Дом Алины и Жан-Батиста Паскье в Ольне-ле-Роз располагался идеально: в пятнадцати минутах ходьбы от клиники, где Жан-Батист спасал детей, и в восьми минутах — от электрички до Северного вокзала Парижа, куда Алина каждое утро отправлялась бороться с перхотью у французов. Как она и спланировала в детстве, у семьи была веранда с видом на сад (клочок зеленого газона с яблоней, барбекю и качелями), а прямо за садом начинался «лесок». Словом «лесок» Паскье называли несколько гектаров топкого, непригодного для строительства участка, поросшего соснами, буками и болотными дубами, который служил границей между Ольне-ле-Роз и столь же симпатичным, пусть и менее шикарным, Аньер-ле-Коклико. Это была полоска дикого заросшего леса с вечно сырыми необустроенными тропинками, зажатая между двумя пригородными населенными пунктами с частной застройкой, на севере лес упирался в скоростную трассу, на юге — в окружную автомагистраль; чтобы защитить эти жалкие остатки растительности, их включили в перечень объектов охраны окружающей среды.
Приняв приглашение Алины, Зоэ и Габриэль в назначенный день спустились в метро, потом пересели в электричку и приехали на обед в Ольне-ле-Роз. По такому случаю Габриэль надел рубашку и взял с собой бутылку бургундского. Зоэ, посоветовавшись с моим братом, купила для своей крестницы Сикстины, старшей дочери Алины и Жан-Батиста, которая обожала рисовать, альбом для акварели фирмы Canson, коробку красок и пастель.
Дверь им открыл Жан-Батист. С радушной улыбкой он крепко пожал руку Габриэлю и поблагодарил за вино.
— Алина в саду, а дети в своей комнате, — объявил он. — Я скоро к вам присоединюсь, только схожу за мясом для барбекю, я тут один маринад приготовил, хочу, чтобы вы его оценили!
Зоэ и Габриэль прошли по веранде и оказались на залитой солнцем лужайке. Алина сидела в тени яблони на садовом стуле, на коленях у нее лежала открытая книга, но она не читала. Светлые мелированные волосы собраны в безупречный конский хвост, какой можно увидеть только у киноактрис или моделей на плакатах в парикмахерских, стягивающую хвост резинку скрывает намотанная на нее прядь. Карие глаза с длинными темными ресницами искусно подчеркнуты тушью, на бледное лицо нанесен тональный крем с солнцезащитой, который препятствует появлению морщин и не выдает ни малейшего несовершенства кожи, видны разве что темные круги под глазами, но сейчас, когда она замечталась, чего обычно себе не позволяла, они придавали ей несколько романтический вид. На ней бледно-розовое льняное платье с длинными рукавами и гармонирующие с ним туфли на низком каблуке. Погруженная в свои мысли, она не услышала, как к ней подошли.
— Привет! — сказала Зоэ, радуясь, что наконец видит старшую сестру, с которой не встречалась с Рождества.
Алина встала, улыбнулась, Зоэ бросилась ей на шею и крепко обняла. Вздрогнув, Алина отпрянула назад, смущенная столь по-детски проявленной к ней нежностью. Реакция сестры обидела Зоэ, но она этого не показала. Алина, вероятно, осознавая свой холодный прием, затараторила:
— Мы так давно не виделись, дай-ка на тебя посмотреть! Твой живот! А он растет! Беременная женщина — это очень красиво; я, будучи беременной, ощущала себя на седьмом небе. Гляжу на тебя — и уже почти готова задуматься о пятом ребенке!
— А я кажусь себе уродиной, — смеясь, ответила Зоэ и переключилась на другую тему. — Какой у тебя красивый шарфик!
Зоэ хотела было потрогать ткань нежного оттенка, но Алина, нахмурив идеальной формы брови, запротестовала:
— Осторожно, он очень дорогой, это шелк из коконов дикого шелкопряда!
Тут Алина впервые подняла глаза на Габриэля, и взгляды их встретились. Зоэ обернулась. Он пристально рассматривал ее сестру, и это напомнило ей их знакомство у театра. Алина и Габриэль очень быстро обменялись дружескими поцелуями, едва соприкасаясь щеками, и на несколько секунд повисла тишина, нарушаемая лишь пением птиц.
— А вот и тот самый Габриэль! — сказала Алина, немного смущенно засмеявшись. — В твоих интересах быть с моей сестрой любезным, а то придется иметь дело со мной!
Габриэль попытался изобразить улыбку, но его глаз она не коснулась — шутка не удалась.
— Схожу за детьми. Располагайтесь, хотите чего-нибудь выпить? Мне повезло, у нас всем занимается Жан-Батист, а я только заправку для салата готовлю.
Она исчезла в глубине дома. Через несколько минут в сад спустились дети и вежливо поздоровались. Воспитаны они, разумеется, были прекрасно. Зоэ приласкала их, Сикстина от подарка тети пришла в восторг.
За обедом Сикстина забрасывала Габриэля вопросами о его профессии, техниках рисования и о том, как он стал художником. Алина расспрашивала Зоэ о ходе беременности, интересовалась, принимает ли она витамины, планирует рожать с анестезией или без нее. Слышала ли она о йоге для беременных? Собирается ли кормить младенца грудью? Зоэ, которая жила сегодняшним днем, накладывала себе тонны салата с макаронами и, отвечая «пока не знаю» или «я еще об этом не думала», смаковала ребрышки, замаринованные и пожаренные ее зятем.
— И правда, пожалуй, стоит позаботиться обо всем этом, — заметил Габриэль, нахмурив брови.
— Хватит наседать на них, — упрекнул жену Жан-Батист, — так ты их совсем напугаешь!
— Прошу прощения, — мгновенно отреагировала Алина. — Я не хотела показаться навязчивой, просто сама я во время первой беременности была буквально одержима идеей все контролировать.
Жан-Батист скорчил смешную гримасу, означавшую, мол, «это еще мягко сказано», и Зоэ расхохоталась.
Тут через зеленую изгородь пробралась соседская кошка, и за ней пришла ее хозяйка. Дети захотели поиграть с пушистиком, поэтому соседка, которую, как выяснилось, звали Миртий, осталась на кофе. Зоэ она сразу же показалась милой, и между ними завязалась оживленная беседа.
В этих летних посиделках с барбекю было нечто идиллическое. Свой дом и сад Алине удалось превратить в райский уголок, притаившийся за высокими деревьями соседнего леса. Зоэ радовалась возможности увидеться наконец с сестрой и поиграть с племянниками. Она была убеждена, что рождение малышки сблизит их снова. Зоэ попросит Алину стать крестной, и это восстановит их былую связь. Она не заметила, что Габриэль, закончивший отвечать на расспросы Сикстины, теперь отстраненно молчал, несмотря на попытки гостеприимного Жан-Батиста вовлечь его в беседу.
— Мы можем вам много чего отдать: кроватку, пеленальный столик, одежду, автолюльку и манеж, — заявил Жан-Батист. — Нам уже некуда это все девать.
Зоэ поблагодарила Жан-Батиста за щедрость, идея хорошая, но сперва им надо подыскать новое жилище. Ни ее квартира, ни квартира Габриэля для ребенка не подходит.
— Вы собираетесь уехать из Парижа? — внезапно заинтересовалась соседка. — Если вам понадобится совет, обращайтесь ко мне, у меня три риелторских агентства в нашем районе.
— Габриэль предпочитает город, — ответила Зоэ. — Но для ребенка Париж, действительно, не очень подходит.
— Вам стоит посмотреть один дом на другой стороне! — воскликнула Миртий. — Это идеальный вариант для вас!
— На другой стороне? — переспросила Зоэ.
— На другой стороне леса, в Аньер-ле-Коклико! Там сдается отличный дом, очень светлый, в двух шагах от вокзала, в десяти минутах ходьбы от детского сада. Могу вас быстренько туда свозить на машине, только за ключами схожу. Я сейчас!
Зоэ хотела взглядом спросить мнение Габриэля, но он сидел задумавшись, не слушал, и Миртий все равно уже ушла.
— Габриэль, ты хочешь посмотреть тот дом? — спросила Зоэ.
Он, похоже, вернулся в реальность и, хотя не имел никакого представления, о чем шел разговор, пробормотал:
— Да, конечно, если это доставит тебе удовольствие.
— Это именно то, что вы ищете! — объявила вернувшаяся соседка, потряхивая ключами,
Она говорила так уверенно, что молодая пара, абсолютно ничего не искавшая, поверила ей на слово.
Всю недолгую дорогу Миртий перечисляла аргументы в пользу этого уникального дома: начиная с открытых потолочных балок и шумоизоляционных окон, заканчивая наличием магазинов поблизости и лесом, примыкавшим к саду, как у Алины и Жан-Батиста. К тому же Зоэ и Габриэль будут в пятистах метрах по прямой от Алины и смогут легко оставлять ребенка тетушке с дядюшкой, когда им захочется устроить романтический ужин в превосходном ресторане в центре городка, кстати, там же, в центре (она еще об этом не говорила?) каждым воскресным утром работает замечательный рынок, где продаются исключительно местные натуральные продукты. Поистине выгодное предложение, им несказанно повезло встретиться с ней, поскольку она уверена, что на этот дом арендаторы найдутся за двое суток.
— Если это так близко от дома моей сестры, то почему нельзя было просто пересечь лес пешком? — спросила Зоэ, глядя в окно «Ауди» на мелькающие темные стволы деревьев.
— Там есть деревянные мостки, по которым можно пройти, но они двумя километрами дальше. А часть леса, отделяющая ваш будущий дом от дома Алины и Жан-Батиста, — настоящее болото, где тропинки не расчищались годами. Мы эту часть джунглями называем. Из сада лес выглядит чудесно, но не советую вам отправляться туда без компаса и резиновых сапог.
Обо всех преимуществах жилища Зоэ слушала вполуха, думая о том, как хорошо было бы поселиться рядом с Алиной. Иметь в нескольких минутах езды от дома старшую сестру с огромным материнским опытом казалось ей идеальным решением.
Дом оказался чудесным. Старинный, с красными ставнями, каменными стенами, увитыми плющом, и с плетистой розой над входной дверью. Из крохотного садика открывался вид на лес. Внутри дома солнечные лучи ласкали паркет медового оттенка. Зоэ сразу же влюбилась в этот дом. Светясь от восторга, она перемещалась из комнаты в комнату, пританцовывая, и уже представляла, как пьет кофе на кухне, читает ребенку сказки в гостиной и ходит к сестре, когда вздумается, будто они никогда не расставались.
— Посмотри, — сказала она Габриэлю, — а эта комната с таким освещением могла бы стать твоей мастерской и кабинетом!
Миртий распахнула застекленную дверь, и все вышли в сад.
— Не особо большой, но благодаря тому, что прямо за ним лес, складывается впечатление, будто ты где-то на природе! Вы тут посовещайтесь, а мне нужно ответить на звонок.
Пока она в сторонке разговаривала по телефону, Зоэ продолжала восхищаться:
— Какой здесь чистый воздух! Ты сможешь совершать пробежки по лесу, а не дышать выхлопными газами.
Габриэль стоял, сунув руки в карманы, и как завороженный смотрел на деревья, покачивающиеся на ветру. Зоэ обеспокоенно взяла его за локоть:
— Все нормально, дорогой? Ты так побледнел…
Он вздрогнул и прошептал:
— Ненавижу лес.
Зоэ удивленно посмотрела на него. Когда они разговаривали о том, где каждый из них хотел бы побывать, Габриэль называл Гонконг, Берлин или Стокгольм, а Зоэ мечтала о канадской природе или австралийской пустыне. Габриэль мог часами напролет сидеть перед какой-нибудь картиной в музее Орсе, но никогда не предлагал прогуляться по Тюильри или Люксембургскому саду. Даже бегал он, как Зоэ сейчас вспоминала, либо в спортзале, либо по набережным Сены, в самом центре Парижа. Она знала, что Габриэль признает только шумный грязный город, но сейчас в его лице и намека не было на высокомерие убежденного городского жителя, в его лице читался ужас.
— Почему? — осторожно спросила она, не отнимая своей руки от его локтя. — Почему тебя пугает лес?
Ответа она не ждала, чувствовала, что это личный вопрос, возможно, самый личный из всех, какие она ему когда-либо задавала. Однако он ответил, почти машинально, как в тот раз, когда проговорился о моем существовании.
— В доме, где я жил ребенком, был витраж с высокими деревьями, и у меня с ним связаны очень плохие воспоминания.
— Так вот почему ты рисуешь все эти враждебные леса в приключениях Аби Колибри?
Он нервно дернул плечами.
Зоэ затронула щекотливую тему, она чувствовала это и не хотела причинять ему боль, к тому же она, видевшая во всем только позитив, знала, что с Габриэлем будет абсолютно счастлива где угодно — и в городе, и в деревне.
— Знаешь, нам вовсе не обязательно жить здесь, — решительно сказала она. — Подыщем какую-нибудь квартиру в городе.
Он молча кивнул, и тут вернулась соседка Алины.
— Ну как? Обалденно, правда?
Миртий показала на маленькую кованую калитку в глубине сада:
— Я вот думаю, когда-то ведь ей пользовались, за этой дверцей была тропа. Теперь она абсолютно заброшена, но ее, наверное, можно расчистить, и тогда десять минут ходьбы — и вы у своей сестры.
Взгляд голубых глаз Габриэля снова обратился к лесу, как будто за плотно растущими деревьями, на другой его стороне, можно было увидеть Алину, убирающую со стола тарелки или читающую в тени цветущей яблони роман.
— Мы подумаем, — улыбнулась Зоэ. — Как-то здесь слишком по-деревенски для нас.
— Ладно, но не затягивайте с решением, завтра я начинаю показы этого дома, и, поверьте моему опыту, он уйдет за несколько часов! Идемте, отвезу вас обратно.
Габриэль не сразу пошел за Миртий и Зоэ. Он смотрел не отрываясь, как колышутся верхушки деревьев, слушал, как поскрипывают темные стволы. Тут не только тропа, о которой говорила Миртий, исчезла под разросшейся крапивой и гниющим валежником, тут и калитку можно было не найти: плети ежевики колючими змеями плотно обвили ее поржавевшие прутья. Нога Габриэля вдруг наткнулась на что-то твердое, торчавшее из газона. Он посмотрел вниз. Это оказался корень дерева, который пробрался под забором и вылез на поверхность посреди постриженной лужайки. В отличие от Зоэ, Габриэль не видел здесь красивейший девственный лес. Он видел клочок искалеченной природы, готовой на все, чтобы отвоевать свои права. Он видел отражение своей души. И его стал колотить озноб, несмотря на жаркое солнце.