Дорога к наместнику осталась в памяти как сплошной бесконечный ужас. Может, это только моё мужское восприятие, а может, так и было на самом деле. Погода прекрасная, дорога ровная (как только может быть ровной просёлочная дорога), но любая мелочь могла стать причиной танинных бед. На плавных неровностях её укачивало, на больших трясло, то становилось жарко, то… Едем полчаса, затем тычок Лорену в спину, и Таня сползает с коляски, чтобы немного прийти в себя. Чувствовал я себя последней скотиной, измывающимся над ребёнком, и единственным оправданием было лишь то, что все беременные становятся детьми. Это просто надо перетерпеть.

Денег было чуть-чуть, на самый крайний случай, поэтому о тавернах пришлось забыть. Ночевали в поле или лесочке, еду готовили на костре из припасов, что мне дали в Ревике. Дорога по большей части проходила в молчании — Таня — никакая, я весь на нервах от ощущения полной беспомощности, Лорен старательно изображал безмолвный чурбан. Может по жизни такой, а, может, понимал, что к нам лучше не соваться с разговорами. Так и ехали.

Дорога, которую можно было проехать дня за три, заняла почти шесть. Когда, наконец, подъехали к воротам усадьбы Наместника, от Тани остались только глаза с чёрными кругами под ними, а у меня была только одна мысль — скорее бы это закончилось. Как угодно, но поскорее. Важна только крыша над головой, постель для Тани, а всё остальное уже не имеет значения.

На воротах почему-то никого не было. Даже странно. Зато у входных дверей навстречу вышел очень представительный дворецкий (а может и лакей, сейчас мне было не до тонкостей). Во всяком случае, осанка прямая, морда многозначительная, ливрея красивая. Подошёл и встал передо мной.

— Как изволите доложить?

Я молча показал пластинку-пропуск.

Дворецкий величественно повернулся.

— Прошу за мной.

За ним так за ним. Я оглянулся назад.

— Лорен, Таня, подождите здесь. Сейчас всё решу, и поедем дальше.

Особняк производил странное впечатление. Во-первых, большой и просторный, словно дворец. А может просто мне так показалось после пары месяцев проживания в избушке, утонувшей в землю по самые окна. Во-вторых, было сильное ощущение пустоты. Вроде и пол паркетный, и стены в лепнине, позолоте, и картины местами висят, но всё это будто декорация, тонкая плёнка, едва прикрывающая залы от внешнего мира. Наверное, так и задумывалось талантливым архитектором, но мне было как-то не по себе. Ничего конкретного, но всё равно не по себе. На второй этаж надо было подниматься по широкой мраморной лестнице, и тут, в переходе между этажами навстречу мне с другой стороны стал подниматься молодой парень. Высокий, широкоплечий, в пропыленной дорожной одежде. Копна густых волос обрамляла довольно симпатичное лицо, но вот выражение на этом лице… взгляд… Взгляд человека, готового убивать. Я чуть было не схватился за меч, и тут только дошло, что я вижу самого себя в огромном зеркале во всю ширину стены. Очень странное зеркало. Ни единого видимого стыка между возможными пластинами, и отражение словно живое. Магия? Такому волшебству можно только позавидовать, а вот мой собственный вид мне совершенно не понравился. Нельзя с таким взглядом идти к Наместнику. Я ведь не убивать иду, а просить, и никого не должно интересовать, что последнюю неделю я был на нервах, и действительно готов убить любого, кто скажет слово поперек. Я закрыл глаза, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, сдерживая дыхание. Снова вдохнул и выдохнул, стараясь снять напряжение. У меня всё хорошо, всё хорошо. У меня обычная деловая встреча. Сейчас поговорю с Наместником, и поедем обустраиваться. Попытался улыбнуться своему изображению, но улыбка больше напоминала оскал. Снова вдохнул-выдохнул, и, вроде, немного отпустило. Мрачность никуда не делась, но хотя бы взгляд стал спокойнее. Можно было двигаться дальше, и тут заметил настороженный взгляд дворецкого. Лицо бесстрастное, а вот взгляд он спрятать не успел. Как там говорила Таня — наместник подбирает людей по личной преданности, из лучших. Скорее всего, и этот не только на дверях стоит. Только сейчас обратил внимание на крепкую фигуру дворецкого. Из бывших военных? И сейчас решает — допускать меня к Наместнику или нет? Это почему-то развеселило, и на этот раз улыбка получилась почти нормальной. Я подмигнул отражению дворецкого в зеркале.

— Ну что ж, я готов.

Дворецкий сделал морду кирпичом и величественно повёл меня на второй этаж, потом по коридору. Пара поворотов, потом он открыл передо мной одну из дверей и замер.

В приёмной было практически пусто. В углу у одной из дверей небольшой стол, за которым сидел мужчина средних слет в строгом камзоле. У окна двое мужчин, по виду военных, негромко разговаривали. Если у кого-то и спрашивать о приёме, то явно у сидевшего за столом. Подойдя, я молча положил перед ним пластинку-пропуск. Мужчина покосился на пластинку и поднял взгляд на меня.

— Как о вас доложить?

— Иван.

Секретарь хотел было что-то спросить, но передумал.

— Ожидайте, я доложу.

Я повернулся, и тут секретарь негромко бросил.

— Господин… Иван, вы забыли… -и взглядом покосился на пластинку.

Я тоже кинул взгляд на пластинку.

— Мне она больше не нужна. Приберите до лучших времён.

Наверное, я сказал что-то крамольное, потому что секретарь буквально впился в меня взглядом, словно пытался прочитать мои мысли. А что, человек, разбрасывающийся пропуском Наместника, явно не заслуживает доверия. А вдруг я задумал покушение, и меня нужно срочно тащить в подвалы к палачу? Мне даже показалось, что правая рука у него чуть сдвинулась, словно он хотел схватиться за оружие, но мой взгляд его остановил.

— Просто доложите, а решение будет принимать Наместник.

Больше не обращая внимания на секретаря, я отошёл к одному из окон и стал смотреть на парк, раскинувшийся у стен усадьбы.

Честно говоря, я смотрел, но ничего не видел — сейчас главным было настроиться на разговор с Наместником. Прошлый раз я был готов убивать, мне ничего не было нужно, и наместник предпочёл отложить разговор на потом. Сейчас всё наоборот — я мрачен и спокоен как слон, мне нужна работа и деньги, и я мечтаю о том, что Наместник забудет обо мне навсегда. Единственный способ добиться этого — убедить, что я для него не опасен, не нужен и не интересен. Значит, первое правило — никакого противостояния, никакого мерянья силами. Просто глухая стена между нами. Не отчуждение, нет. И не пресмыкаться, чтобы он чего не подумал. Моя предполагаемая слабость может только спровоцировать его и на более решительные меры. Только разговор, за который он не сможет меня упрекнуть. Мне это представилось как своеобразный стеклянный экран, разделяющий нас на два мира. По сути, это так и есть, так что представить будет просто. А ещё надо смотреть твёрдо и прямо, что бы я при этом ни думал и ни чувствовал. Вроде как это говорит о правдивости и уверенности.

— Господин Иван –негромко раздалось за спиной.

Я оглянулся. Ах да, секретарь приглашающе показывает на дверь. Военные уже куда-то делись. Неужели я так задумался, что они успели решить свои дела и уйти? А, сейчас это не важно. Мне бы со своими проблемами разобраться.

Зал для приёмов оказался огромным, ну никак не меньше школьного спортзала. Одна стена — сплошь огромные окна от пола до потолка. Пол покрывает сверкающий паркет, на стенах ряды светильников. Из мебели только огромный стол у левой стены, за которым сидел Наместник. Я неспешно двинулся в его сторону, но метров за пять вдруг почувствовал — всё, дальше нельзя, иначе сдохну и не пойму от чего.

Несколько минут мы молча разглядывали друг друга. Наместник нисколько не изменился — мужчина лет под пятьдесят, коротко стриженный, с ощутимыми залысинами, в камзоле, расшитом золотой ниткой. И от него, как и раньше, веяло властью. Вот волна чужой силы нахлынула на меня, стремясь подчинить, но я равнодушно поставил между нами стеклянный заслон, и сразу стало легче.

Наместник задумчиво разглядывал меня, и наконец, заговорил.

— И что вы хотели, господин Иван?

Я много чего хочу, но сейчас на первом месте только Таня, поэтому нужно засунуть свою гордость поглубже и подальше.

— Я обдумал наш разговор и готов поступить на службу империи.

— И в каком качестве вы готовы служить империи?

— Если это не нанесёт урон моей чести, то в любом.

Наместник даже не улыбнулся моим высокопарным словам. Даже не спросил, имею ли я вообще право на понятие чести. Смотрел спокойно и внимательно.

— Чтобы служить империи, нужно стать её подданным.

Подсказанная возможность отмазаться была великолепной, хотя и очень рискованной. Я чуть склонил голову.

— Искренне сожалею, но пока я не чувствую себя достойным такой великой чести.

Оставалось только дождаться пинка под зад за невосторженный образ мыслей, но Наместник обманул мои ожидания.

— Похвальное проявление ответственности и трезвой самооценки –негромко произнёс он — А почему вы не говорите об учёбе в магической Академии? Именно об этом был наш прошлый разговор.

Я мысленно матюгнулся — разговор сворачивал на самую неприятную для меня тему.

— Из того же чувства ответственности и трезвой самооценки –повторил я слова Наместника — Я даже не умею читать и писать, так что о какой-либо учёбе речи быть не может.

— Совсем не умеете?

— На вашем языке не умею — вынужден был признаться я. Откровенное враньё сейчас опасно.

— Вы где-то учились до этого?

— Ну, в школе учился, потом… ещё немного.

— И как долго?

— В общей сложности лет двенадцать лет наберётся — вынужден был признаться я.

— Далеко не каждый поступивший в Академию может сказать подобное, так что научиться читать и писать на нашем языке не станет для вас проблемой.

Очень логично, так что мне нужно срочно придумать что-нибудь ещё.

— Академия, как мне представляется, находится в столице Империи, а я не её подданный. И если уж совсем честно, то я не чувствую склонности и интереса к магии. Последние полгода я вообще не пользовался магией — сказано честно и трагично, а то, что это было требование Тани, говорить ведь не обязательно.

Наместник остался спокоен.

— Академия магии, действительно, находится в столице империи Таруне, но учатся там способные почти со всего известного мира. Империи очень выгодно, чтобы такие люди учились в её учебных заведениях, и, в идеале, становились её верными сторонниками где бы они ни находились после учёбы –наместник помолчал — А на вашу честность отвечу так: если я иду по своему замку, и вдруг в тёмной комнате слышатся непонятные звуки, а то и скрежет когтей, я обязательно проверю эту комнату. Возможно, там всего лишь мышка скребётся в углу, а может там завелось и что-нибудь покрупнее и опаснее. В любом случае я хочу это знать. Я ясно выразился?

Куда уж яснее. Или я соглашаюсь, или жить после этого я буду очень недолго. От Академии не отвертеться, но если я проявлю свои способности хоть чуть-чуть выше нижнего уровня местных магов, мне могут запросто свернуть голову. Так, на всякий случай. Значит, с этой минуты — тише воды и ниже травы.

— Ясно, господин Наместник. У меня лишь одно… -я вовремя прикусил язык –условия здесь ставить точно буду не я — У меня одна просьба –поправился я — На время учёбы я прошу выделить содержание для моей жены, чтобы она жила в достойных её положения условиях. Она всё-таки баронесса.

— К тому же беременная –может мне показалось, но в глазах наместника промелькнула усмешка — Мы сделаем так: баронесса отправится с вами в столицу и будет жить в моём особняке. Кстати, это какой-то час ходьбы от Академии.

Вот тут выдержка чуть не изменила мне. Я настороженно смотрел на Наместника.

— Жить в вашем особняке? Под присмотром ваших слуг?

Наместник небрежно отмахнулся

— Вы правильно ставите акценты и совершенно правы, что это в некотором роде страховка вашего хорошего поведения. Но! –он прервал мои слова, готовые сорваться с губ — Я вижу дальше вас и совершенно не хочу, чтобы этим поводком мог воспользоваться кто-то ещё, и совсем не в созидательных целях –он чуть заметно покусал губы — Если меня не обманывает интуиция, в ближайший год в академии будет очень весело. Не в смысле обычных студенческих шуток, а в потоке непонятных происшествий, крови и трупов.

— Я буду только учиться.

— Верю, –легко согласился Наместник –только вы будете не в пустоте, а с вашим характером, неизвестными возможностями, вы обязательно с кем-нибудь пересечётесь, куда-нибудь вляпаетесь, и я совершенно не уверен, что это закончится банальной руганью или дракой.

— Так может мне не ездить?

— В Академии много замечательных магов, архивы, огромная библиотека. Хоть что-то, но в Академии обязательно заметят и попробуют разобраться. Возможно, за время учёбы вы и сами что-то поймёте о себе. Бездарно терять такой материал просто неразумно. -он помолчал — Я думаю что вы, независимо от поведения, обязательно привлечёте чужое внимание. Наверняка вас захотят использовать, начнут выискивать ваши слабые места, а у вас будет жена с маленьким ребёнком. Сможете вы их защитить, быть всё время рядом? Не сможете, поэтому я предлагаю даже не помощь, а скорее защиту от подобных случаев. Разумеется, не бескорыстно, но это не обязательно будет служба. Возможно, это будут новые знания, о важности которых вы сейчас даже не догадываетесь. Даже за то, чтобы понаблюдать за вами в условиях Академии, я готов предоставить вашей подруге тепло и кров. Ну что? Согласны?

А что мне ещё остаётся? Я кивнул.

Наместник чуть расслабился.

— Теперь мелкие вопросы. На каком факультете вы хотели бы учиться?

Вроде бы простой вопрос, но очень сложный для меня. Я могу поднимать мёртвых, но умею и немного лечить. А к какой магии отнести создание моих завриков?

— Зачастую я даже не представлял что и как я делаю, так что мне, наверное, нужен факультет общей магии. Если такой есть, конечно.

Наместник на мгновение задумался.

— Ладно, что-нибудь придумаем. Следующее. Сегодня вас поселят в гостевой дом, отдохнёте. Вскоре придут портные, и завтра к вечеру у вас будет вся необходимая одежда. Послезавтра уедете. Что-то ещё?

— У нас есть одежда и…

— А я уж было подумал, что вы взрослый человек –перебил меня Наместник — Примите как данность — вы теперь будете выполнять моё поручение, поедете в моей карете, будете жить в моём особняке и получать содержание из моей казны. Человек в драной одежде, выполняющий мои поручения –это не проявление вашей гордости и независимости, это удар по моей репутации. Это понятно?

Не хочется быть обязанным даже в таких мелочах, но пока трепыхаться глупо.

— Понятно кроме одного — как я буду поступать в Академию?

— Это самое простое –отмахнулся наместник — Напишу письмо, и вас примут без экзаменов.

Оставалось только склонить голову.

В приёмной я немного постоял, приходя в себя. Чёрт, совсем как в анекдоте про обмен мнениями — зашёл к начальнику со своим, а вышел с мнением начальника. Я снова прокрутил разговор в голове. Ясно одно — Наместник твёрдо решил разобраться со мной, и, стоит мне хоть чуть взбрыкнуть, меня просто уничтожат. Очень неприятно жить в ожидании удара, но полгода я как-нибудь продержусь. Сидеть в самом тёмном углу, молчать в тряпочку, а вот когда наш малыш немного подрастёт, вот тогда и посмотрим кто кому начальник. Разумеется, Наместник уже всё просчитал на десять шагов вперёд, но я ведь тоже не пальцем деланый, что-нибудь придумаю.