Я ударяю ногой прямо в середину живота Сесиль, когда она пытается стащить меня с кровати.

Она рушится, как карточный домик, из нее вырывается стон, когда я переворачиваюсь лицом к стене. Мои руки обхватывают живот, хватаясь за кожу, как будто я могу избавиться от колющей боли, которая продолжает приходить и уходить.

Тяжело дыша. — Ах ты, маленькая сучка. Я не могу дождаться, когда ты уйдешь.

Я сосредотачиваюсь на стенах, на том, как они деформируются и надвигаются на меня, пространство вокруг меня сжимается.

Настоящее или ненастоящее?

Сесиль все еще говорит.

— Может, ты заткнешься?

— Что?

Вздыхая, я смотрю на нее. Она красит ногти, каждый в цвет крови. Медленно и аккуратно она выложила рядом с собой несколько бутылочек с краской.

Она ловит мой пристальный взгляд. — Я тебе не гребаная нянька.

— Мне она не нужна. — Я поворачиваюсь обратно к движущейся стене.

У двери какое-то движение. Сесиль вздыхает. — Спасибо, черт возьми. — В ее словах нет никакого смысла, и ей нужно подготовиться.

Услышав низкий гул, я напрягаюсь.

Ненастоящее.

Это ненастоящее.

Я хлопаю руками по лицу, достаточно сильно, чтобы в черепе возникла боль. — Это не реально.

Все это ненастоящее. Я разобралась с этим несколько дней назад. Маленькие проблески каждого из них, разговоры. И, как и каждый раз до этого, мое сердце разрывается на части от осознания этого.

Это, блядь, нереально.

— Кэт. — Чьи-то руки сжимают мои, и они такие теплые, такие настоящие, что мне больно, когда я вырываюсь и царапаю их в ответ. — Все в порядке. Посмотри на меня.

Ненастоящее.

Он ненастоящий.

Рыдания вырываются наружу, рыдания и гнев, когда я вцепляюсь в них, мои руки рвутся, пока их не прижимают.

— Кэт. — Голос срывается. — Пожалуйста, просто посмотри на меня.

Нет.

Я не буду смотреть.

Мне только больнее, когда я это делаю.