Развернувшись, я зашагала к подъезду, стараясь стряхнуть с себя эти параноидальные ощущения. Вообще избавиться от мысли, что до меня кому-то есть дело. Даже учитывая, что больше не могу скрывать живот…

В груди прошла холодная тоска. С тех пор как я попросила Романа не появляться в моей жизни, он не нарушал моей воли. Ни разу нигде не появился, и не напомнил о себе. В принципе, какой в этом смысл, если и в тот раз – на встрече – он не собирался что-то исправлять или менять насчёт нас. Только зачем-то решил покаяться. Будто не столько думал обо мне, сколько искал облегчение для своей совести.

Внутри царапало противоречивое чувство: когда ты не хочешь видеть человека, и в то же время поражаешься, как можно быть таким отстраненным? Как можно резко охладеть, после озвученного желания жить со мной? И что за обстоятельства такие могли столько времени держать его цепями, если между Радовым и его женой ничего не было в тот проклятый день? Я не понимала… и старалась не углубляться в догадки на этот счет. Все равно бессмысленно.

Открыв дверь квартиры, я чуть не споткнулась о пушистый комок, дежуривший возле порога. Машка издала требовательное «мяу», продолжая невозмутимо валяться на коврике. Словно я задержалась с ужином, хотя на улице еще даже не стемнело, и вообще я оставила кошке богатую порцию корма перед уходом. Кстати, она, точно в солидарность, тоже стала заметно упитаннее. Так что теперь, чтобы поднять Машку, приходилось прикладывать усилия.

– Привет, толстушка! Соскучилась? – умиленно произнесла я, прижимая ее к себе.

Обтирая мохнатой мордой моё лицо, кошка громко замурлыкала.

– Я принесла тебе вкусняшку. Можешь не подлизываться…

Хотя, конечно, она подлизывалась все время и не только за еду. Но почему-то сейчас мне казалось, что именно за еду, ведь в пакетике я принесла кошачье лакомство, которое она могла учуять.

Разувшись и сняв плащ, я прошла на кухню, где выгрузила кошку на табуретку. Однако только неуклюже присела, чтобы поднять миску, как в дверь постучали… Выпрямившись, устремила хмурый взгляд в прихожую, пропустив внутри растерянность. Никого не ждала вроде… Но тут же на ум пришла мысль, которая заставила улыбнуться. Дима. Что-то наверняка забыл или возможно решил, чем-то порадовать!

Поспешив в прихожую, я прокрутила замок и доверчиво распахнула дверь. Однако улыбка тут же сошла с лица. В подъезде стоял совершенно незнакомый мужчина… Среднего роста, широкоплечий – он был одет в короткое чёрное пальто, под которым угадывалась серая рубашка, аккуратно заправленная в тёмные брюки. Короткие светлые волосы, подстриженные почти по-военному, обрамляли лицо с резкими чертами, а пронзительные голубые глаза смотрели прямо на меня, излучая холодную профессиональную настойчивость.

– Добрый день! Аверина Надежда Сергеевна?

Я инстинктивно сузила дверной проем, не закрывая дверь полностью – солидный вид незнакомца и спокойная осанка внушали доверие, но не позволяли расслабиться.

– Да это я… Что вы хотели?

Его лицо, с лёгкой морщинкой на лбу и едва заметной улыбкой, казалось располагающим, но голос звучал строго:

– Извините за беспокойство. Я из следственного отдела! – Он достал из кармана удостоверение с темной обложкой и открыл его перед моими глазами. Я успела увидеть фамилию Фролов и его фотографию. – Можем пройти в квартиру? Мне нужно задать несколько вопросов.

Я оторопело уставилась на мужчину.

– А что случилось?..

Естественно с места не сдвинулась.

– Дело касается Радова Романа Давидовича, – ответил он, и сердце пропустило удар. Увидев мою реакцию, оперативник понизил голос: – Это деликатный разговор. Думаю, вам будет комфортнее обсудить это в более уединённой обстановке.

Неуверенно кивнув, я попятилась, чтобы пропустить его. В голове за эти секунды пронеслось самое страшно, заставившее содрогнуться.

– С ним что-то случилось? – выпала я, не в силах сдержать страх и дрожь голоса.

Закрывая дверь, мужчина задержал на мне взгляд.

– Нет. Пока нет.

– Что это значит? – утончила я в недоумении.

Он выпрямился, сцепив руки перед собой, и объявил с профессиональной отстранённостью:

– Я сейчас озвучу конфиденциальную информацию в интересах следствия, и надеюсь, вы понимаете, что ее нельзя никому передавать.

Я кивнула, сглотнув ком в горле.

– Радов, как руководитель компании, проходит главным подозреваемым по уголовному делу. Речь идёт о крупных махинациях, уклонении от налогов и возможных связях с компаниями-иноагентами. Если обвинения подтвердятся, ему грозит лишение свободы. Однако следствие ещё ведётся, и официальных обвинений не выдвинуто. Поэтому… «пока» ничего не произошло.

– Господи… – выдохнула я, прикрыв рот ладонью.

На несколько секунд реальность расплылась, и я машинально прижала руку к животу, ощущая, как малышка внутри шевельнулась, откликаясь на волну стресса. Это звучало как удар грома среди ясного неба, повергая меня в шок.

Как же так? Неужели это правда? Зачем он пошёл на такие риски?

Внезапно в голове сложилась цепочка: а что, если это те самые проблемы, о которых Рома намекал? Но тогда при чём здесь его жена?..

Мысли смешались в кашу, и я с трудом удерживала равновесие.

– Но подождите… чем я вам могу помочь? – задала резонный вопрос. – Я ведь давно не работаю в той компании.

– Вы числились там в период, когда всё уже набирало обороты. Любая мелочь может оказаться полезной для следствия, – пояснил он убедительно.

А я мгновенно ушла в отрицание.

– Я работала мелким сотрудником. Так что вряд ли чем-то вам помогу, – заверила взволнованно. – И могу сразу сказать: ничего подозрительного я не замечала!

– Не волнуйтесь, Надежда, я не отниму вас много времени, – уверил мужчина успокаивающим тоном. – И пришел вовсе не для того, чтобы вы засаживали своего бывшего начальника. Как раз напротив, есть вероятность, что эта неформальная встреча поможет адвокатам Радова!

Внутри дрогнуло. Что бы я не испытывала к Роману, твердо считала, что следствие серьезно ошибается на его счёт! Скорее всего, его просто грубо подставили! Поэтому, конечно, сейчас готова была сделать все, чтобы помочь ему.

– Пройдёмте в комнату, – глухо предложила я, видя, что мужчина ждёт моих дальнейших действий.

Он последовал за мной. Я предложила ему сесть на диван, а сама взяла стул, который поставила напротив. Отметила, что внимание оперативника сосредоточено на моем животе. Достав какой-то ежедневник с кожаной обложкой и ручку, он профессиональным тоном начал допрос:

– Скажите, как долго вы работали в компании Радова?

– Около года, – ответила, сложив руки на коленях. Сердце гулко колотилось от зашкаливающего волнения. – Я работала младшим сотрудником, лишь незадолго до увольнения меня перевели на главный этаж.

– Да, мне кое-что известно о вашем резком подъеме по карьерной лестнице, – неожиданно сообщил мужчина. – Такое крайне редко происходит… но видимо вы заслужили!

От его мимолетной улыбки захотелось провалиться сквозь землю. Дурной намек так и повис в воздухе.

– Насколько я понимаю, с переводом, вы стали больше пересекаться с руководством? – между тем продолжал оперативник.

Стараясь справиться с нервным накалом и не отвлекаться на причины, по которым я действительно оказалась на должности помощницы, я честно ответила:

– Да. Но это все равно происходило крайне редко… Я в основном сидела в кабинете.

– Хорошо. Работая на должности помощницы руководителя аналитического отдела, замечали ли вы какие-нибудь странности?

Меня вроде не должна была удивлять его информированность, но все равно не по себе стало.

– Нет, я ничего не замечала, – твердо повторила. – Ничего из того, что могло бы подтвердить обвинения! Всё работало четко, слажено, стандартно – компания всегда славилась безупречной репутацией, поэтому я искренне не понимаю…

– Разумеется, информация, которую я вам открыл, может обескуражить. Но обвинения не возникают на пустом месте, Надежда Сергеевна. – Я опустила глаза – авторитетная энергетика мужчина давила. – Вы не могли знать всех тайн, что обсуждались на уровне совета директоров.

Он вновь сосредоточил внимание на своем ежедневнике и изучал взглядом несколько страниц, прежде чем задал новый вопрос:

– Единственное… Вы могли кое-что знать, в том случае, если Радов что-то раскрывал лично вам.

Я замялась, резко ощутив густую неловкость.

– Что вы имеете в виду? – напряженно спросила.

А мужчина невозмутимо пояснил:

– Я говорю о тех встречах, Надежда, которые происходили у вас с руководителем компании за пределами офиса.

По телу пронеслась волна колючего оцепенения. Я замолкла, целые секунды не решаясь что-то ответить. Мужчина застал меня врасплох – даже отрицать не получалось вслух, ведь он явно знал больше, чем пытался показать!

– Я… не понимаю, какое это имеет отношение к делу, – нервно пробормотала, избегая зрительного контакта.

Оперативник продолжал демонстрировать контроль и спокойствие.

– Самое прямое. Вам может быть известна полезная для расследования информация, которой Роман делился с вами наедине.

– Он ничем со мной не делился! – горячо возразила. – Я бы никогда не стала лезть в его дела… И он не считал нужным во что-то меня посвящать!

Словно по щелчку в голове всплыла встреча с Ольгой, которая произошла у меня за спиной Радова. Но это ведь совсем другое!..

Я отметила, как мужчина закрыл свой ежедневник, продолжая испытывать мое лицо голубыми глазами.

– Надежда, позвольте мне задать прямой вопрос, чтобы разом все прояснить и избежать неловкостей, – проникновенно сказал он. – У вас были отношения с Радовым? До того, как вы перевелись в компанию СеверКонсалт.

Сминая ткань платья на коленях, я пыталась расслышать за эмоциями голос разума. В конце концов, решила больше не увиливать.

– Что бы там ни было – это давно закончилось!

– Я понимаю. Вопрос очень личный, – участливо поддержал оперативник. – Но это играет немалую роль в нашем разговоре и расследовании в целом.

– Какую же? – воскликнула недоверчиво. – Простите, я честно в замешательстве… Как факты из моей личной жизни помогут следствию? А вообще… я ведь имею право отказаться отвечать на ваши вопросы?

Лицо мужчины мгновенно накрыла хмурая тень.

– Имеете. Однако вынужден предупредить – в этом случае, вы сами можете оказаться под подозрением.

Я судорожно выдохнула, ощущая, как кожа на лбу покрывается испариной. Мне не давали даже малейшего шанса отступить в сторону.

– Итак, я уточню ещё раз, – сдержанным тоном озвучил оперативник. – В тот период, когда случился перевод на главный этаж, вы состояли с Радовым в отношениях, выходящих за пределы деловых?

Прикусив щеку изнутри, я посмотрела на свои напряженные пальцы и тихо ответила:

– Да.

– Хорошо. Вы молодец, Надя! Вам нечего бояться, уверяю, – обнадеживающе пообещал мужчина. Затем вновь перешел на отстраненный прокурорский тон: – Скажите, как долго это длилось?

– Недолго. Всего несколько недель.

– И… вы утверждаете, что Радов не делился с вами никакой информацией, которая могла бы помочь следствию? Вы точно уверены?

Я кивнула.

– Абсолютно точно.

Мужчина замолчал. Повисла странная, неуютная тишины: его больше не интересовал ежедневник. Он смотрел то на мое лицо, то на мой живот.

– Надя, какой у вас месяц?

Я мгновенно напряглась и обняла его руками.

– А… зачем вам?..

– Просто любопытно, – вдруг усмехнулся оперативник. – У моей жены седьмой месяц и смею предположить у вас тоже. Так… по внешним наблюдениям.

– У каждого все индивидуально, – отсекла я, начиная ерзать на стуле.

– Да, наверное. Я в этом не особо разбираюсь…

– Знаете, мне вообще-то нужно уже ехать! – вдруг перебила я, чувствуя, как паника начинает захлестывать.

Мужчина оживился.

– Конечно-конечно! У меня осталось буквально несколько вопросов. – Он снова открыл ежедневник. – Так… У вас был доступ к компьютеру Радова? Или может к телефону?

– Нет. Он не настолько мне доверял, да и не было никакой необходимости.

– Понимаю, вам не очень приятно говорить о том времени, – вдруг заметил оперативник, понизив тон. – Тормошить прошлое и вспоминать о тех болезненных отношениях…

– Почему вы так думаете? – Я сосредоточила на нем хмурый взгляд.

– Например, – уверенно протянул он, – потому что ваша связь закончилась вместе с переводом в другую компанию. Это ведь так?

– Откуда вам это известно?..

– Надя, не удивляйтесь, – снисходительно отозвался мужчина. – Я подготовился перед встречей с вами и навел кое-какие справки, вот и все. Так значит, это ребенок Радова?

Я дрогнула будто от удара током.

– Что?..

– Вы ведь беременны от него?

– Я вам этого не говорила! – вспыхнула моментально. – С чего вы взяли?..

Глядя на него широко распахнутыми глазами, я поспешила встать со стула. Оперативник тоже поднялся.

– Надежда, успокойтесь!

– Нет, с меня хватит!.. Знаете, я вам по-моему достаточно сказала… Ко мне скоро должен прийти жених!

– Не стоит так нервничать, вы же знаете, что это вредно, – продолжал он невозмутимым тоном, от которого мурашки бежали по коже. – Может принести вам воды?

– Со мной все в порядке! Я… сильно устала и больше не хочу отвечать ни на какие вопросы! Буду благодарна, если вы дадите мне отдохнуть.

– Разумеется. В принципе я получил все ответы.

Захлопнув ежедневник, мужчина не спеша развернулся и зашагал в коридор. Выглянув из комнаты, я напряженно наблюдала, как незваный гость обувается. Маша, сторожившая на триляже, слегка помахивая пушистым хвостом, – тоже.

– Какая забавная, – заметил кошку оперативник.

Протянул руку, чтобы погладить, однако Машка вдруг зашипела и царапнула его. Видимо ощущала мой негатив.

– Ого! Защитница дома, да? – усмехнулся мужчина, выпрямившись. – Спасибо, что уделили мне время, Надежда Сергеевна!

Обняв себя руками, я холодно кивнула. Не терпелось, чтобы он скорее ушел… Однако перед тем, как покинуть квартиру, оперативник бросил:

– И не волнуйтесь! Радов ничего не узнает.

Я резко вскинула взгляд.

– Я имею в виду об этой встрече и всем том, о чем мы с вами говорили. – Его намекающая улыбка тревогой отозвалась в груди. – Всего доброго!

Когда он, наконец, скрылся за дверью, я поспешила к ней. Прокрутила замок и прижалась спиной, в панике глядя в пространство. После этой встрече внутри засела едкая настороженность, от которой сердце молотилось в груди как ненормальное.