Ольге много часов назад. Я вложил в него мысли. Где ответ?

Арантир медленно закатил глаза к расписному сводчатому потолку, беззвучно шевеля губами и моля всех известных ему древних богов о толике терпения. Он шаркнул ногой, подошел ближе к столу, волоча тяжелые полы мантии по безупречно чистому, отполированному полу, и остановился у мерзлого бока системного блока, тщательно стараясь не касаться жалящего холодом инея.

— Мой принц, — начал маг тоном, которым умудренные опытом наставники объясняют устройство мира нерадивым ученикам. — Мы успешно вложили ваше послание в хранилище земного узла. Оно уже там. Но мы не способны контролировать время смертных. Нам остается лишь ждать, пока леди Ольга дозвонится до этой машины и заберет письмо. Затем она напишет ответ и дозвонится вновь, чтобы вернуть его в хранилище. И только тогда, совершив новый прокол пространства наугад, мы сможем забрать пакет.

Иллиэль медленно повернулся. Пальцы принца легли на столешницу, сжав полированное дерево так, что побелели костяшки.

— Ты предлагаешь мне сидеть перед погасшим экраном и гадать? Я — наследник престола. Мой род тысячелетиями повелевает основами мироздания. А ты просишь меня зависеть от бесплодных попыток и расписания смертной леди?

— Но их медные нити нельзя торопить… — попытался возразить Арантир, пятясь на полшага назад.

— Мне плевать на их нити, — процедил Иллиэль. — Я желаю получить ответ в ту самую секунду, как она доверит его узловой машине. Мои новые послания должны ложиться в эту очередь сразу после написания, а не после твоих бросков в пустоту. Ее глаза всё равно увидят их при земном дозвоне — эту нелепость я пока терплю. Но если Придворный Маг не способен установить постоянную связь с чужим хранилищем, лаборатория со всеми древними фолиантами тебе больше не нужна. Я прикажу запечатать ее двери до заката.

Арантир побледнел. Потерять доступ к алхимическим тиглям и архивам было равносильно физической смерти. Старик судорожно сглотнул. Он перевел затравленный взгляд с непреклонного лица принца на гудящий Бежевый Ящик, и плечи мага бессильно опустились.

— Мы не заставим саму леди обращаться к узлу быстрее, — сбивчиво произнес старик, сминая край перепачканного сажей рукава. — Но мы можем перенастроить наш конструкт. Изменить механику захвата.

— Объяснись.

Иллиэль коротким жестом указал на пустующий стул. Архимаг проигнорировал приглашение и нервно зашагал по мраморному полу, лихорадочно выстраивая формулы на ходу.

— Прежде мы совершали разовый бросок, — заговорил Арантир, избегая взгляда эльфа. — Вбрасывали текст напрямую в металлическую память машины и теряли контроль. Пространство смыкалось. Приходилось бить наугад в надежде, что обратный пакет уже ждет нас.

— И каково твое решение?

— Маяк. Постоянная привязка к почтовой очереди узла. Аномалия, которая физически внедрится в магнитные поля земной машины. Она затаится в базе босса ноды. Как только земная связь доставит туда ответ леди Ольги, этот сгусток энергии мгновенно захватит его и пробьет барьер обратно к нам. А ваши новые письма будут ложиться в их хранилище без повторных проколов наугад. Маги-теоретики называют подобную форму направленной воли «Пакетной пылинкой».

— Звучит разумно, — уголки губ Иллиэля едва заметно дрогнули. — Приступай.

— Вы не осознаете цену! — маг резко остановился, стукнув посохом о мрамор. — Разовый бросок во тьму требует лишь короткой вспышки. Но заставить пылинку держать пробой, вцепившись в чужую память и карауля ответ… Это незаживающий разрыв эфира! Каждый миг удержания такого моста будет вычерпывать мое ядро до сухого дна.

— Я безмерно ценю твою готовность пожертвовать собой ради межпространственной дипломатии, Арантир, — ледяным тоном отозвался принц, возвращая взгляд к мерцающему экрану. — Мое разрешение получено. Меняй цель.

Архимаг издал глухой, обреченный звук. Опираясь на посох, он тяжело опустился на колени перед гудящим ящиком. Из складок мантии появился короткий жезл из лунного камня. Старик принялся торопливо вычерчивать новые направляющие руны прямо у вентиляционной щели корпуса. В покоях резко запахло озоном и жженой хвоей, дышать стало труднее.

Деревянный артефакт мелко, угрожающе завибрировал. Золотые прожилки на стенках налились обжигающим багровым светом. Изборожденное морщинами лицо мага покрылось крупными каплями пота. С гортанным выдохом он выкинул свободную руку вперед, посылая импульс в перенастроенную цепь.

Раздался звук, похожий на удар серебряной ложечки по хрупкому бокалу. Мерцающая пылинка вылетела из щели Бежевого Ящика, пробила плотный воздух с тихим звоном хрусталя и исчезла, оставив после себя лишь быстро тающую световую рябь. Светящаяся аномалия устремилась за грань миров.

Иллиэль перевел взгляд на монитор. В строгом окне высветилось уведомление: маяк успешно закрепился в дальнем почтовом хранилище, сформировав двусторонний захват очереди. Принц удовлетворенно кивнул. Позади него Арантир опирался дрожащими руками о край каменного стола, пытаясь подняться. Колени старика подкашивались — первые признаки глубокого магического истощения.

— Мне нужно... проветриться и собраться с мыслями, — Иллиэль грациозно, одним плавным движением поднялся с кресла. — Я должен обдумать формулировки для своих грядущих ответов леди Ольге. Теперь, когда преграды времени и пространства рухнули, каждое мое слово должно быть абсолютно безупречным.

Принц неслышным шагом пересек комнату и покинул покои. Тяжелая дверь бесшумно закрылась за его спиной, отсекая натужный шум работающего артефакта от звенящей тишины дворцовых коридоров.

* * *

Арантир остался в полном одиночестве. Старый маг тяжело, словно мешок с песком, опустился в покинутое принцем кресло. Редчайший белый шелк показался ему слишком мягким, пугающе непривычным после долгих десятилетий, проведенных на жестких, аскетичных табуретах алхимической лаборатории. Он стеклянным взором уставился на артефакт.

Жгучее раздражение бурлило в его старческой груди едким, ядовитым варевом. От невыносимой обиды, физической усталости и уязвленного самолюбия у Арантира нестерпимо зачесались руки. Ему до дрожи в пальцах захотелось протестировать созданную им систему самому, доказать себе, что его грандиозная жертва и боль не были напрасны.

Арантир неуклюже нажал несколько клавиш, спешно закрывая личную почту принца, чтобы не нарушать тайну переписки, и перешел в глобальный список эхоконференций. Он целенаправленно выбрал «RU.MAGIC».

Арантир сглотнул вязкую слюну и открыл самый свежий тред. Заголовок, набранный крупными буквами, гласил: «Защитная пентаграмма: мой опыт». Автором значился некий пользователь, гордо и безапелляционно именующий себя «магом в седьмом поколении из Саратова».

Арантир хмыкнул и начал читать. С каждой проглоченной строчкой его густые, кустистые седые брови ползли все выше и выше, грозя скрыться под линией роста волос. Земной «маг», судя по тону, на полном серьезе, с чудовищным апломбом описывал процесс начертания абсолютного астрального щита.

«Берем обычный школьный мел, лучше белый, — гласили светящиеся зеленые символы на экране. — Чертим на линолеуме в зале ровный круг. Затем аккуратно вписываем в него звезду. Главное правило, пацаны — углы лучей должны быть ровно 72.5 градуса, иначе не сработает. В самый центр ставим свечу из парафина, зажигаем, и сыпем немного пищевой соли по краям для отпугивания сущностей...»

Дочитав до этого момента, Арантир издал сдавленный, булькающий звук, поразительно похожий на шипение смертельно рассерженной мантикоры, которой наступили на хвост. Его колоссальная профессиональная гордость Архимага, столкнувшегося с такой вопиющей, первобытной, невероятно невежественной профанацией высокого магического искусства, сейчас была оскорблена до самой глубины его бессмертной души.

— Школьный мел?! — в полный голос, брызгая слюной, прохрипел Архимаг в пустоту комнаты, сжимая кулаки до хруста в суставах. — На куске дешевого линолеума?! Семьдесят два с половиной градуса?! Да это же открытый, вопиющий призыв низшего астрального паразита! Идеальная геометрия звезды, ты, безграмотный кусок мяса, требует ровно семидесяти двух градусов, ни минутой, ни секундой больше! А парафин? Эта мертвая, искусственная грязь физически не способна проводить сквозь себя эфир! А соль? Это же неслыханное надругательство над самыми базовыми законами симпатии!

Академическая ярость захлестнула Арантира с головой. Он, забыв об усталости, яростно застучал здоровой левой рукой по клавишам, бережно держа обмороженную правую у груди. Он не заботился о стиле, не пытался подражать вычурной вежливости своего принца. Он рубил голую магическую правду с безжалостностью опытного инквизитора.

«Ты, слепой и жалкий глупец, возомнивший себя демиургом! — с невероятной скоростью набирал старый маг гневное ответное письмо, с силой вдавливая пальцы в деревянные клавиши так, что по железному древу шли искры. — Твои профанские семьдесят два с половиной градуса приведут лишь к тому, что твой хваленый щит с треском лопнет по центральной оси при первом же столкновении с полтергейстом! Векторы магических потоков не терпят ваших жалких дробных значений, они требуют математической чистоты! Использовать столовую соль вместо толченого горного хрусталя — это публично расписаться в собственной абсолютной несостоятельности. Твой так называемый саратовский род, видимо, все семь поколений подряд занимался дешевым базарным шарлатанством, если ты, неуч, не знаешь базовой разницы между отражающим и поглощающим эфирным контуром!»

Закончив детально, с приведением формул и рунических расчетов расписывать правильные векторы, и вдоволь, унизительно пройдясь по интеллектуальным способностям автора, Арантир тяжело, со свистом втянул носом воздух. Его палец замер над затертой кнопкой отправки. На секунду в его голове вспыхнуло воспоминание о том, какой чудовищной боли и скольких сил стоит каждый прокол межпространственной ткани. Но оскорбленное, раздутое эго Архимага требовало немедленного, сокрушительного возмездия над саратовским выскочкой.

Арантир крепко зажмурился, сжал зубы, выскреб со дна своей ауры остатки воли и решительно активировал жучка для отправки этого уничижительного поста.

Жучок вылетел из деревянной щели с хрустальным звоном, пронзая тонкую ткань миров. Архимаг физически почувствовал, как часть его собственной маны утекла в холодную пустоту ради совершенно нелепого спора в чужой земной эхоконференции. Арантир хрипло дышал, безвольно обмякнув в роскошном бархатном кресле, но на его потрескавшихся губах играла мстительная улыбка.

* * *

Мерцающая искра вынырнула из пустоты, издав едва слышный хрустальный перезвон, и юркнула в щель деревянного дисковода. Пока Иллиэль ходил по коридорам, утренний земной автодозвон уже успел доставить ответ Ольги на узел Алексея. Бежевый Ящик утробно загудел. На экране вспыхнуло уведомление о новом пакете — жучок дождался письма в базе данных земного узла и вытащил его через закрепленный маяк.

Иллиэль стремительно пересек покои. Он бросил короткий взгляд на осевшего в кресле Арантира — маг прерывисто дышал, сжимая обожженные пальцы, — и перевел внимание на зеленые строки.

«Позвольте поинтересоваться, из какого тайного философского ордена Вы к нам прибыли? — гласило послание, которое Ольга отправила накануне. — Ваши слова звучат так, словно Вы провели столетия в абсолютном уединении, вдали от суеты нашего бренного мира...»

Иллиэль сцепил ладони. Земная традиция общения требовала выдумки: закрытый институт, секретный город, особый род войск. Но природа эльфов отторгала саму концепцию лжи. Для принца обман был сродни кривому шраму на гладком мраморе. Он физически не мог заставить себя выбивать на клавиатуре слова, искажающие геометрию реальности.

Тонкие пальцы легли на клавиши.

«Досточтимая леди Ольга, Вы правы в своих догадках. Там, где я нахожусь, совершенно нет суеты. Мой дом — огромный замок, чьи высокие каменные шпили, высеченные из цельного белого мрамора, пронзают небеса. На многие мили вокруг раскинулись вековые древа с серебристой листвой. У нас нет машин, нет дорог, испорченных черной смолой, и нет механизмов. Здесь царит тишина. Я посвящаю время высоким обязанностям перед моим родом и моим отцом...»

Перечитав текст и убедившись в кристальной точности каждого факта, Иллиэль нажал кнопку отправки.

Новый жучок с хрустом прорвал пространство. Арантир глухо застонал, вцепившись побелевшими костяшками в подлокотники — очередная порция личной маны Архимага утекла в межпространственную воронку.

На Земле светящаяся пылинка не стала искать компьютер адресата. Она материализовалась в темной комнате Алексея, прямо над машиной узла 2:5030/77. Магический паразит прошел сквозь железный кожух и жестко перестроил магнитные домены жесткого диска, вписав эльфийское письмо в очередь исходящей почты.

В тесной квартире Ольги занималось сырое утро. Девушка спала, положив голову на скрещенные руки прямо поверх бумаг на рабочем столе. Сухой щелчок реле заставил ее вздрогнуть. На корпусе модема замигали красные индикаторы — сработал автоматический планировщик.

Динамик заверещал, набирая номер. Программа дозвонилась до узла Алексея, скачала из почтовой базы подброшенный жучком ночной пакет и разорвала соединение. Раздался гудок отбоя.

Ольга потерла вдавленный след от клавиатуры на скуле и прищурилась на экран. В редакторе открылось новое письмо. Шпили из мрамора? Вековые серебристые деревья? Отсутствие дорог?

Остатки сна слетели без следа. Девушка фыркнула, покачала головой и придвинула клавиатуру ближе. Она быстро набрала ответный текст, потянулась к мышке и принудительно запустила внеочередной сеанс связи. Модем снова заверещал, отправляя свежий пакет обратно на узел босса, где его уже поджидала очередная пакетная пылинка, готовая вырвать данные с магнитных дисков и унести их в Высокий мир.

Иллиэль торопливо открыл пакет данных и вчитался в живую реакцию Ольги.

«Вы невероятный, потрясающий фантазер, Илья, — писала она, и в каждом ее слове сквозила искренняя симпатия. — Я, кажется, наконец-то разгадала вашу прекрасную тайну. Весь ваш текст — это потрясающая, очень красивая и изощренная метафора. Вы — ролевик-толкинист, верно? Признавайтесь! Вы сидите сейчас с ребятами где-нибудь в глухой сибирской тайге, на полигоне вдали от цивилизации, пьете крепкий чай с дымком из помятого котелка и представляете, что ваш деревянный бревенчатый дом — это настоящий мраморный замок, а сосны — это серебристые эльфийские древа. Не выходите из образа, прошу вас, мне безумно, до мурашек нравится ваша сказка...»

Иллиэль непонимающе нахмурил идеальные брови. Слово резало глаз своей чужеродностью. Он отвел взгляд от экрана и вновь возложил руку на покоящийся рядом магический словарь.

— Толкинист... — медленно, по слогам прошептал он, аккуратно вводя незнакомые буквы.

Словарь долго, натужно шуршал рунами, перебирал корни языков, но так и не выдал точного исторического или магического перевода этого термина. Иллиэль не нашел ответа, но, поразмыслив, решил, что это, несомненно, название какой-то уважаемой гильдии земных философов, друидов или бардов, живущих в лесах. Он с готовностью принял правила этого изящного диалога. Серьезность эльфийского принца, говорящего чистую правду, неожиданно подошла к ироничному умилению земной девушки, воспринимающей его реальность как глубокую ролевую игру.

Сон Ольги на Земле был окончательно перебит. Обмен письмами не стал разговором в реальном времени: каждый ответ все еще требовал набора текста, сохранения, дозвона до ноды и ожидания, пока магический жучок заберет письмо из базы Алексея. Но привычные фидошные сутки между репликами сжались до нескольких упрямых ночных попыток.

Светящиеся жучки вылетали из щелей деревянного корпуса уже почти без передышки: не ровным потоком, а частыми короткими вспышками — после каждой земной сессии дозвона, после каждого нового письма в базе босса. Их хрустальный звон едва успевал стихнуть, прежде чем снова резал тишину покоев.

Иллиэль был полностью, без остатка поглощен этой перепиской. Его обычно бледное, холодное лицо раскраснелось, в глазах горел невиданный ранее азарт. Принц отбивал по клавишам длинные, витиеватые тексты, совершенно игнорируя ужасающее состояние окружающих.

Арантир сидел на холодном полу, привалившись спиной к Бежевому Ящику. Дрожащими руками он доставал из потайных карманов мантии стеклянные флаконы с мутными зельями восстановления маны.

Арантир отчаянно срывал пожелтевшими зубами тугие пробки и пил зелья одно за другим, давясь, кашляя, проливая на бороду горькую светящуюся жидкость, пахнущую полынью и медью. Пустые стеклянные флаконы с тихим стуком падали на белый мрамор пола и стремительно копились вокруг него, образуя сверкающую гору магической стеклотары. Визуальный контраст в комнате достигал апогея абсурда: бесконечно сияющий от счастья, утонченный Иллиэль в парадном изумрудном бархате, парящий на крыльях виртуальной беседы, и сгорбленный, осунувшийся, откровенно страдающий придворный маг, жадно глушащий зелья из горла, словно дешевую горькую настойку в придорожной таверне.

После очередного, болезненного перелета жучка Арантир тяжело вытер мокрый рот тыльной стороной грязного рукава. Глаза мага лихорадочно, нездорово блестели от дикой передозировки алхимических стимуляторов. Он уставился в пустоту перед собой и вслух, хриплым шепотом начал анализировать чудовищные последствия их действий для хрупкой земной инфраструктуры связи.

— Это форменное безумие... — пробормотал он, формулируя свою техническую жалобу и содрогаясь всем телом от каждого нового хрустального звона вылетающей пылинки. — Эти тяжелые пакеты ложатся прямо в их память, минуя защитные барьеры... Местные духи-хранители медных нитей просто сойдут с ума, когда увидят входящую почту без единого следа дозвона на их узле... Они же будут искать призраков в своих вычислительных машинах. Фундамент их логики рухнет...

Но Иллиэль не обратил на полные отчаяния слова Архимага ни малейшего внимания. Его тонкие пальцы уже с энтузиазмом выбивали новый длинный абзац. Он самозабвенно готовил Ольге следующее письмо, подробно рассказывая о том, как правильно и бережно ухаживать за фамильным лунным серебром, пока она на Земле принимала это за невероятно подробную инструкцию по полировке текстолитовых и дюралевых мечей. Канал связи между двумя бесконечно далекими мирами стабилизировался не в чат, а в странную ускоренную FIDO-переписку, где магия только подсовывала письма в нужную базу, а всё остальное по-прежнему делали модем, нода и упрямые люди по обе стороны чуда.