В бальном зале на ковре начали вибрировать квадратики света. Зазвонили мобильные телефоны гостей. Во сколько должно было закончиться мероприятие? Неужели никто не забеспокоился? Чьи-то дети, их няня или еще кто? Разве они не позвонили бы в полицию?
Пожалуйста, умоляю, позвоните в полицию.
Я наполнила водой самую большую кастрюлю, которую смогла найти, на случай, если подача воды прекратится. В кладовке нашла консервы с горошком и персиками, кукурузу, сосиски и еще много всякой всячины. Еды хватило бы на несколько месяцев.
Я вернулась к погрузочной площадке, к запертым двойным дверям, надеясь – глупая надежда, свойственная всякому попавшему в ловушку, – что они, возможно, волшебным образом отперлись сами собой. Взялась за ручки, загремела цепями. В этом звуке была такая неумолимость, что я чуть не расплакалась.
По ручкам пробежал гул, отдавшийся в моих ладонях.
Опустившись на колени, я приподняла резиновый уплотнитель в нижней части левой двери. В щели высотой в пару сантиметров между дверью и полом я увидел ос: сейчас их было всего несколько, и их крылья трепетали в этом тесном пространстве.
Я отпустила уплотнитель, и он хлопнулся на место. Резина была толстой, но, если они продолжат налетать – тысячи, десятки тысяч ос, – хватит ли совокупного веса их тел, чтобы пробиться внутрь?
Я вернулась из кухни с десятикилограммовым ящиком консервированных помидоров и поставила ее на резиновый уплотнитель.
Когда я подошла к кухонной двери, то увидела, как то-что-когда-то-было-Теллером ходит между столами, как шакал на поле боя.
Я уселась на пол прижав колени к груди, и раскачивалась, раскачивалась, раскачивалась.