Стефано смотрит на дверь моей спальни, все его тело застыло в неподвижности.

— Она не откроется сама. — Я обвиваю руками его талию, и он сжимает их, держит так, словно хочет удержать меня здесь, в этом созданном нами пузыре. Часы изучения друг друга, обмена историями, поцелуями и горячими, захватывающими дух прикосновениями.

Но у нас нет времени.

Его большой палец поглаживает тыльную сторону моей кисти. — Помни, что я сказал.

Я ничего не знаю о прошлой ночи. Я следовала своему обычному распорядку, поужинала и легла спать, и не увидела ничего необычного. — Я знаю.

Мы задерживаемся еще на мгновение, прежде чем я выхожу из-за его спины. Его рука дергается, как будто он хочет остановить меня, оттащить назад.

В зале для завтраков воцаряется тишина.

Я тихо сижу на своем месте, пока Стефан застегивает ремни на моих руках, его пальцы касаются моей кожи, прежде чем он отстраняется, чтобы пересесть на свое место.

Сальваторе встряхивает газету. Мой завтрак остается нетронутым долгие минуты, пока мы ждем. Напротив меня Сесиль ковыряет свой фрукт, ее взгляд мечется между всеми нами.

Дыши. Я чувствую напоминание в глазах Стефана на своем лице.

Мы прикрыли все концы, настолько, насколько это возможно. Возгорание электричества вызвало небольшой взрыв, который отключил электричество на добрый час, включая камеры. Ключи, которые взял Стефан, находятся именно там, где им и положено быть.

И Сальваторе наконец откладывает газету. Улыбается мне. — Доброе утро, жена.

Я бормочу эти слова в ответ, как он и ожидал. Принимая ложку, когда он протягивает ее, отвращение борется с напряжением, пока я медленно ем йогурт.

Когда я заканчиваю, его палец поглаживает мою руку. — Я с нетерпением жду нашего ужина сегодня вечером.

И... вот и все. Он отпускает нас холодным кивком, его глаза все еще прикованы ко мне, когда Стефан расстегивает ремни и хватает меня за руку, выводя из комнаты с решимостью, которая, я знаю, не совсем притворная.

Сесиль крадется за нами, и мы молчим, пока она следует за нами в подземелье.

Мой взгляд перемещается мимо клеток в комнату, в которую меня вчера затащили. Стефано был в нескольких футах от меня, а я даже не знала.

Сесиль щелкает пальцами у меня перед носом, проходя мимо нас. — Тебя что-то беспокоит, Катарина?

— Ничего. — Мой голос звучит почти сладко. — Кроме снов о твоей смерти, конечно.

Палец Стефана тычет мне в спину.

Я ожидаю, что она закатит глаза. Ей нравится угрожать. Но она ничего не говорит, ее взгляд задерживается на мне, прежде чем она отворачивается.

Я раздеваюсь и занимаю свое место в очереди женщин, безмятежно сложив руки на коленях и склонив голову, пока мы ждем инструкций. Мой взгляд скользит влево, и я останавливаюсь.

Темноволосая девушка исчезла. Ее место заняла брюнетка с осунувшимся лицом. Она кренится в сторону, как будто вот-вот упадет, ее глаза остекленели.

У меня сводит живот.

— Наверх. — Нас выводят из комнаты, охранники остаются поблизости, пока мы маршируем по коридору в темную студию, смоделированную под ночной клуб. Стефан расцепляет руки, отходя от стены, чтобы последовать за мной, когда я оглядываюсь через плечо.

Сесиль идет вдоль очереди, пока мы тихо стоим, раздавая обувь. Мои на полразмера меньше, когда я пытаюсь втиснуть в них ноги, безвкусные золотые сверкающие каблуки, которые выглядят по меньшей мере на шесть дюймов.

Когда я выпрямляюсь, то понимаю, как давно не носила каблуки. С тех пор, как я одевалась как Катарина Корво, наследница линии Корво, в свои юбки-карандаш и шелковые блузки.

Мои ножи. Черт, я скучаю по своим ножам.

Мои пальцы подергиваются. Это ненадолго.

Когда Стефан смотрит на меня, я не чувствую себя такой одинокой, как в те первые дни и недели. Музыка гремит, когда каждой из нас выделяют место для танцев, охранники косятся и что-то бормочут себе под нос, пока Сесиль ходит вокруг, критикуя и шлепая там, где движения не синхронизированы.

На этот раз она оставляет меня в покое, разглядывая с поджатыми губами, прежде чем повернуться спиной и перейти к следующей девушке.

Я ловлю взгляд Стефано, его челюсть напряжена, когда мои руки скользят по шесту, и я поворачиваюсь, выгибая спину.

Его брови взлетают вверх.

Нет. Не совсем такой одинокой.

Его рука задерживается на нижней части моей обнаженной спины, не касаясь кожи, пока нас выводят. Произносимые вполголоса слова обжигают нежный уголок моего уха. — Прекрати это.

Мои губы подергиваются, пока я пытаюсь сохранить это пустое выражение на лице. Но это достаточно легко было сделать, когда мы поворачиваем налево, а остальные поворачивают направо, подгоняемые охранниками для их других тренировок. Любое развлечение покидает меня.

— Я ненавижу это.

Стефан подталкивает меня вперед, молча увеличивая темп. Прежде чем звуки начинают стихать. — Я знаю.

Я больше не вижу Сесиль, пока не приходит время переодеваться к ужину. Она появляется у моей двери с вечерним платьем в широкой кремовой коробке, сама одета в длинное до пола платье цвета нюд с чёрными волнами из кристаллов, которые почти ничего не скрывают.

И я чувствую облегчение при виде этого. Значит, сегодня за столом будем не только мы вдвоем.

Она следует за мной в ванную, ее красные губы поджаты, когда она смотрит на голую стену над раковиной. — Что случилось с твоим зеркалом?

Дыши.

— Оно упало. Стефано избавился от него.

Она еще мгновение смотрит на меня, прежде чем продолжить. — Прими душ, а потом выходи.

Я принимаю душ как можно дольше. Пока я мою голову, пар заполняет пространство вокруг меня, затем снова мою. Наношу кондиционер и медленно расчесываю волосы.

Вода горячая, но мое тело с каждой секундой становится все холоднее.

Я сделала этот выбор. Сейчас я могла бы быть дома, снова с мужчинами, от которых ушла, снова в своих апартаментах, в своем доме. Строить планы по уничтожению Маттео и Сальваторе, когда они будут рядом со мной. Но я решила остаться. И теперь… теперь я должна жить с этим.

Первые последствия наступают раньше, чем я думала. Я смотрю на разложенные Сесиль принадлежности, плотнее стягивая края своего халата. — Я так не думаю.

И этот холод разрастается, превращается в ледяной шар, который опускается у меня в животе, сжимаясь.

Новый поворот в игре Сальваторе.

Сесиль закатывает глаза, макая палочку в горячий воск. — Мне нужно позвать охрану? Потому что я это сделаю. Я уверена, что им понравится.

Я сжимаю губы. Мой взгляд скользит к верхнему краю кровати. К пространству между матрасом и стеной.

Сесиль нетерпеливо фыркает. Она указывает рукой на кровать. — Ну? Поторопись.

Воск обжигает мою кожу, оставляя покалывающий ожог, когда она с диким наслаждением отрывает полоски.

Мои руки сжимаются, когда я смотрю в потолок.

Мой выбор.

Я цепляюсь за эту мысль, пока она наряжает меня в лоскутки сиреневого кружева, прежде чем открыть коробку, которую принесла. Бледно-серебристый корсет платья расшит хрустальным бисером, который переливается на свету, слои тюля в тон окутывают меня и ложатся на пол, когда она завязывает черную ленту вокруг моего горла и надевает на мои ноги такие же маленькие каблучки.

Мои плечи покрыты мерцающим серебром, губы тщательно подведены бледно-розовым, и Сесиль прищелкивает языком, отступая назад и поправляя локон. Пряди волос зачесаны назад, чтобы получилась небольшая косичка на затылке, остальные волосы распущены. — Прелестно.

Каким-то образом ее невольное восхищение только усугубляет ситуацию.

Стефано стоит, прислонившись к стене коридора, когда мы выходим, подтянутый и лощеный, в черном смокинге и рубашке в тон. Увидев меня, он проводит рукой по своей бритой голове, его брови хмурятся.

— Разве она не прелесть, Стефано? — Сесиль толкает его локтем, и он отмахивается от нее.

Его глаза темнеют, когда он снова смотрит на меня. — После тебя, Сесиль.

Он медленно поворачивается, предлагая мне руку. Мой бок соприкасается с его, и я бросаю взгляд на кобуру, пока мы следуем за Сесиль по коридору.

Когда она сворачивает за угол, он удерживает меня. Его рука накрывает мою. — Мы можем попробовать еще раз.

В его тоне слышится отчаяние, когда я вырываю свою руку из его руки, поворачивая его лицом к себе. — Ты не смог избавиться от меня в первый раз и хочешь сделать это снова?

На его лице не отразилось веселья от моего мягкого поддразнивания. Только смирение. — Я не собираюсь сидеть здесь и позволять ему прикасаться к тебе.

Мое сердце переворачивается при этих словах. Начинает биться быстрее, с первым приступом паники, который я позволяю себе почувствовать. — Ты ничего не собираешься делать. Что бы он ни бросил в меня, я это выдержу.

— Весь день, — говорит он низким, страдальческим тоном. — Я думал о своей матери, Кэт, там, наверху, в той комнате. Только я больше не вижу ее лица. Я вижу твое. Ты просишь меня отойти в сторону и позволить этому случиться снова, я не могу…

Я вздрагиваю от этого, и сожаление мелькает на его лице, прежде чем оно застывает. — Обещай мне. Что бы это ни было, я буду бороться. Но пообещай мне, что ты тоже не сдашься.

После.

Что я продолжу бороться, продолжу дышать. Продолжу жить.

Я не отвожу глаз, когда встречаюсь с ним взглядом. — Я обещаю.

Когда я тяну его за руку, он снова начинает двигаться, моя рука скользит обратно в его сгиб, а его ладонь поверх моей.

Он не отпускает меня, пока мы не добираемся до столовой.

Сальваторе встает, когда мы входим, одобрительно окидывает меня взглядом. С одобрением и чем-то еще, чем-то приторным и густым, когда оно ползет по моей коже.

Щелчком пальцев он отпускает Стефано, жестом предлагая ему сесть через несколько мест от Сесиль, прежде чем отодвинуть мой стул.

Сегодня вечером никаких ограничений нет.

— Я думаю, ты заслужила отсрочку. — Но он тянется к моей руке, переплетая наши пальцы поверх девственно белой скатерти.

Мы вчетвером сидим в тишине. Ждем. И когда я бросаю взгляд на стол, я замечаю, что на нем стоят дополнительные места с хрустальными бокалами и серебряной посудой.

На лицо Стефано возвращается прежнее мягкое выражение, но его губы слегка поджимаются, когда он тоже это замечает.

Проходит несколько минут, прежде чем из зала доносится шум. Сальваторе поднимается на ноги, таща меня за собой, когда открываются двери.

— Добрый вечер, cugina.

Мои плечи напрягаются.

Я не улыбаюсь, когда Маттео обходит стол, берет мою руку и прижимает ее к своим губам. — Ты выглядишь сияющей.

Моя рука безвольно лежит в его руке, пока я смотрю на дверь.

Карие глаза встречаются с моими, с зелеными и золотыми крапинками. Золотистая щетина покрывает его лицо, темно-серый костюм идеально сшит, когда он неторопливо входит.

— Buonasera, дамы и господа. Азанте, у тебя здесь чудесное местечко.

Лучиано Морелли ухмыляется мне, его губы растягиваются в холодной улыбке, которую я не узнаю. — И к тому же в такой прекрасной компании.

Люк.

Живой.

Здесь. Энергичный и здоровый, хотя под глазами глубокие круги.

Но он здесь.

А за ним…

— Доменико. — Я выдыхаю его имя, моя рука сжимается в хватке Сальваторе. Мое сердце падает.

Он выглядит ужасно. Его лицо и шея покрыты синяками. И он каким-то образом становится невероятно больше, шире, мышцы напрягаются под его рубашкой, когда он смотрит на меня в ответ.

Дом делает шаг вперед, но Люк хлопает его ладонью по груди. — Не будь грубым, Росси. Поприветствуй нашего хозяина.

Рядом со мной Маттео тихо смеется в тишине комнаты.

Взгляд, которым Дом одаривает Люка, содрал бы кожу с более слабого человека. Он медленно кивает головой в сторону Сальваторе. — Азанте.

Но он не сводит с меня глаз.

Рука Сальваторе скользит вверх по моей спине и сжимает затылок. Сжимает его достаточно сильно, чтобы сказать мне, что это предупреждение вести себя прилично. — Давайте присядем, ладно?

Я медленно опускаюсь на свое место и сцепляю руки вместе.

Маттео и Сальваторе продолжают дискуссию, Люк вмешивается с саркастическими комментариями, когда перед всеми расставляют закуски.

Я ничего не понимаю.

Мои щеки краснеют, жар распространяется по шее и груди, когда Сальваторе откидывается на спинку стула. Он похлопывает себя по ноге, как будто я собака, которую он призывает к повиновению.