— Зоэ?!
Габриэль что есть силы кричит у подножья лестницы, взбегает по ней, включает свет во всех подряд комнатах. Ни Зоэ, ни Летиции нигде нет. От вида пустой колыбельки у него перехватывает дыхание.
— Зоэ!!!
Он без конца зовет ее, но все тщетно: ответа нет. Телефон по-прежнему не ловит сеть, и позвонить он ей не может. Габриэль забегает в спальню, хватает планшет Зоэ. Дрожащими руками включает его. Он чувствует: случилось что-то плохое. Габриэль бьет кулаком в стену, внезапно охваченный гневом, той яростью, прекрасно ему известной, которая пугает его едва ли не так же, как вся эта ситуация. Почему Зоэ, явно в спешке, куда-то отправилась с ребенком и огнестрельным оружием? Он собирается открыть мессенджер Зоэ, но останавливается, его душит стыд. Когда-то давно он поклялся себе никогда не опускаться до такого.
Габриэль стоит с планшетом в руках. Вот почему он никогда не хотел заводить серьезные отношения, детей. Он сторонился всего, что хоть как-то напоминало бы ему семейную жизнь. Трое из четырех. Статистика, показывающая, сколько людей, выросших в обстановке домашнего насилия, становятся либо агрессорами, либо жертвами бытовой агрессии. Трое из четырех. Габриэль твердил себе это многие годы. Он постоянно думал о трех детях из четырех и не замечал, что до нынешнего момента сам всегда был четвертым. Тем четвертым, кому каждую секунду изо всех сил приходится бороться за то, чтобы разрушенное детство не погубило его настоящее. Габриэль хватается за голову. Что на него нашло? Неужели он становится похож на своего отца, придумывает предлоги, чтобы порыться в вещах жены? Чтобы лишить ее свободы, личной жизни, сокровенных тайн? Начать вынашивать нелепые подозрения из-за ее неоправданного поведения? Ну а как же ружье? Если бы он только мог с ней связаться! Он сходит с ума. Больше уже ничего не соображает. Снова вспоминает, как отец перерывал все ящики в комоде матери в поисках доказательств ее выдуманной измены, размахивал перед ее носом распечаткой с детализацией звонков «Франс Телеком», требуя ответить, кому она звонила двенадцатого апреля в 15:17 и болтала пятьдесят две минуты. «А?! Шлюха чертова, думаешь, я буду оплачивать твои разговоры с любовником? Похоже, ты действительно меня за идиота принимаешь. За это ты получишь сполна!»
Он вспоминает, как заплакала мать, ошеломленная таким абсурдным обвинением. Не самоубийца же она, чтобы заводить любовника. Ее руки дрожат, она пытается сохранить хоть какое-то достоинство, на полу разбросано ее нижнее белье и не принесшие выигрыша лотерейные билеты.
Габриэль хмурится. Его мать всегда была настороже, сконцентрирована на том, как бы не спровоцировать в муже искру гнева. Напряженная, c внимательным взглядом, она всегда находилась в режиме выживания. Прямо как Алина.
Алина.
Разумеется, Алина.
Не надо было ему влезать в проблемы Алины. С тех пор как Габриэль вбил себе в голову мысль, что должен ей помочь, его ложь лишь отдаляла его от Зоэ.
Тут Габриэля осенило. Алина. Зоэ все поняла, или Алина позвала ее на помощь. Наверное, Жан-Батист раскрыл план побега, который они разработали с Габриэлем. Это единственное объяснение. Зоэ отправилась на помощь Алине. А раз она взяла с собой ружье, значит, ситуация серьезная.
Он быстро спускается по лестнице, набирая на телефоне 112 и прижимая трубку к уху. Связи так и нет. Видимо, из-за грозы. Ничего не поделаешь. В любом случае, ни полиция, ни судебные органы, ни государство не сделали ничего для его матери, для него самого или для его сестры.
Габриэль хватает ключи от машины, но, выбежав на крыльцо, вспоминает, что на ней уехала Зоэ. Выбора нет. Если он хочет успеть прийти на помощь, то путь у него один. Он разворачивается, возвращается в дом, выходит в сад, бежит к калитке, ведущей в лес, которую не открывали многие годы. Он колеблется, останавливается, отступает на шаг и застывает как вкопанный под хлесткими струями дождя. Ураганный ветер раскачивает черные ветви, капли воды долбят по липкой грязи. Габриэль чувствует, как его дыхание учащается, страх подступает к горлу, затылок покрывается ледяным потом. Все тело цепенеет от ужаса, отказывается двигаться вперед. Лестничный витраж снова встает у него перед глазами, тень смерти, мелькающая среди скрипящих от ветра деревьев за забором. Но по ту сторону леса Зоэ. Зоэ — любовь всей его жизни — в опасности. Он закрывает на мгновение глаза, делает глубокий вдох, взбирается на ржавую калитку, спрыгивает и бежит через колючий кустарник в темноту.